WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 

«МЕТАРЕЦЕНЗИЯ НА: Захаров Г. Е. Рецензия на монографию: Demacopoulos G. E. The Invention of Peter: Apostolic Discourse ...»

Вестник ПСТГУ Максимович Кирилл Александрович,

I: Богословие. Философия д-р филол. наук, научный сотрудник

2014. Вып. 5 (55). С. 149–156 в проекте Геттингенской академии наук

«Издание и исследование источников византийского права»

(Макс-Планк Институт истории европейского права)

kirmaksimovic@gmail.com

МЕТАРЕЦЕНЗИЯ НА:

Захаров Г. Е. Рецензия на монографию: Demacopoulos G. E. The Invention of Peter: Apostolic Discourse and Papal Authority in Late Antiquity. Philadelphia, 2013.

К. А. МАКСИМОВИЧ В прошлом номере «Вестника ПСТГУ. Серия: Богословие. Философия» (2014.

№ 4 (54). C. 133–138) была опрецензия на новейшую монографию Дж. Е. Демакопулоса о развитии идеи папского примата в западном христианстве V–VII вв.



В данной рецензии, написанной молодым, но уже широко известным профессионалом своего дела, историком ранней Церкви, канд. ист. наук Г. Е. Захаровым, закономерно нашли свое отражение не только взгляды рецензируемого автора, но и взгляды на папский примат самого рецензента. Нам представляется, что идеи Г. Е. Захарова (в контексте книги Дж. Демакопулоса) заслуживают коллегиального рассмотрения и обсуждения — с этой целью нам пришлось прибегнуть к такому довольно «экзотическому» (если вообще существующему) жанру научного дискурса, как рецензия на рецензию. Вероятно, с учетом однотипной филологической терминологии (метаязык, метатекст и т. п.) целесообразно назвать этот жанр «метарецензией».

Для уяснения сути спора целесообразно, как мне кажется, проводить терминологическое различие между понятиями «первенство» (privilegium, primatus в смысле первенства среди равных) и «власть, главенство» (potestas, в смысле превосходства над другими). Римский «примат» в первом из названных значений никогда не ставился под сомнение в Церкви, и вопроса для дискуссий в этой связи не возникает. В папском дискурсе первых веков в применении к Римскому апостольскому престолу в этом смысле употребляется термин auctoritas. Следует иметь в виду, что в архаичном юридическом употреблении данный термин имел значение «право собственности», а в период поздней Республики у него появляются также значения «санкция», «право санкционировать или контролировать что-либо», что фактически сообщает лицу (или органу), обладающему auctoritas, властный статус. Именно из этой «административной» сферы употребления далее развивается значение «авторитет, (неформальное) влияние». Таким образом, уже в Древнем Риме термин auctoritas преимущественно использовался для Дискуссия обозначения реальной (формальной) власти, однако могуказывать и на власть неформальную (влияние, авторитет)1. Игра этими двумя значениями термина auctoritas стала одним из важнейших риторических приемов папского дискурса с первых веков христианства2 вплоть до наших дней3.

Однако наряду с двусмысленным, а потому вполне «политкорректным» термином auctoritas в папских декреталиях встречается и вполне однозначный (а потому менее политкорректный) юридический термин potestas «власть, господство», который можно интерпретировать только как «главенство над другими». См. формулировку, представленную в Томе папы Геласия (492–496) «Об узах отлучения»

(De anathematis vinculo): «…и все… находится во власти апостольского престола»

(«totumque … in sedis apostolicae positum est potestate») (речь идет о папской «власти»

выносить обязательные для всей Церкви решения в обход императора и соборов).

