WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Содержание Песня о встречном (блюзовое мондо). Т.Апраксина........................... 2 ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВСТРЕЧНЫЙ

№ 20. 2011 Arroyo Seco, California

ВСТРЕЧНЫЙ

№ 20. 2011 Arroyo Seco, California

Все помешенные материалы публикуются впервые

Содержание



Песня о встречном (блюзовое мондо). Т.Апраксина........................... 2 Дорогами Дилана. Дж.Мантет............................................... 4 О многих праздниках и одной победе. П.Тарасов............................ 10 Облики экономического ремесла. А.Московский............................. 12 Америка – это там, где джаз. Т.Тиффани.................................... 18 В бронзе и камне. Скульптор В.Суровцев в буднях и в беседе с Л.Козловым...... 20 За снегами... (фотовитрина). А.Рискин...................................... 27 Богословские записки на социальные темы. А.Заверняев...................... 29 Начиная век монахов (продолжение)....................................... 39 “Из влечения лечение души”. Б.Фокин..................................... 44 Время-язык-мир. Диалектика познания. А.Львов.............................. 47 Дневник вуду-путешествия. В.Сировский.................................... 57 С третьей позиции. Т.Тиффани........................................... 62

ПОЛЕМИЧЕСКАЯ СЕССИЯ:

А.Московский....................................... 64 Как стать своим? А.Маркович......................... 65 Пусть повезёт не только Чаадаеву. Г.Гумов.............. 66

Главный редактор:

Разговор с Марком Лангштейном. В.Фишзон............ 67 Татьяна Апраксина Техническая часть, дизайн: ПОЧТА.............................................. 74 Леон Верст Редактор по переводу Джеймс Мантет

Адрес редакции:

47494 Arroyo Seco Road 6 Arroyo Seco, California

Обложки:

93927-9715 USA

–  –  –

МОНДО

ПЕСНЯ О ВСТРЕЧНОМ

Переведя разъезды в многоточия, Переосмыслив замыслы и атрибуты, Вселенная встречается воочию Со встречным планом незамеченной минуты.

–  –  –

У песен Боба Дилана есть свойство достигать нераздельности со слушателями. Эти песни, внедряясь и сливаясь с биографиями тех, кто слушает и переживает их, становятся тематическими линиями жизни. Более того: чем пристальней вглядываешься в призму его песен, тем ясней осознаёшь, что они показывают целое твоей собственной жизни – с разных уровней, проливая свет вневременности на разрозненные эпизоды, понятные, казалось бы, тебе одному, и то пока что только наполовину. Но Дилан уже совпадает с тобой достаточно, чтобы с тобой говорить, чтобы его внутренний голос завязал разговор с твоим, отыскивая и ведя, примерно как тот счастливый дух, что нашёл и вывел его самого из глубокого американского среднего запада лет эдак пятьдесят тому назад.

В мае Дилану исполнилось семьдесят. Хотя на самом деле он намного старше – стоит только подумать обо всех жизнях, прожитых через его песни. Его последний альбом называется “Вместе по жизни” (Together Through Life), и это название даже внушает некоторую тревогу, как одинаково приложимое и к отношениям внутри песен, и к связи Дилана со своими слушателями. Начиная слушать Дилана, никто не стремится установить с ним пожизненную связь, но вдруг с годами ты замечаешь, что никакой другой поющий автор даже не приближается к тому, чтобы значить для тебя столько же, сколько он. Появляется потребность разобраться в своей жизни с помощью его песен, и можно только гадать, удастся ли тебе в итоге понять себя или просто “Вместе по жизни” (2009) заменить свою жизнь жизнью Дилана. Толпа критиков (из них наиболее известны Грил Маркус и Джон Парелес) привычно опирается на песни Дилана при смешении философии с комментариями на темы культуры. Однако откровения тех, кто пишет о Дилане профессионально, вполне совпадают с естественными тенденциями его слушателей.

Впервые Дилан меня настиг, кажется, когда я находился в стандартном американском школьном автобусе, водитель которого любил включать радио, чтобы заглушить нарастающий разбойный грохот за спиной. Не уверен, что по радио звучал сам Дилан, но по какой-то причине один из школьников назвал его имя, вызвав у остальных язвительный смех. Я об этом человеке ничего не знал, но сразу сообразил, что это, должно быть, музыкант, причём из не слишком почётных, по крайней мере по тогдашним меркам. Знакомые мне старшие сверстники проводили жёсткое разделение между так называемой “старой” и “новой” рок-музыкой. “Новой” в восьмидесятые считалась музыка не просто новоявленная, но и звучавшая по-новому: сиявшая чистотой, отшлифованным вокалом, клавишными переливами. “Старая” музыка оставалась неосвоенной территорией, и лучше бы ей там и пребывать, не то даже здорового и прогрессивного молодого человека она способна преждевременно состарить. Однако в упоминаниях о Дилане присутствовала особая нотка ненависти, как если бы он совершил какое-то изуверское преступление против благопристойного общества, хотя бы и настолько давно – по меньшей мере две детских жизни назад – что никто уже толком не помнил, что же это он сделал. Лучше и не помнить! Другие уже свели с ним счёты, засунув от греха подальше, с глаз долой, под какой-то вид запрета, быть может.





5 ВСТРЕЧНЫЙ Для Дилана это время было и впрямь трудным. Он, как говорят, переживал творческий кризис и чувствовал, что потерял актуальность в глазах обновившейся аудитории. От барда теперь требовалась эволюционная работа, в то время как его слушателям тоже предстояло пройти собственные циклы, чтобы открыть его для себя заново. Тем не менее даже в этот не столь плодоносный период доля Дилановского влияния оставалась достаточной для поддержания здорового любопытства относительно его настоящего профиля. Что Дилан значил для этой общей музыкальной силы, способной общаться издалека даже с маленькими существами, занятыми интересами, которые ограничены орбитой собственного существования, и суждениями, которыми перебрасываются через проход школьного автобуса?

Вслед за появлением загадки начали открываться её специфические признаки. В лютеранской церкви, куда меня водили, за спинками скамей можно было найти тонкие сборники песен для неформального группового молодёжного пения, и у меня возникла привычка их разглядывать во время службы. Здесь я наткнулся на текст песни Дилана “Надо кому-то служить” (“Gotta Serve Somebody”). Не зная мелодии, я в течение нескольких воскресений изучал явно серьёзные стихи. Затем в мою жизнь вошла первая пара Дилановских альбомов: “Медленный поезд в пути” (Slow Train Coming) и “Джон Уэсли Хардинг” (John Wesley Harding). Наконец-то я получил возможность услышать наяву “Надо кому-то служить”. Песня оказалась не такой мощной и таинственной, как я её представлял. Другая песня “Медленного поезда”, “Человек дал имена животным” (“Man Gave Names to All the Animals”), выглядела, как ни странно, весьма в духе того, что, помнилось, распевали в воскресной школе, сидя со скрещенными ногами на цементном полу, покрытом тонким ковром. “Джон Уэсли Хардинг”, более старый альбом, звучал на деле новей, утончённей. Его добродушный сарказм и причудливость текстовых извивов намечали мир, вылепленный в согласии с моими вкусами, гордо “Медленный поезд в пути” (1979) предпочитавшими страницы комиксов, к примеру, остальной части домашней газеты. Легко было представить себе любую из сюрреалистических притч альбома разворачивающейся на просёлочных дорогах где-то поблизости от родных мест. Ребусы этих песен сформировали арсенал моей юной жизни. С навязчивым усердием слушал я “Мне снилось, что я вижу св.Августина” (“I Dreamed I Saw St. Augustine”), при этом совершенно не имея понятия, реальное ли Августин лицо или выдумка автора – или даже вообще, что такое святой, хотя на слуху сохранялось, что лютеране в святых не верят. Эта короткая и менее ироничная песня казалась наполненной чем-то бесконечным, и её прослушивание превратилось в вид молитвы, поиск убежища и отказ от притворства в те времена, когда собственных молитв у меня “Джон Уэсли Хардинг” (1967) не было, только песни.