Дж. Демакопулос рассматривает развитие идеи папского примата в Церкви как особый «петровский дискурс» (Petrine discourse), т. е. выраженную в текстах и ритуалах официальную идеологию римского епископского престола4. Таким образом, идея примата рассматривается как явление, относящееся к области риторики, дипломатии, идеологии и ритуала. С точки зрения Г. Е. Захарова, «если исследователь интерпретирует идею римского первенства исключительно как форму политического дискурса, то он неизбежно придет к выводу, что примат относится к области желаемого, а не действительного» (с. 136). Лично мне в этой связи осталось неясным, на каком основании политическую идею примата следует относить к «области действительного»? В современной политологии и теории массовых коммуникаций общим местом является мысль о том, что любая политика (в том числе так называемая Realpolitik) требует риторического обеспечения в виде дискурса — будь-то дискурс патриотический, агрессивноксенофобский, гуманитарный или даже религиозный5. С этой точки зрения политический дискурс не имеет отношения к «области действительного», поскольку в дискурсе границы между желаемым и действительным исчезают и желаемое прямо выдается за действительное, невзирая ни на какие логические и фактические неувязки. Политический дискурс творит свою собственную, особую «реальность», точнее говоря, он творит некие кажимости6, которые в зависимости от См.: Oxford Latin Dictionary. Oxford, 1968. P. 206–207.

См.: Mittellateinisches Wrterbuch (bis zum ausgehenden 13. Jahrhundert) / O. Prinz, J.

Schneider, Hrsg. Mnchen, 1967. Bd. 1. Kol. 1176–1177.

Ср. регулярное использование термина auctoritas — authority в экуменических документах последнего времени, включая знаменитый Равеннский документ.

Напомню, что в коммуникативной лингвистике «дискурсом» обычно называют совокупность текстов, объединенных общими предметно-стилистическими характеристиками — в таком понимании каждый конкретный текст (вариант) представляет собой реализацию некоего дискурса (инварианта). Дискурсов в любом развитом языке бесконечное множество, поскольку бесконечное множество возрастных, социальных и профессиональных групп, порождающих каждая свой специфический дискурс. Дж. Демакопулос вслед за М. Фуко несколько расширяет понятие дискурса, включая в него также социальные институты и ритуалы (с. 3).





Ср. ссылки некоторых лидеров США на божественную санкцию принимаемых ими конкретных политических решений.

В современной социологии и пиарологии для обозначения подобных кажимостей утвердился предложенный Ж. Бодрийяром термин «симулякр» (от лат. simulacrum — «образ, К. А. Максимович. Метарецензия на: Захаров Г. Е. Рец. на: Demacopoulos G. E. The Invention of Peter...

политической целесообразности выдаются за реальность. Ни для кого не секрет, что политика любого государства состоит из риторики и конкретных законодательных (в том числе и военных) акций, причем риторическое, «дискурсивное»

сопровождение текущей законодательной (и особенно военной) деятельности далеко не всегда совпадает с действительными целями последней. Тем не менее все государственные институты и массмедиа (за исключением как правило бессильной и малозначимой оппозиции) действуют так, как будто эти официальные цели истинны и реальны — и они действительно «реальны» постольку, поскольку отражены в соответствующем официальном (а потому авторитетном) риторическом дискурсе. Политика Церкви не представляет исключения — она тоже состоит из риторически оформленных авторитетных текстов (гомилетика, паренеза, эпистолография) и не менее риторически насыщенного законодательного (канонического) творчества. Все действия церковных властей во все века и времена оформляются средствами риторического дискурса, в рамках этого же дискурса формулируются цели проводимой политики. Таким образом, упрек Г. Е. Захарова Дж. Демакопулосу в том, что, вводя понятие «дискурс», тот выдает «действительное» за «желаемое», едва ли можно признать справедливым, поскольку церковно-политическая «действительность» — это практически на 100% и есть текст, ритуал, риторика, то есть дискурс. Попросту говоря, анализируя дискурс, уясняем политику; делая политику, создаем соответствующий дискурс.

«Реальности» в политике творятся исключительно авторитетностью дискурса, поскольку «объективную истину» установить, как правило, невозможно. Доказательством тому являются бесконечные споры историков о том, что было в истории (политике) «на самом деле»? К сожалению, спорящие не замечают, что сама постановка вопроса является порочной и ошибочной, поскольку «на самом деле» история (а вслед за ней и историография) состоит всего лишь из взаимодействия различных, чаще всего конфликтующих между собой дискурсов. Тут не могут помочь даже находки исторических документов или артефактов, поскольку все в очередной раз сведется к той или иной интерпретации этих источников в рамках того или иного исторического и политического дискурса7.