К тому же обнаружилось, что у меня существует и личная связь с Диланом. Девушка из лютеранской молодёжной группы сказала, что её мать, родом из Миннесоты, росла в одном городе ВСТРЕЧНЫЙ 6 с Диланом и ходила в ту же школу. Его голос все ненавидели, вспоминала она. Он, случалось, влезал на крышу школы и горланил изо всех сил, а мать этой девушки присоединялась к другим школьницам, кидавшим в него камни. Как знать – такие инциденты, возможно, внесли свою лепту в лирику знаменитой “Женщины дождливого дня №12 и 35” (“Rainy Day Women #12 & 35”): “Они побьют тебя камнями, когда ты пытаешься быть хорошим” (“They’ll stone ya when you’re tryin’ to be so good”). Судя по всему, та, что когда-то была мучительницей Дилана, ушла от наказания, живя по видимости спокойной жизнью в среде, которая с величайшей готовностью разделяла её точку зрения. Конечно, каждого этот голос бьёт по нервам! Позже, однако, люди всё равно должны были Открытка из родного города Дилана обратить внимание на голос Дилана. Другая женщина (Хиббинг, Миннесота) родительского поколения вспоминала, как сидела с подругами в спальне, пытаясь извлечь смысл из Дилановских текстов и надписей на обложке диска середины шестидесятых. Старания потерпели провал, но сохранили вес в качестве своего рода высшей пробы, беспрецедентного примера, удивлявшего, кажется, по сей день своих бывших участниц воспоминанием о том, что когда-то они испытали зов поэтической иррациональности.

Дилан одержал победу над этими людьми – поверг, следовательно, некоторую часть известного мне окружения на колени, по крайней мере на короткий, но зато утешительный, момент. Я тоже, проводя часы в перерывании толстого тома Дилановской лирики, больше всего смаковал строчки, прямой смысл которых от меня ускользал – “четвероногими лесными облаками скачет ангел-ковбой” (“Upon four-legged forest clouds the cowboy angel rides”) – и которые доводили меня до полного безразличия к непосредственному окружению (бабушки, дедушки, спальни для гостей и пр.).

Мои отношения с Диланом могли только углубляться. Второй альбом певца, “Вольный Боб Дилан” (The Freewheelin’ Bob Dylan), поразил меня своей обнажённостью, примечательной смесью мужества и одиночества. Тона его губной гармошки, долгие хрипы, часто слишком серьёзные для мелодии, казались исходящими не столько от единичной персоны, сколько от хоровода бестелесных духов в рваном полёте над огромным пустынным пространством Америки, предлагающего людским дислокациям, разбросанным по бесплодным местам, сдвоенные созвездия надежды и артикулированной бесполезности. Некоторые из элегических песен альбома производили сильнейшее впечатление.

Там был “Сон Боба Дилана” (“Bob Dylan’s Dream”), упоминавший “первых друзей, которые у меня были”, собравшихся в экзистенциальном гнезде комнаты со “старой дровяной печью, где висели наши шляпы”.

Ещё “Девушка с севера” (“Girl from the North Country”; её Кит Ричардс назвал своей любимой песней Дилана), призывающая: “посмотри за меня, длинны “Вольный Боб Дилан” (1963) ли её свисающие волосы” и поднимающая терзающий вопрос об уязвимости красоты потерянной любимой, “где ветры тяжко бьют на рубеже” (“where the winds hit heavy on the borderline”). Это были песни человека, вкусившего ужасной американской 7 ВСТРЕЧНЫЙ мутированности, бесконечно растворяющей и смешивающей прочное чувство, равняющей все виды плена, чужеземного или местного, подразумевая прибежище дружбы и любви всего лишь как временную передышку от бесчеловечности.

Бесчеловечные силы Дилан также выражает мастерски в конфронтирующей манере. Нигде, пожалуй, это не сделано с таким эффектом, как на альбоме “Вновь на шоссе 61” (Highway 61 Revisted), с этим воинственным срыванием фасадов, этим методичным вытапливанием детского жира. Затем идёт закрывающая альбом виньетка, медленный пассаж через гипнотический лабиринт обветшалой “Улицы опустошения” (“Desolation Row”; любимая песня Мика Джаггера), шедевр тихой отставки и бесстрашия, род приземлённой вечерни.

С течением времени первичный толчок, полученный культурой от Дилана, вернул своё утраченное значение. Прошёл слух, что правительство запретило “Вновь на шоссе 61” (1965) его песню “Вея на ветру” (“Blowin’ in the Wind”), изъяв её из радио-эфира во время очередной военной кампании.

Ветераны-хиппи наряду с новомодными группами исполняли страстные версии ранних антивоенных песен Дилана. С инстригующей небрежностью их автор появился на национальном телевидении, спев ещё одну старую песню, подтвердившую свою способность по-прежнему оставаться непонятой большинством сограждан. Слова звучали ещё более двусмысленно, чему способствовала акцентированная гнусавость певца. Попутно Дилан выпустил прекрасный новый сборник, состоящий исключительно из акустических сольных версий старых фолк-песен. Эта тактика приводила в действие новую ноту отваги, заявляющей, что ценой сохранения верности собственной душе Дилан мог обходиться без поверхностной атрибутики, предписанной требованиями актуальности. Его кредо во многом оставалось таким же, как тридцать лет назад, Дилан в начале 90-х когда в своём дебютном альбоме он выступил как исполнитель острых сольных прочтений подобного же материала. Дилановская приверженность своим корням казалась тождественной героизму и привела к волне свежего интереса к аутентичной американской фолк-музыке. Одновременно возникало чувство насторожённого ожидания – а что, если Дилан горазд писать так же хорошо и собственные новые песни?

Эти вспышки новой личности, которой становился Дилан – личности борющейся, но при этом вполне способной пробить барьер – углубляли общее понимание его жизни, помогали видеть в ней своего рода диалектический стандарт движения и изменений. Каждый альбом Дилана может служить символом того, как жить в определённом возрасте. Каждый встаёт в строй верстовых столбов на пути нескончаемого созревания. Особенно теперь, когда у него за спиной ещё больше ВСТРЕЧНЫЙ 8 свидетельств творческого мастерства, Дилан показывает пример возможности извлечь максимум на каждой стадии жизненных усилий.

Через Дилана, при его участии, я начал, что случалось и со многими другими, всё больше ощущать себя частью альтернативной жизни шестидесятых – не минуя, естественно, ГринвичВиллиджа. Податься на восток, как сделал Дилан, стало казаться весьма привлекательной неизбежностью. И сочинять как можно больше отличных песен, продолжая и продолжая, как делает он. На протяжении многих лет, какая бы другая музыка ко мне ни приходила, в жизни всегда возникали моменты, когда я вспоминал Дилана, возвращался к нему, проверяя его, как веющий ветер пальцем, и понимал, что всё идёт своим путём, что я расту, как рос и растёт он – хотя и в собственном ключе, но с готовностью уловить его очертания на близком расстоянии.

Возможно, к лучшему и то, что публичный Дилан остаётся неприступным, вопреки тому приглашению к близости, витальному братству, которое сквозит во многих его песнях. Когда впервые у меня возникла возможность взглянуть на Боба Дилана в действии, я чувствовал волнение и благодарность, считая, что мне подарен единственный шанс. Если к этому моменту он уже так долго находился рядом, кто знает, сколько ему осталось? Конечно, не я один приходил к подобным мыслям – тогда, как и в долгие последующие годы жизни Дилана. А ведь Дилан в самом деле едва не умер от сердечного приступа чуть позже того, как я видел его на сцене. Но что же это я видел?

Человека, чьи, любимые мной, песни здесь не узнавались и не трогали, разве что спорадически

– из-за резкого, натужного звучания его группы (с какой такой стати Дилану вздумалось привлечь двух барабанщиков, исполнявших приблизительно одинаковые партии?). А самой выдающейся приметой его персоны, по крайней мере с моего верхнего ряда на балконе, была белая ковбойская шляпа, ослепительно сверкавшая в свете прожекторов. Я, кстати, слышал, что и выступление Дилана в Петербурге – уже сейчас, пару лет назад – произвело похожее впечатление. На концерте, где я был, только единственная сольная акустическая песня подарила мимолётный проблеск того явления, которое мне довелось полюбить. Разочаровывает? Конечно. Но дело, сделанное его альбомами, было сильней каких-либо разоблачений. Всё и вернулось опять к альбомам и, быть может, к собственным песням, раз это позволяло быть более живым в настоящий момент.

Подозреваю, что я также не единственный, для кого вся эта смесь вдохновения и недоумения сыграла свою роль, приведя к творческим результатам.

Конечно, личные отношения с музыкой Дилана никак не могут быть сведены к простым понятиям. Отчасти это так потому, что его песни затрагивают разнородные элементы, взывающие к их разработке за пределами самих песен. Подумать хотя бы о реальном изучении Августина, например, в сравнении с его образом в короткой Дилановской песне – это само по себе уже результат, дойдёт до кого-то: не изучения, но чудодейственной интуиции. Начальный том мемуаров Дилана, выпущенный несколько Нынешний Дилан лет назад, захватывает воображение картиной поглощения и систематичного заучивания всех сортов поэзии во время его пребывания в Нью Йорке. Он, бывало, посещал архивы городской публичной библиотеки, погружаясь в старые газеты эры гражданской войны, ловя тон иного времени и внося поправки в масштаб восприятия 9 ВСТРЕЧНЫЙ своей собственной миссии. Всё его творчество основано на том, что больше самого творчества.

Оно охватывает широкий диапазон, определяемый интеллектуальным голодом. Это – часть потенциала для самотрансформации, которая так его отличает.

Или можно думать о Дилане как певце не американском, но универсальном, чьи песни хотя и созвучны определённым американским музыкальным формам, но не меньше представляют и целый мир впитанной их автором культуры – от британских баллад до цыганской музыки – выражаемой с естественностью, в непринуждённом слиянии с американскими сельскими фолкмоделями, на которые Дилан поначалу опирался. И с такой же лёгкостью он заражает песенные лексиконы других стран. Нет слов, я проникся к Дилану ещё большим уважением, обнаружив, засчёт феерического исследовательского витка, множество его следов в песнях русского рока.

Если сами Дилановские песни нелинейны и не поддаются усреднению, то и отношения с этими песнями ультимативно тяготеют к виражу, сублимируясь вне уровня линейного суммирования, хотя сохраняют при этом рамки временного опыта – нечто вроде тропы любви. Как заключает критик Джон Парелес в своём недавнем вкладе в тему Дилана, “Величайшие Дилановские песни не уменьшают мира до трёх минут. Они его открывают для бесконечного перепланирования и заставляют каждого из нас находить собственный путь”.

Дилан всемирно знаменит – и уже давно, с широким спектром оттенков. И всё-таки к нему по-прежнему применим самый личный уровень отношения. Его реабилитация последних лет, заслонившая память о периоде затмения – затмения его культуры, возможно, не меньше, чем его самого – имеет свою неутвердившуюся сторону: любая слава обычно слишком связана с созданием культа. Но всё же жизненность Дилана преодолевает и это тоже – для всех тех, кто “обращён” им.

Она остаётся горнилом для любой молодости, которая заслуживает сохранения, как и для той зрелости, которая не предаёт воли к бесконечным начинаниям.

Перевод с английского.

–  –  –

О МНОГИХ ПРАЗДНИКАХ И ОДНОЙ ПОБЕДЕ

Пётр Тарасов, СПб З амечательное явление – Новый Год в России. Будучи введён с 1700 года царским указом, этот праздник со временем настолько прижился, что стал главным в календаре. Более того, в последние десятилетия заметно выросла его продолжительность.

Всего лишь двадцать лет тому назад официальный новогодний выходной был один, а праздничный ажиотаж начинался только в последней декаде декабря. В 1992 году нерабочим днём стало ещё и 2 января. А в 2005 году новогодние каникулы официально раздвинулись на срок Фото: О. Назаркин с 1 по 5 января. А поскольку к ним прибавляются ещё субботы и воскресенья, а также 7-е число – Рождество, то на самом деле получается десять дней без работы.

Частные лица стремятся ещё больше продлить “новогодье” – многие отмечают и 25 декабря, то есть европейское Рождество, и 13 января – Старый Новый Год. А особенно усердные (товарищи и господа) прибавляют ещё и китайский Новый Год в феврале. Нагнетание же предпраздничной истерии ныне начинается с конца ноября, то есть более чем за месяц до заветной ночи.

В общем, чем дальше, тем больше Новый Год становится не единым праздником, но комплексом праздников, причём все они имеют заимствованное в своей основе происхождение.

А между тем российская история даёт прекрасный повод и для патриотических чувств в этот праздничный период.