Если вернуться к вопросу папского дискурса, то даже в создаваемой этим дискурсом «(гипер)реальности» первенство власти римского епископа проявляется только в сочинениях, вышедших из-под пера самих римских епископов.

Не существует ни одного подлинного, будь то юридического или чисто риторического, текста, который бы пользовался признанием как на Западе, так и на Востоке и в котором была бы ясно сформулирована идея власти пап над всей Церковью. Следовательно, если нет таких авторитетных для всей Церкви теквидимость, очертание»). Ту символическую «реальность», созданию которой служат «симулякры», Бодрийяр называл «гиперреальностью». В этом терминологическом уточнении ярко проявилось осознание того, что в сфере пиара и особенно в политике «реальность» подчинена целесообразности, а значит, перестает быть реальностью в смысле «объективной данности».

Приведу хрестоматийный пример «двойной истории» у Прокопия Кесарийского. Для «классического» историка вопрос о том, какая из историй Прокопия была «на самом деле» — официальная или «Тайная» — является неразрешимым. Для историка «дискурсивного» направления даже вопроса такого не возникает — и та и другая являются в равной степени «настоящими» в рамках соответствующего дискурса.

Дискуссия стов (дискурса), то нет и общецерковной «реальности», есть лишь локальный папский дискурс и такая же локальная римская «реальность», что и стремится показать в своей книге Дж. Демакопулос.

Конечно, на это можно возразить, что политическая «реальность» может, но не обязана опираться на авторитетные тексты (в том числе законы). Так, и в наше время, и в истории нередки примеры незаконного или даже противозаконного создания вполне «реальных» политических образований (партий, режимов и целых государств). Если рассматривать папский примат первых веков в этой перспективе (то есть считать его «фактически» существующим, хотя и не имеющим официальной общецерковной и, что немаловажно, государственной санкции), то придется признать, что этот примат все время пребывал в «серой» правовой зоне. Такое «призрачное» существование идеи примата неизбежно должно было породить и порождало необходимость в специальном «петровском дискурсе», оформленном по всем правилам риторики. Риторика в данном случае призвана была компенсировать отсутствие государственно- и церковно-правового обоснования римского примата (здесь действовал совершенно такой же дискурсивный механизм, как и в общественно-политической и судебно-юридической «реальности» с античности вплоть до наших дней, когда риторикой нередко восполнялось отсутствие убедительных правовых аргументов).

Таковы мои общие соображения по вопросу о «действительности» римского примата. Переходя к анализу конкретных высказываний Г. Е. Захарова, я заранее прошу прощения у читателя за обширные цитаты, однако без них, увы, невозможно обойтись ради удобства анализа и критики.

Г. Е. Захаров упрекает книгу Дж. Демакопулоса, в частности, за то, что «в своей работе Дж. Демакопулос многократно возвращается к главному своему тезису — вселенский примат, основанный на идее Петрова происхождения Римской кафедры, являлся в V–VI вв. не общепризнанным принципом церковной организации, а претенциозной идеей… (выделено мной. — К. М.)» (с. 135). У меня, однако, в свете сказанного выше тезис Демакопулоса возражений не вызывает, зато представляется совершенно загадочным, на каком основании Г. Е. Захаров считает вселенский примат Рима «общепризнанным принципом церковной организации»». Этот весьма спорный тезис нашего многоуважаемого историка многократно опровергается источниками, в том числе исходящими из самой римской курии. Так, папа Феликс II (483–492) в послании патриарху Акакию жалуется на то, что «любовь твоя… никогда не хотела относительно этого дела8 или спросить какого-либо совета или сообщить что-нибудь»9. Странно было бы ожидать столь независимого поведения Константинопольского патриарха по отношению к «общепризнанному» главе христианской Церкви, а вот по отношению к равному себе иерарху — вполне естественно. Далее, в послании папы Геласия имп. Анастасию говорится: «…до сих пор апостольский престол, подноРечь идет об усилении монофизитского движения на Востоке.

«Dilectio tua… nunquam super hanc partem aut consulere quidquam voluerit, aut referre» (цит.