На протяжении более ста лет именно 25 декабря по старому стилю (а в XIX веке по новому 6 января) в нашей стране праздновалась годовщина замечательной победы, которую своим трудом и мужеством добыла русская нация. Именно такой датой был помечен манифест императора Александра I, возвещающий об окончательном изгнании войск великого завоевателя мира с территории России. Тогда подобный исход военной компании казался настолько удивительным, что иногда прямо приписывался чуду. И для этого были некоторые основания.



В ночь с 23 на 24 июня (по новому стилю), Наполеон, до этого подчинивший себе почти всю Европу, приказал начать переправу на русский берег Немана через четыре моста, наведённые выше Ковно. Состоявшая под началом французского полководца армия вторжения насчитывала примерно 600 тысяч человек, а противостоящих ей русских войск, на западной границе империи, было примерно как минимум в два, а скорее всё-таки три раза меньше. К тому же, так как невозможно было заранее определить, откуда будет наступать неприятель, русские силы были разбросаны на огромном пространстве от Балтийского моря до Чёрного. Хотя царь, ещё задолго до войны, вполне последовательно излагал рациональные принципы её ведения против французов, в качестве официальной была принята доктрина, разработанная уволенным с прусской службы генералом Фулем. При таком главнокомандующем неприятеля, каким был Н. Бонапарт, и при том соотношении сил, которое тогда сложилось, план Фуля был совершенно неприемлем. И однако же в первые дни войны действия обороняющихся войск велись в соответствии с ним. Ещё одним фактором, осложнявшим обстановку, было желание Александра I лично руководить боевыми действиями, и, соответственно, лично присутствовать в самой большой из армий.

11 ВСТРЕЧНЫЙ В такой малообещающей обстановке началась для русской стороны Отечественная война 1812 года. А уже через полгода не более 50 тысяч человек, только и оставшихся от огромной армии Наполеона, бежали из России. Притом, редкий случай в отечественной истории, потери в людях с нашей стороны были меньше потерь неприятеля.

Удалось и вовремя отказаться от неприемлемого проекта Фуля, и убедить императора покинуть войска. Точные стратегически и замечательные тактически, действия русских армий в первые два месяца войны полностью разрушили все основные первоначальные планы французского полководца. Не получилось у него разгромить русские вооружённые силы в приграничном сражении и подписать “на барабане” мирный договор, выгодный Царь Александр I.

для себя и катастрофический для России. Не смог Наполеон Гравюра с портрета навязать такой мир и используя оккупацию наших обширных территорий. Даже захват Москвы после Бородинской битвы ему не помог. Очень скоро регулярные воинские части и партизаны стали грозить перерезать пути снабжения и связи французских войск на протяжении тысяч вёрст. Всё, что мог сделать великий завоеватель, это попытаться с минимальными потерями вывести свои войска в подвластные ему территории. Но и тут он потерпел неудачу. А если бы генералы русской армии проявили больше распорядительности возле реки Березины, то не миновать бы повелителю Европы плена или уничтожения.

Труды и жертвы, понесённые народом, подвиги защитников страны, совершённые в тяжёлой, казавшейся иным безнадёжной, борьбе, заслуживают, без сомнения, ежегодного общегосударственного торжества.

В наше время, дающее массу поводов для пессимистических прогнозов о будущем России, очень стоило бы вспомнить, и вспоминать регулярно, как наши предки сумели превратить тяжелейшее и опаснейшее для страны положение в её триумф.

–  –  –

ОБЛИКИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РЕМЕСЛА

Александр Московский, Москва Александр Иванович Московский – доцент кафедры политической экономии МГУ им.

М.В.Ломоносова.

В течение уже многих лет меня регулярно занимает вопрос – откуда, зачем и куда идет вообще «человеческое ремесло»? Я имею в виду ремесло всякое – от ремесла художника, музыканта-исполнителя и музыкантакомпозитора, артиста балета и артиста драматического, писателя, учителя до ремесла «простого столяра» – с его «хищным глазомером» (Адмиралтейство, построенное по замыслу Петра I с корабликом на верхушке шпиля, навеяло О.Мандельштаму неожиданную, но, кажется, продуктивную идею, что «красота – не прихоть полубога, а хищный глазомер простого столяра»), и, наконец, ремесла экономиста. Но также и «ремесла преступника» – потому что, например, в «экономике нового институционализма», в той её части, которая называется economics of criminal, стала очень популярной позиция Гэри Беккера, Нобелевского призера по «экономике», заявившего, что преступник выбирает свое ремесло «по тем же самым соображениям», по которым инженер или учитель выбирают свое. Для полноты впечатления от этой «Нобелевской идеи»

Беккера ряд выбираемых ремесел может быть продолжен – здесь и художник, и артист, и ученый, и политик, и…..все, все, все. И даже, например, нынешний российский министр (который, правда, «не сам выбирает, а его выбирают», но и он причастен к этому выбору – хотя бы своим согласием на исполнение должности) науки и образования Фурсенко, заявляющий, что «цель образования

– взрастить потребителя, который может использовать технологии и изобретения, сделанные другими». Очень интересно, что заключено в анамнезе этого откровения министра.

••• Вопрос о «ремесле экономиста» внутренне присутствует в одном из определений экономической науки или «экономики» (я не буду здесь их различать, хотя такое различение имеет серьезные основания и глубокий смысл), несколько десятилетий гуляющих в сознании западных экономистов, и мне неизвестно, кто первым это определение предложил. Выглядит оно так: «Что такое экономика?

– Экономика – это то, что делают экономисты». Очевидный уход от прямого ответа, и к тому же несколько тавтологично, но все же какой-то сдвиг, какая-то возможность движения по пути раскрытия смысла экономики здесь присутствует. По крайней мере, оно заставляет ставить новый вопрос: а что именно делает экономист и кому и для чего он нужен со своей экономикой? В чем его «ремесло»? Здесь возникает букет возможных вариантов ответа. Они основательно различаются в зависимости от того, является ли экономист участником, а тем более руководителем Группы экономических советников президента США, служит ли он в Федеральной Резервной Системе, в МВФ, в правительстве, в крупной корпорации, в банке или в одном из множества think tanks, каждый из которых имеет свою mission, а потому все они делают, оказывается, «очень разное дело» – достаточно сравнить Cato Institute и RAND Corporation. В каждом случае на «ремесло экономиста» (а потому и на смысл экономики как теории, науки) оказывает, видимо, сильнейшее влияние природа, внутренние связи и цель существования той структуры, частью которой является конкретный экономист.

Существует большой отряд экономистов-журналистов, представителей «второй древнейшей профессии», современная сфера деятельности которых – медиабизнес, имеющий цели, прежде 13 ВСТРЕЧНЫЙ всего, безусловно коммерческие. Но в этой сфере коммерция и политика так тесно сплетены, что бывает очень трудно их отличить друг от друга. Сфера «медиа» заключает в себе, кажется, безграничные возможности посредством игры словами, невероятного смешения стилей и предмета разговора совершенствовать «тонкое искусство переназывания» известных вещей и «изобретения новых слов и вещей», порождающие массу иллюзий, которые могут, однако, «иметь значение».