по: Задворный В. Л. История римских пап. М., 1997. Т. 2. С. 12–13).

К. А. Максимович. Метарецензия на: Захаров Г. Е. Рец. на: Demacopoulos G. E. The Invention of Peter...

сящий им (восточным епископам) лекарства, называют гордым и кичливым»10.

Разве такое отношение к Риму на Востоке можно назвать «общим признанием»

папского примата? Наконец, в упомянутом томе Геласия «Об узах отлучения»

после прямо-таки гротескного заявления о том, что это Римский папа Лев I, оказывается, созвал IV Вселенский собор в Халкидоне и утвердил его решения, говорится: «…другое же, что было там высказано несоответственно и даже скорее легкомысленно, чего никак не поручал апостольский престол… было отвергнуто предстоятелем апостольского престола»11. Итак, на соборе, созванном якобы «главой вселенской Церкви» Римским папой Львом I, делаются «неуместные»

высказывания и принимаются не санкционированные папой решения. Где же тут главенство, тем более «общепризнанное»? Примеры можно умножить, но и без этого ясно, что никакого «общепризнанного» примата не было, а вот что действительно было — так это риторические претензии на этот примат, т. е., прямо по Демакопулосу, «Petrine discourse»12.

По Захарову, «Дж. Демакопулос концентрирует внимание не на институциональной истории, а на истории идеи первенства, трактуемой при этом как элемент политической риторики. У данного исследовательского подхода, на наш взгляд, есть несколько существенных недостатков: во-первых, автор практически не рассматривает место учения о первенстве Петра и его преемников — римских епископов — в рамках раннехристианской экклезиологии и в особенности его взаимосвязь с идеей апостоличности Церкви: континуитетом апостольского предания и преемства как критерием ортодоксальности и важным элементом кафоличности. Таким образом, Дж. Демакопулос фактически игнорирует богословский контекст идеи римского примата» (с. 135).

Возразим на это, что идея апостоличности Церкви состоит в том, что Церковь была создана апостолами, а не Апостолом. Следовательно, идея апостоличности не имеет отношения к идее петровского примата. Точно так же не имеют отношения к идее примата идеи кафоличности и ортодоксальности, поскольку кафоличными и ортодоксальными в первые века были все локальные (апостольские!) Церкви, но вот приматом (главенством над другими), по крайней мере до появления в V в. патриархатов, ни одна из них не обладала. Что касается неучета Демакопулосом «богословского контекста идеи римского примата», то очень трудно считать «богословским контекстом» единственную фразу из единственного Евангелия: «На камне сем создам Церковь мою…» (Мф 16. 18). Если, совершая насилие над контекстом и духом Евангелия, приписывать этим словам ключевой богословский смысл, тогда все апостолы, кроме Петра, — не «камни»

«Adhuc apostolicam sedem, sibi medicinalia suggerentem, superbam vocare arrogantemque contendunt» (Задворный. Цит. соч. С. 36–37).

«Alia autem, quae per incompetentem praesumptionem illic prolata sunt, vel potius ventilata, quae sedes apostolica nullatenus delegavit, mox a vicariis sedis apostolicae contradicta, manifestum est» (Задворный. Цит. соч. С. 38–39).

Впрочем, в конце своей рецензии Г. Е. Захаров сам дезавуирует свое предыдущее утверждение об «общепризнанности» папского примата и признает очевидное, ср.: «…идея римского примата так и не получила четкой правовой фиксации и общецерковного признания в раннехристианский период» (с. 137). От себя добавим, что эта идея не получила общего признания не только в «раннехристианский», но и во все последующие периоды.

Дискуссия и не имеют никакого значения для христианской экклесиологии. До такого радикализма не дошла даже петроцентричная католическая экклесиология — ведь даже католики признают всех апостолов основателями Церкви (см.: Эф 2. 20 — Церковь утверждена «на основании апостолов»; Откр 21. 14 — «стена города имеет 12 оснований»). Ну и, наконец, что касается «ортодоксальности» ап. Петра и его преемников на римской кафедре, то Христианская Церковь (включая Рим) уже самим выбором книг Нового Завета показала, что кладет в основу своего богословского предания (и тем самым своей ортодоксальности) сочинения и идеи ап. Павла, а не Петра. В этом смысле было бы как раз вполне уместно говорить не о «Петровом», а о «Павловом» примате в Церкви — однако, по понятным причинам, Рим не акцентирует внимания на этом вопросе. Так что если Демакопулос, по словам Г. Е. Захарова, «игнорирует богословский контекст» папского примата, то в этом он следует примеру самой Римской Церкви. Наконец, сам Демакопулос однозначно заявляет в предисловии, что (привожу текст в своем переводе): «…настоящий проект является не столько историей раннего папства самого по себе, сколько исследованием того, как литературное и ритуальное преувеличение (embellishment) связи между историческим Петром и папским престолом последующих веков функционировало в рамках существовавших в поздней античности взаимосвязанных дискурсов власти (authority) и отрешения от нее (exclusion)» (c. 1–2, выделено мной. — К. М.). Очевидно, что данная авторская программа не направлена на историко-богословское (экклесиологическое) исследование идеи примата, а раз так, то нет оснований, как это делает Г. Е. Захаров, упрекать Дж. Демакопулоса в невыполнении тех задач, которых автор перед собой даже не ставил.

«Во-вторых, — пишет Г. Е. Захаров, — невыясненным остается вопрос о соотношении римского первенства и других церковных институтов, призванных обеспечить единство Церкви на вселенском уровне. В первую очередь, речь идет об институте вселенского собора и о формах участия в нем Римской Церкви»

(с. 136). Повторюсь, что, поскольку Дж. Демакопулос не ставил перед собой таких задач, подобные замечания рецензента выглядят несколько надуманными.

В конце процитируем выводы, к которым пришел Г. Е. Захаров, пытаясь объяснить суть римских претензий на общецерковный примат: «Значительная часть западного епископата на Сердикском соборе (343) провозгласила Римский престол единым центром церковного общения и наделила его полномочиями высшей апелляционной инстанции, мотивировав свое решение почтением к ап. Петру (3-й канон собора)13. Несмотря на то что подобного рода модель церковной организации не была в полной мере реализована на практике и зачастую игнорировалась восточными и многими западными церквами, в комбинации с последовательной проникейской позицией Римского престола и, соответственно, ростом его вероучительного авторитета в IV в. она стала важным импульсом, заставившим римских епископов переосмыслить свое положение в Церкви и объяснить значение своей кафедры особой ролью ап. Петра в рамках апостольСм. послание Сердикского собора: Hilarius Pictaviensis. Fragmenta historica II. 9, а также каноны (две латинские и греческая версии): Hess H. The Early Development of Canon Law and the Council of Serdica. Oxford, 2002. P. 212–255.

К. А. Максимович. Метарецензия на: Захаров Г. Е. Рец. на: Demacopoulos G. E. The Invention of Peter...

ской коллегии. Таким образом, идея римского примата, так и не получив четкой правовой фиксации и общецерковного признания в раннехристианский период, все же, на наш взгляд, является не столько следствием роста амбиций римских епископов, сколько результатом поиска епископатом (в первую очередь западных церквей) центра общения и гаранта ортодоксии, сообразуясь с которым можно было бы вести борьбу против ересей и расколов, угрожавших единству Церкви в эту эпоху» (выделено мной. — К. М.) (с. 137).