В этой среде могут быть и очень глубокие экономисты, например, Пол Кругман, известный в мире более как журналист, чем академический экономист, ставший Нобелевским лауреатом, или Дэвид Уорш со своим economic principals и сравнительно недавней книгой «Знание и богатство народов», и другие.

Но для большей части таких экономистов экономика не столько наука о специфической области реальности, сколько готовый инструмент, с помощью которого, как им представляется, можно решить какие-то частные и «другие» практические – политические, социальные, корпоративные или партийные – проблемы. Экономика, экономическая наука не является предметом их непосредственного интереса и действительным «ремеслом», хотя многие из них могут «иметь экономическое образование», а некоторые даже PhD-степени по экономике, и каждодневно заниматься анализом какой-то «экономической информации». Возникающее вследствие всего этого многообразие истолкований экономики и «дела, которое делают экономисты» уходит в бесконечность, а стремление рационального понимания экономики становится, кажется, тщетным.

В итоге же экономическое знание или экономическая наука предстает, как говорит один российский экономист-социолог (а говорит это он о науке в целом), огромной массой «производных второй, третьей степени от наблюдаемых и измеряемых феноменов», а, в конечном счете – это уже я от себя продолжаю, – бодрийаровскими симулякрами, якобы вообще не имеющими никаких корней в реальной жизни. Экономика («наука») становится огромным скоплением «интеллектуальных пузырей», легко и с пользой для кого-то и чего-то (кого, чего? – очень полезно попытаться ответить на эти вопросы) кооперирующихся с пузырями финансовыми.

Есть ещё достаточно большая группа экономистов – «академические экономисты», основная деятельность которых проходит в университетах, хотя они часто сотрудничают как консультанты или эксперты с правительствами, различными исследовательскими центрами, комиссиями, не покидая, однако, основного места работы. Именно здесь, повидимому, сосредоточена наибольшая часть «экономистов-профессионалов». Но их интеллектуальная деятельность не может быть отгорожена глухой стеной от деятельности непрофессионалов – между ними существует довольно интенсивное взаимодействие и взаимовлияние, взаимное общение, обмен идеями и концептуальными схемами, которое имеет неоднозначные последствия.

Осенью прошлого года в публикациях NBER появилась статья профессионального экономиста Харальда Ухлига (Harald Uhlig), которая была подготовлена к инаугурационной конференции INET (Института за Новое Экономическое Мышление, создание которого было инициировано Джорджем Соросом) в апреле 2010 года. Тема конференции была обозначена так – The Economic Crisis and the Crisis in Economics*. Эта статья – хороший пример для иллюстрации разговора об «экономике в контексте». Свою статью Х.Ухлиг начинает тоже с определения экономики – «это то, что делает экономист». Но он сразу подчеркивает, что «свое дело» экономисты делают, идя по четырем разным направлениям. Этими направлениями являются: «экономика – это наука», «экономика – это искусство», «экономика – это конкуренция» (идей) и «экономика – это politics»

(имеется в виду достаточно конкретный смысл такой экономики – «экономическая политика»).

Обозначение этих путей в определенной мере оправдано тем, как сформулировал проблему для Экономические кризисы и кризисы в экономике * ВСТРЕЧНЫЙ 14 себя автор – How Empirical Evidence Does or Does Not Inuence Economic Thinking and Theory*.

Эта тема, кажется на первый взгляд, вполне соответствует основной идее INET. Но это, отнюдь, не вопрос – «что такое экономическая теория».

Более того, в центр своих рассуждений Ухлиг ставит «эмпирическую очевидность» и её отношение к экономическому мышлению и экономической теории. А «эмпирическая очевидность»

– очень двусмысленный феномен, выделяющий из опыта только «очевидное», тогда как в нем (в опыте) заключено много и «неочевидного», которое с его точки зрения, видимо, просто следует отбросить. Обращение только к «очевидности» в опыте означает, что автор предлагает очень избирательный, если не сказать однобокий, подход, который по существу вообще отвергает опыт как основание науки.

«Очевидность» Ухлига очень напоминает понятие «несомненности» Декарта, физически страдавшего, как писал он другу, от сомнений, что привело его в «Правилах для руководства ума» к рекомендации занимать ум только теми вещами, «о которых наши умы очевидно способны достичь достоверного и несомненного знания». Правда, в отличие от современных экономистов, он понимал ясно, что в этом случае для ума будет очень мало доступного материала. Поэтому он обращается к «выводному знанию», к дедукции, которая, с его точки зрения, дает знание «несомненное». Но дедукция с чего-то должна начинать. И это начало должно быть и простым, и очевидным, а получить его можно только из опыта, который и есть начало всего дедуктивного знания даже по Декарту.

Современная экономика оперирует аксиомами-началами не столько простыми и очевидными, сколько «конвенциальными», т.е. полученными в результате определенного договора, соглашения, «специфического голосования». Как бы предвосхищая появление «конвенциальной методологии»

получения знания, Декарт писал, что «в трудных вопросах к истине придет скорее один человек, чем группа людей или даже целый народ». В таких вопросах «конвенция» неуместна.

••• Сильное или слабое, осознанное или неосознанное, явное или неявное игнорирование экономистами опыта приводит к феномену «исчезновения тела», «телесности» в современной экономической теории. Описанию и объяснению этого феномена посвящена замечательная статья двух американских экономистов Amariglio J., Ruccio D. Modern Economics: The Case of the Disappearing Body**, опубликованная в Cambridge Journal of Economics 2002, vol. 26. Примечательно, что явление «исчезновения телесности» авторы обнаруживают не только в неоклассическом мейнстриме, но, в различной степени и по разным причинам, и в других теоретических направлениях экономической теории, и это, к сожалению, соответствует действительности.

Экономическая наука становится чисто символическим образованием, не имеющим отношения к предметной вещественной природной и человеческой реальности. И кого-то из экономистов это вполне устраивает.

Конечно, можно вдохновляться позицией, заявленной когда-то, по-моему, математиком Анри Пуанкаре – «Что такое опыт? Это мой каприз!». Некоторые странности в рассуждениях математиков о науке, опыте, философии побудили Людвига Витгенштейна однажды сказать: «Математик – изобретатель, но не открыватель». Это – очень важные суждения, поскольку иногда современную экономику – «неоклассический мейнстрим» – не без оснований называют «mathematical politics».1 Как эмпирический опыт влияет или не влияет на экономическое мышление и теорию * Современная экономика: случай исчезновения тела ** Математической политикой. Rosenberg, A. Economics – Mathematical Politics or Science of

–  –  –

А экономисты мейнстрима заняты не столько исследованием экономической действительности, сколько изобретательством математических формул. Последние годы несколько Нобелевских лауреатов получили свои высокие звания не за открытие нового в экономике, а за изобретение нового математического выражения для давно известных вещей.

Я нисколько не погрешу против истины, если скажу, что большинство западных экономистов, главным образом – представителей мейнстрима, действительно пренебрегают или просто отвергают опыт как необходимую опору, основу экономической науки. И началось это давно

– ещё с той поры, когда в 30-е годы Лайонел Роббинс сформулировал методологические предпосылки неоклассического мейнстрима и попытался придать им характер априорных, т.е.