Итак, по Г. Е. Захарову, папы взяли на вооружение «петровский дискурс» не столько по своей воле, сколько по инициативе широких церковных кругов Запада и (в меньшей степени) Востока, подтверждением чему является 3-й канон Сердикского собора14. Видимо, поняв, что в изложенном виде картина зарождения и развития папского примата будет слишком односторонней, уважаемый оппонент добавляет фразу, которая (при внимательном прочтении) полностью разрушает созданную им же самим конструкцию: «Соединив идею своего особого статуса в Церкви с памятью о Никейском соборе15 (читай: совершив должностной подлог. — К. М.), римские епископы продолжили настаивать на своих прерогативах в Церкви и в последующие века, постоянно сталкиваясь с сопротивлением или непониманием других влиятельных церковных кафедр и государственных властей, которые также претендовали на особую роль в разрешении церковных конфликтов на региональном и вселенском уровне» (выделено мной. — К. М.). Для начала спросим себя и Г. Е. Захарова: выдавать каноны Сердикского собора за каноны собора Никейского пап тоже «попросили» широкие церковные круги Запада? И если даже так (предположим невероятное), то является ли подделка официальных церковных документов дозволенным средством ради благородной цели борьбы с ересями? Совместимо ли изготовление фальшивок с «апостольским континуитетом» и «ортодоксальностью» Апостольского престола? Классический историк, приверженец «исторической действительности» скажет, что мол, конечно, это все непозволительно и неправильно. Историк же «дискурсивный» отметит, что фальшивки являются характернейшей чертой политического пиара (как в древности, так и в наши дни), а потому их наличие как раз свидетельствует о наличии дискурса, в рамках которого «реальность» не имеет никакого значения, ибо значима лишь «гиперреальность». Но это замечание лишь между прочим, в скобках. Главное же, что мы узнаем из приведенного пассажа Г. Е. Захарова, это то, что, оказывается, не только папы претендовали на «ортодоксальность»



и «борьбу с ересями», но и другие церковные центры, и даже государственная власть. Спросим Г. Е. Захарова: за кем был законодательно, политически и фактически закреплен наивысший авторитет в борьбе с ересями — за Римом или за императорской властью? Ответ очевиден для любого историка ранней ЦеркДобавим от себя, что данный собор в восточной традиции считается поместным, что нельзя признать справедливым, поскольку по полноте представительства он по праву мог бы претендовать на звание Вселенского. Увы, в «политической реальности» (или, если угодно, «гиперреальности») Восточной Церкви данный статус за ним не был признан, а следовательно, и его каноны (включая третий) могли претендовать лишь на локальное значение.

Каноны Сердикского собора были уже к началу V в. приписаны Никейскому собору (Turner C. H. The Genuineness of the Sardican Canons // Journal of Theological Studies. 1902. Vol. 3.

P. 370–397).

Дискуссия ви — таким авторитетом обладали только императоры как наивысшая властная инстанция в государстве, защитники и покровители всей Вселенской Церкви, реальные и общепризнанные представители не ап. Петра, а самого Христа на земле. Именно императоры, а не римские папы имели право издавать постановления, обязательные как для гражданских, так и для всех церковных властей империи. Так, в Кодексе Феодосия зафиксированы сотни законов, принятых государственной властью на протяжении лишь одного века специально против еретиков и раскольников. Что могли противопоставить этой массе законов (составлявших авторитетный официальный дискурс!) со своей стороны римские папы? Тоже дискурс, только гораздо менее авторитетный, поскольку не для всех безусловно обязательный. В борьбе с ересями — и жаль, что Г. Е. Захаров предпочитает обойти этот вопрос молчанием — безусловный и реальный примат принадлежал не кафедре ап. Петра, а только и единственно государственной власти. Именно по этой причине второй, римский «примат» выглядел в глазах византийской правящей элиты не просто совершенно излишним, но и прямо вредным, поскольку римский епископ пытался противопоставить свою далеко не всеми признаваемую auctoritas несомненному и бесспорному авторитету христианского государства. Уже в теории «двух властей» папы Геласия это противопоставление приняло достаточно явный и конфликтный характер, фактически разделяя единую империю на две части, или, по крайней мере, вводя в ней некое церковно-государственное «двоевластие». В дальнейшем позиция Римской Церкви по отношению к светской власти еще более ужесточилась, найдя свое выражение в скандально известной (и предпринятой в рамках все того же папского «петровского дискурса») фальшивке — так называемом «Константиновом даре». Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Подытоживая сказанное, отметим, что несогласие Г. Е. Захарова с выводами Дж. Демакопулоса во многом определяется совершенно разными подходами обоих исследователей к заявленной проблеме. Дж. Демакопулос использует постмодернистские подходы (прежде всего идеи дискурсивного анализа М. Фуко), тогда как Г. Е. Захаров является апологетом традиционных исторических и историкобогословских методов исследования. Трудно было бы ожидать согласия между учеными, говорящими на разных научных языках. Однако если признать право Дж. Демакопулоса на постановку собственных (а не указанных Г. Е. Захаровым) задач и на применение собственных (пусть и чуждых Г. Е. Захарову) методик для их решения, то придется признать, что ему удалось блестящее и в рамках избранных методов совершенно корректное научное исследование.