не имеющих отношения к опыту, конструкций. Расширение использования математической манеры рассуждений, к которому приложил руку и замечательный математик Джон фон Нейман, предложивший экономистам более широко и с большей строгостью полагаться на язык математики, довершило превращение ремесла экономиста-«открывателя», кажется завещанное Адамом Смитом всем последующим поколениям экономистов, в ремесло экономиста-«изобретателя», занятого исключительно изобретением новых математических формул из того, что дано изначально и навсегда. Как говорил Аксель Лейонхуфвуд2 в статье ещё 1973 года, достоинство ремесла экономиста стало определяться количеством моделей, которые он может построить из исходных данных. Примечательно, что в 2000-ые годы эта давняя его статья вновь оказалась востребованной и достаточно активно обсуждалась в интернете.

••• Вопрос о том, «влияет или не влияет опыт на экономическое мышление и экономическую теорию», поставленный Харальдом Ухлигом, возникает по причине, во-первых, гипертрофии «математических рассуждений» в экономическом анализе, а, во-вторых, в отмеченном выше преобразовании ремесла экономистов. Беспокойство по этому поводу выражал такой авторитет в экономической науке, как Нобелевский лауреат француз Морис Алле в статье 1990 года «Экономическая наука и опыт»3. Он говорил здесь о распространенности феноменов «математического шарлатанства», «дикой эконометрики», выражал тревогу по поводу становления нового «схоластического теоретического тоталитаризма». И в этом заключена одна из серьезных причин современного «кризиса в экономике», но особенно той слепоты, которую обнаружили экономисты, включая большинство Нобелевских лауреатов, не заметивших надвигающегося финансового кризиса.

Вопрос о смысле и значении математики в экономике – очень непростой, но очень актуальный и несколько болезненный. Эту болезненность, по-моему, невольно обнаруживает, например, известный американский экономист Фрэнк Хан, когда, напутствуя молодых экономистов, рекомендует им «избегать как чумы всяких дискуссий о математике в экономике» и «отбросить методологию». Спрашивается – а что так сильно? Чему угрожает такая дискуссия? Там чтото нехорошее, стыдное или неприличное? Какая-то травма – грех, наподобие фрейдовской детской «сексуальной травмы», которую актуальное сознание стремится вытеснить в область бессознательного? Тут, кажется, невозможно обойтись без психоаналитика. Намек на наличие Leijonhufvud, A. Life Among the Econ. Эта статья – памфлет об экономистах и о том, что они делают.

http://www.econ.ucla.edu/alleras/teaching/life_among_the_econs_leijonhufvud_1973.pdf Maurice Aliais. La science economique d’aujourd’hui et les faits//Revue des Deux Mondes, juin 1990, p.54-74.

–  –  –

такого рода проблемы сделала Дейрдра Макклоски (Deirdre McCloskey) небольшой брошюрой

– Secret Sins of Economics*. Впрочем, что-то «нехорошее», произошедшее в «детстве мейнстрима», заметил Уайнтрауб в книге приблизительно 80-го года. Пытаясь разобраться в причине того, почему микроэкономика и макроэкономика не имеют все ещё строгой логической связи, что означает вообще-то очень серьезную дефективность «неоклассического синтеза», который не без оснований назван Лейонхуфвудом в 76-м году «неоклассическим бедламом», Уайнтрауб предположил, что мейнстрим «слишком быстро проскочил свои начала». То есть – «не заметил!», «не осознал!», «не понял!» – «слишком быстро делал!», и с этим грехом непонимания живет до сего дня. Однако, он очень упорствует в своих рассуждениях, возникших из этого «непонимания», «неосознания», и даже стремится утвердить монополию неоклассического мейнстрима на экономическую мысль и экономическое знание вообще и немало уже преуспел в этом своем предприятии – по существу утвердил «схоластический теоретический тоталитаризм», в котором Алле видел угрозу экономической науке сегодня. Хорошо известна нетерпимость неоклассики ко всем инакомыслящим, ко всей heterodox economics. Однажды эту нетерпимость англичанин Джеффри Ходжсон назвал – и тоже не без оснований – «интеллектуальным фашизмом».

••• Для российской экономической мысли ситуация пока не столь трагична, поскольку для экономистов среднего и старшего возраста все ещё значимы и идеи марксистской экономической теории, которая и на Западе, и в Советском Союзе понималась многими экономистами как наиболее полное отражение «классической политической экономии», и более или менее приличное образование в области философии, которое было обязательным для избрания в «кандидаты на ученость». Но движение к западному образцу почти насильственно идет и в России под лозунгом, провозглашенным одним из авторитетных экономистов – «Мейнстриму алтернативы нет!» – на одной дискуссии несколько лет назад в Институте Экономики РАН.

Недооценке и пренебрежению опытом, бытующим в мейнстриме, категорически противостоит давняя мысль, принадлежащая, якобы, Аристотелю (как пишет Гегель) – «нет ничего в мышлении, чего не существовало бы в чувстве, в опыте», которая почти совершенно неизвестна современным экономистам. Эту мысль Аристотеля вполне разделял сам Гегель, она представляет важное основание экономической теории Маркса, что не очень-то понято многими «так называемыми марксистами», которые, нередко запомнив и употребив одну фразу Маркса, считают возможным именовать себя марксистами. Эта идея представляет по существу сердцевину философии американского прагматизма, основателем которой является Чарльз Сандерс Пирс. Именно эта философия4 принята на вооружение институциональной экономической теорией – «традиционной», «классической», сегодня чаще называемой «старой» – от Т.Веблена, Дж.Коммонса, У.Митчелла до современных Марка Тула, Уоррена Сэмюелса, Джеффри Ходжсона и др. Признание и утверждение безусловной первичности опыта по отношению к науке вообще и экономической – в частности, у Маркса было выражено в «Тезисах о Фейербахе». Там им высказана мысль – в высшей степени актуальная именно сегодня, актуальная особенно для экономистов, склонных игнорировать «влияние» опыта на экономическое мышление и теорию: «Общественная жизнь является по существу практической.

Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят своё рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики» (подчеркнуто мной, хотя это может Тайные грехи экономики *

–  –  –

казаться излишним, поскольку самим Марксом курсивом выделено слово «практической». – А.М.) «Человеческая практика» и есть действительное «содержание опыта». Понимаемое так содержание опыта позволяет и «опыт – каприз» Пуанкаре рассматривать как специфическую часть опытапрактики – индивидуального опыта Анри Пуанкаре, который есть часть опыта математической практики, являющейся в свою очередь моментом «множества научных практик» в целом.

••• Среди четырех обликов «ремесла экономистов» Ухлига некоторым откровением может представиться «экономика – искусство». Но весь смысл этого ремесла у автора исчерпывается, кажется, разговором о «красоте в экономике», а «красота» эта сводится к элегантности и красоте математических формул, применяемых экономистами, что имеет, видимо, сомнительное отношение к искусству. Мысль же Станиславского об «искусстве, которое появляется тогда, когда возникает непрерывная линия» фиксирует более глубокое родство искусства с наукой вообще и экономической – в частности, поскольку они (науки) так или иначе стремятся связать «непрерывной логической линией» факты действительности. Можно сказать, что в этом и наука, и искусство имеют в качестве сверхзадачи достижение «подлинности» изображения действительности. Поэтому «хищный глазомер простого столяра» к искусству существенно ближе «условной математической красоты» экономики. Существующую сегодня экономическую науку – неоклассический в сути своей и избыточно математизированный мейнстрим – её оппоненты не случайно иногда называют autistic economics, т.е. экономической теорией, потерявшей связь с реальностью. И это свойство конвенциальной экономической науки – не результат злого умысла, а следствие противоречивости практики деятельности экономистов, следствие свойств «их ремесла».

Резко возросший интерес к экономической теории Маркса, по-моему, обусловлен, во-первых, особенностями экономического мейнстрима, о которых сказано выше, а, во-вторых, его полной неспособностью объяснить современный финансовый кризис. Это заставляет экономистов разобраться в «началах» своей науки, осознать, что мышление современных экономистов утратило что-то существенное в самой способности мышления. А если хотя бы отчасти принять идею Платона – «мышление это воспоминание», то надо просто «многое вспомнить».

Без этого невозможно понять современного состояния экономической мысли и того, что “делает экономист”. Вспомнить, вернуть главное – очень важно для решения сегодняшних проблем, и в этом существует огромная потребность.

ВСТРЕЧНЫЙ 18

АМЕРИКА – ЭТО ТАМ, ГДЕ ДЖАЗТина Тиффани

Ч то для нас, сегодняшних, Америка? Небоскрёбы, Вегас, Голливуд, Силиконовая долина?...

А также множество их копий, разбросанных по огромной территории североамериканских штатов... Кто-то наивно верит, что больше ничего знать и видеть не надо, и в этой вере чувствует себя большим знатоком Нового света. А кто-то, избегая покупательского легковерия, учитывает отсутствующие в рекламных лозунгах черты.

Но даже те, кто вообще никогда не задумывался об этом, освобождаются от всех сомнений при первых звуках хорошего джаза.

Это для многих необъяснимое

– и необъяснимо-патриотическое

– чувство хоть раз испытал каждый, кому посчастливилось попасть на знаменитый летний Уинтон Марсалис джазовый фестивать в Центральной 19 ВСТРЕЧНЫЙ Калифорнии. Америка – это там, где настоящий американский джаз.

Целая цепь городов Центрального побережья Калифорнии ежегодно оказывается захваченной марафоном непрерывного хеппенинга, дружным влечением к специфически американской музыке, впитавшей в себя историю и географию своей страны, печали и радости её жителей. Фестиваль становится главной темой всех местных газет, решительно оттесняя на задний план политику, экономику и криминальную хронику. К месту событий из разных столиц и забытых углов страны съезжаются звёзды всех джазовых стилей и эпох.

Здесь местные молодые дарования, получившие престижное джазовое образование в Беркли, подвергают своё дипломированное мастерство серьёзной практической проверке, встречаясь с гигантами джазовой культуры на самых разнокалиберных музыкальных площадках, предоставляемых фестивалю – от крохотных кафе до симфонических концертных залов. Где бы ни происходили такие встречи, они заставляют понять главное: научиться джазу можно только если жить им.

При этом условии хорошая выучка идёт только в плюс. Сегодня американский джаз, рождённый столетие назад интуитивным вдохновением “неучей”, стоит на крепкой профессиональной основе.

Герой большой тематической статьи Эндрю Гилберта, занявшей добрую половину свежего номера еженедельника Santa Cruz Weekly, отмечает: “Я люблю образование, люблю и музыку, которую оно создаёт”. Это признание принадлежит Уинтону Марсалису, победителю девяти “Грамми”, призёру Пулицеровской и множества других премий, яркому джазовому трубачу, а также создателю и руководителю JLCO (джазового оркестра Линкольн-центра) с 1996 года. Оркестр Марсалиса приезжает на фестиваль из Нью Йорка, чтобы в течение недели наполнять самый западный штат роскошным звучанием биг бэнда.

Современная джазовая традиция требует широких взглядов. Говоря о джазе, Марсалис называет его эмблемным для Америки видом искусства. Он считает джаз формой культуры, неотрывно сцементированной с блюзом и свингом – тем “движущим ритмическим пульсом, который привязывает музыку к её социальным корням на полу танцплощадки”.

Где-где, а в Америке джаз из моды не выходит. И не вымирает.

Наоборот, набирает второе дыхание, опираясь на ту уверенность, которая приходит с опытом, утверждаясь в собственной значимости, закалившейся на долгом пути преданности и испытаний, знакомом всем его подвижникам.

Марсалис строил сваой оркестр на “сиятельном фундаменте эллингтонии”, покорившей весь мир. Среди музыкантов первого состава оркестра многим был знаком опыт работы с Дюком Эллингтоном. Эта связь и до сего дня не даёт о себе забыть. В оркестре Марсалиса она представлена живым талисманом – персоной 81-летнего баритон-саксофониста Джо Темперли.

Джо Темперли Магия американского биг бэнда питается не только памятью, не только классикой. Она меняется и развивается, обогащая свою историю и привлекая новые сердца, открывая неожиданные стороны своих жанровых возможностей.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Казанский государственный технологический университет» И.В.Гилязутдинова, С.С. Ахметзянова ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДСТВЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА ПРЕДПРИЯТИЙ НЕФТЕХИМИЧЕСКОГО КОМПЛЕКСА Монография Казань КГТУ УДК 332 ББК 66.30 Г47 Печатается по рекомендации Ученого совета Казанского государственного технологического университета Научный...»

«Истинная цена компании Chevron: Альтернативный годовой отчет Май 2009 года Отчет полностью основан на первоисточниках. Полная версия со всеми ссылками. Отчет доступен исключительно в электронной версии. (Неотформатированный, без фотографий, карт, или других иллюстраций).Содержание: (За исключением отмеченных статей, все разделы отчета написаны Антонией Юхаш) Введение 4 I. Корпоративный, политический и экономический обзор компании Chevron 5 Карта деятельности по всему миру и основные данные о...»

«Г.Н. Гужина, Р.Г. Мумладзе, А.А. Гужин СТРАТЕГИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ РЕГИОНАЛЬНЫМ МОЛОЧНОПРОДУКТОВЫМ ПОДКОМПЛЕКСОМ Монография Москва УДК 332(075.8) ББК 65.04(2)я73 Г93 Рецензенты: Ю.П. Кожаев, д-р экон. наук, проф., ФГОУ ВПО РГСУ, Б.С. Касаев, д-р экон. наук, проф., ФГОУ ВПО Финуниверситет Гужина, Г.Н. Г93 Стратегическое управление региональным молочнопродуктовым подкомплексом : монография / Г.Н. Гужина, Р.Г. Мумладзе, А.А. Гужин. — М. : Издательство «Русайнс», 2015. — 164 с. ISBN 978-5-4365-0432-2...»