Похожие работы:

«Крылов Сергей Николаевич АКТУАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ТЕХНИКИ МОНУМЕНТАЛЬНОЙ ЖИВОПИСИ В данной статье автор обращается к проблематике различий в понятиях технология и техника в монументально-декоративной живописи. Несомненно, что в результате этимологической и фонетической близости этих двух понятий не только обыватели, но порой сами художники не разделяют их значений. Автор описывает классические технологии монументальной живописи, предлагая доступный анализ, демонстрирующий очевидное отличие от...»

«ТРЕБОВАНИЯ К НАПИСАНИЮ РЕФЕРАТА ПО ДИСЦИПЛИНЕ «Философия и методология науки» Реферат относится к разряду научных работ. Реферат представляет собой краткое изложение сущности какого-либо вопроса или проблемы в письменном виде на основе анализа литературы. Работа над рефератом состоит из нескольких этапов: выбор темы, сбор и анализ литературы, написание реферата. В реферате должны быть представлены суждения магистранта, основанные на изучении научной литературы (монографии, научные сборники,...»

«УДК 32.019.57 Рязанов Даниил Сергеевич Ryazanov Daniil Sergeevich кандидат философских наук, PhD in Philosophy, доцент кафедры связей с общественностью Assistant Professor, Дагестанского государственного Public Relations Department, технического университета Dagestan State Technical University Курбанов Роберт Шабанович Kurbanov Robert Shabanovich младший научный сотрудник Junior Research Associate, Северо-Кавказского научного центра высшей школы North Caucasus Research Center of Higher School,...»

«ИДЕАЛ ЖЕНЩИНЫ В СИСТЕМЕ ДУХОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО Барышникова О.О., аспирантка кафедры литературы Курского государственного университета (Курск) Идеал женщины, как его понимал Достоевский, – завещаниепредостережение писателя будущему. В результате ориентации общества на рационализацию, дисциплину, жестокость, русский, по выражению Г.П. Федотова, превращается в «Homo Europeo-Americanus» [1, 166], утрачивая свою национальную идентичность. Отрицание ценности женственности в современной...»

«Юрий Носков РУССКИЙ КОСМИЗМ МОСКВА ББК 87 Н84 Носков Ю.А. Русский космизм. Москва, 2015 Редакция от 23.10.2015г. Первая редакция от 15.05.2002г. Предлагаемая вниманию читателя работа посвящена русскому космизму как целостному философскому направлению. Здесь эскизно обобщен соответствующий опыт мысли русской социальной галактики, а также излагаются собственные авторские разработки в рамках общей концепции. Книга адресована как узкому кругу специалистов в области мировоззренческих основ,...»

«1 1. Тестовые задания Раздел 1 Теоретикометодические основы менеджмента 1. Какие принципы менеджмента обосновал в своей книге «Никомаховая этика» древнегреческий философ Аристотель?1. Этические и эстетические принципы;2. Организационные;3. Корпоративные;4. Моральные принципы;5. Специфические принципы.2. Как можно объяснить сущность принципа «подчиненность личного интереса общему»? 1. В организации всегда должен учитываться только личный интерес руководителей организации; 2. Интерес одного...»

«МИРОВОЙ ПОРЯДОК В ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНОЙ СИСТЕМЕ КООРДИНАТ Мокий Владимир Стефанович член Российского философского общества, профессор, директор Института трансдисциплинарных технологий, Россия, г. Нальчик E-mail: vmokiy@yandex.ru WORLD ORDER IN TRANSDISCIPLINARY COORDINATE SYSTEM Moky Vladimir Member of Russian Philosophic Society, Professor, Director of Transdisciplinary Technologies, Russia, Nalchik АННОТАЦИЯ В статье рассмотрены объективные причины, обусловливающие непонимание и неприятие...»