«Правительство Российской Федерации Постановление от 5 июня 2008 года № 437 О Министерстве экономического развития Российской Федерации В ред. Постановлений Правительства РФ от 15.09.2011 № 779, от 17.10.2011 № 845, от 03.11.2011 № 904, от 26.12.2011 № 1131, от 26.12.2011 № 1144, от 21.03.2012 № 223, от 02.05.2012 № 414, от 03.05.2012 № 428, от 25.06.2012 № 635, от 29.06.2012 № 657, от 04.09.2012 № 881, от 18.09.2012 № 945, от 13.12.2012 № 1304, от 17.12.2012 № 1318, от 24.12.2012 № 1388, от...»

«ЦЕНТР НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ И РАЗРАБОТОК EAST FINANCIAL SERVICES AND CONSULTING ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА УПРАВЛЕНИЯ ПРЕДПРИЯТИЯМИ И ОТРАСЛЯМИ Монография Под общей редакцией кандидата экономически наук В.В. Колмакова ТЮМЕНЬ УДК 338.24+658.5 ББК 65.290-2 Т33 Коллектив авторов: А.Ю. Буланов, М.А. Гервасьев, И.В. Кальницкая, В.В. Колмаков, О.В. Мезенцева, А.В. Размахова, Н.А. Шкляева Под общей редакцией кандидата экономических наук, доцента В.В. Колмакова Рецензенты: Казанцева С.М., д.э.н, профессор, зав....»

«Внешнеэкономические связи Интеграция управления проектами во внешнеэкономическую деятельность Управление проектами является одним из важнейших А.В. Комарова инструментов управления в условиях постиндустриального экономического развития. Современная наука рассматривает проектный менеджмент как эффективный вид управленческой деятельности, адаптированный к совреУДК 005.8:339.9 менным социально-экономическим условиям. В соответББК 65.05+65.5 ствии с системным подходом менеджмента, эффективность...»

«БЕЗРАБОТИЦА И ЕЕ ДИНАМИКА В РЕСПУБЛИКЕ САХА (ЯКУТИЯ) С. Д. Корытова, Е. С. Иваницкая Якутский институт водного транспорта (филиал) Новосибирская государственная академия водного транспорта, г. Якутск, Республика Саха (Якутия), Россия Summary. Employment is a necessary condition for its reproduction, as it is essential for people's living standards, costs to society for the selection, training, retraining and advanced training for their employment, financial support for people who have lost...»

«Оглавление Введение Глава 1 Теоретические основы финансирования инвестиционной деятельности 1.1 Сущность и формы инвестиционной деятельности организации. 5 1.2 Формирование инвестиционной стратегии предприятия 1.3 Факторы развития инвестиционной деятельности российских предприятий Глава 2 Анализ источников инвестиционной деятельности ООО «Автовояж» 2.1 Экономико-организационная характеристика ООО «Автовояж». 40 2.2 Анализ финансового состояния организации 2.3 Анализ источников финансирования...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования C.C. Сулакшин Об инфляции «не по Кудрину» Москва Научный эксперт УДК 336.748.12 ББК 65.262.6 C 89 Сулакшин C.C. Об инфляции «не по Кудрину». Монография — М.: Научный эксперт, C 89 2009. — 168 с. ISBN 978-5-91290-045-7 В монографии проанализирована официальная российская государственная политика борьбы с инфляцией. Выявлено, что она носит не обоснованный по причинам инфляции и не адекватный по целям государственного...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский государственный экономический университет Я. Я. Яндыганов, Е. Я. Власова ПРИРОДНО-РЕСУРСНАЯ РЕНТА – ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БАЗА РАЦИОНАЛЬНОГО ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ Под редакцией Я. Я. Яндыганова Рекомендовано Научно-методическим советом Уральского государственного экономического университета Екатеринбург УДК 333.54 ББК 65.28+65.9(Рос.) Я 60 Рецензенты: Кафедра экономической теории и предпринимательства Уральского государственного горного...»

«НОРМАТИВНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА В ОБЛАСТИ ВЕТЕРИНАРНО-САНИТАРНЫХ МЕР http://www.eurasiancommission.org +7 (495) 669-24-00 1. Обзор нормативных правовых актов Евразийского экономического союза в области ветеринарносанитарных мер 2. Безопасность рыбы и рыбной продукции, яиц и продуктов их переработки в ветеринарносанитарном отношении 3. Лабораторный контроль пищевой продукции третьих стран в целях контроля соблюдения ветеринарносанитарных требований Евразийского...»

«ЭКОНОМИКА № 2 (38) / 2015 Гинда О. Н. Развитие человеческого потенциала и проблемы роста экономики Украины / О. Н. Гинда // Научный диалог. — 2015. — № 2 (38). — С. 143—155. УДК 331.522 Развитие человеческого потенциала и проблемы роста экономики Украины О. Н. Гинда На примере Украины рассматриваются вопросы финансирования развития человеческого потенциала на уровне государственных структур. Актуальность исследования объясняется тем, что формирование человеческого потенциала возможно только...»

«КОМИТЕТ ПО ТАРИФНОМУ РЕГУЛИРОВАНИЮ Мурманской области ПРОТОКОЛ ЗАСЕДАНИЯ КОЛЛЕГИИ г. Мурманск 15.12.2015 УТВЕРЖДАЮ Председатель Комитета по тарифному регулированию Мурманской области В. Губинский 15 декабря 2015 г. Председатель заседания: ГУБИНСКИЙ В.А. Председатель Комитета по тарифному регулированию Мурманской области На заседании присутствовали: Члены коллегии: СКИДАНОВ Д.Б. Зам. председателя Комитета СТУКОВА Е.С. Начальник отдела Комитета ЗАБОЛОЦКАЯ Н.В. Зам. начальника отдела Комитета...»

«Приложение к распоряжению Варианты 1-4. В авиапредприятии N в 200_ году предполагается эксплуатировать следующие n типов воздушных судов (ВС), на которых необходимо выполнить плановое задание по: экономии топлива не менее (%), объему работы не менее W (ткм), суммарному расходу топлива не более Q (т), общим затратам, не превышающим S (руб). Из этого перечня исключить тот показатель, который выступает в качестве критерия оптимальности. Плановые значения основных производственных показателей...»

«Клещенко Юрий Александрович ИНВЕСТИЦИОННАЯ СТРАТЕГИЯ ПРИВЛЕЧЕНИЯ ВНЕБЮДЖЕТНЫХ И ГОСУДАРСТВЕННЫХ БЮДЖЕТНЫХ СРЕДСТВ В РАЗВИТИЕ ЧЕРНОМОРСКО-АЗОВСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОНОГРАФИЯ Краснодар УДК 332.1(470.620) ББК 65.9(2Рос-4Кра)-56 К48 Рецензенты: Н.П. Уманчик, доктор экономических наук, профессор; А.В. Воробьёв, доктор экономических наук К48 Клещенко, Юрий Александрович. Инвестиционная стратегия привлечения внебюджетных и государственных бюджетных средств в развитие...»



 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.