«http://conference.ifla.org/ifla78 Date submitted: 3 July 2012 Газеты, как источник научной информации в социальных и гуманитарных науках: исследования на примере факультета философии Университета города Осиек, Хорватия Майя Крталич E-mail: mkrtalic[at]ffos.hr и Дамир Хасенай E-mail: dhasenay[at]ffos.hr Кафедра информатики факультета философии Университета города Осиек, Хорватия Session: Session 119 — Users and portals: digital newspapers, usability, and genealogy — Newspapers with Genealogy and...»

«Бурганова Инна Николаевна СОГЛАШЕНИЕ О ЗОНЕ СВОБОДНОЙ ТОРГОВЛИ И ЕГО РОЛЬ В ПРОЦЕССЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ГОСУДАРСТВ-УЧАСТНИКОВ СНГ Статья раскрывает эволюцию идеи формирования зоны свободной торговли (ЗСТ) на пространстве СНГ. Особое внимание автор обращает на проблемы в налаживании более тесного взаимодействия государств-участников постсоветского пространства в рамках ЗСТ. Адрес статьи: www.gramota.net/materials/3/2012/1-2/7.html Источник Исторические, философские, политические и юридические науки,...»

«1 1. Цель освоения дисциплины Сформировать у магистрантов комплекс понятий о специфике научного знания и методов науки, о глубокой связи науки и техники в современном информационном обществе, о главных задачах современной философии науки и техники. Задачи освоения дисциплины – формирование у магистрантов прогрессивного мировоззренческого подхода к пониманию реальной картины мира;– понимание концептуальных направлений развития естественных и технических наук; формирование философского подхода к...»

«ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ 3 (21)/2015 УДК 303.7 Крюкова Ю.Е. Репутация: этимология понятия и поиск социально-философских оснований анализа. К постановке проблемы Крюкова Юлия Евгеньевна, аспирантка кафедры философии языка и коммуникации Философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова E-mail: kryukova555@bk.ru Статья посвящена анализу слова/понятия «репутация», представленного в различных контекстах, отечественных и зарубежных словарях и справочниках. На основе проведенного анализа в статье...»

«Российская академия естественных наук Ноосферная общественная академия наук Европейская академия естественных наук Петровская академия наук и искусств Академия гуманитарных наук _ Северо-Западный институт управления Российской академии народного хозяйства и государственного управления при Президенте РФ _ Смольный институт Российской академии образования В.И.Вернадский и ноосферная парадигма развития общества, науки, культуры, образования и экономики в XXI веке Под научной редакцией: Субетто...»

«1 ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ, ПОЛИТОЛОГИИ И РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ КОМИТЕТА НАУКИ МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ В СФЕРЕ ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН Алматы УДК 323(574)(каз) ББК 66.3(5 каз) У 67 Рекомендовано к печати Ученым советом Института философии, политологии и религиоведения КН МОН РК Под общей редакцией З.К. Шаукеновой, члена-корреспондента НАН РК, доктора социологических наук, профессора Рецензенты: Д.Б. ыдырбеклы, доктор политических наук,...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2011 Философия. Социология. Политология №1(13) УДК 316.4.051 О.О. Мельникова СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА В СФЕРЕ РЕПРОДУКТИВНОГО ЗДОРОВЬЯ И ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЗАБОТЫ В СОВЕТСКИЙ И ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД Представлен обзор материалов по социальной политике, в частности в сфере репродуктивного здоровья и поведения. В советский период изменение репродуктивной сферы оказалось значимым для трансформации традиционных отношений и перераспределения власти....»

«Размышления над новой книгой © 2004 г. А.Е. КРУХМАЛЕВ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПОТЕНЦИАЛА СЕЛА КРУХМАЛЕВ Александр Егорович доктор философских наук. В последние годы появилось немало публикаций с утверждениями чуть ли не о предстоящей кончине российского села по причинам депопуляции, отсутствия финансирования, других экономических трудностей [1]. Однако село продолжает существовать, переживая глубинные внутренние перемены. В чем причины его жизнестойкости? Каков его потенциал? Каков...»





Загрузка...


 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.