WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 22 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ: ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА St. Petersburg ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА

УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ:

ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА

St. Petersburg Center

for the History of Ideas

__________________________________

http://ideashistory.org.ru

Chambers E. Cyclopaedia:

or an Universal Dictionary of Arts and Sciences. L., 1728.

Фронтиспис.

All-Russian Museum of A.S. Pushkin Museum of G.R. Derzhavin and Russian Literature of His Time Institute of International Connections of Herzen State Pedagogical University of Russia Resource Center for Advanced Studies in the Social Sciences and Humanities of St. Petersburg State University St. Petersburg Branch of Institute for Human Studies RAS St. Petersburg Center for History of Ideas ____________________________________________

THE PHILOSOPHICAL AGE

ALMANAC

ENCYCLOPEDIA AS A FORM

OF UNIVERSAL KNOWLEDGE:

FROM THE ENLIGHTENMENT

TO THE INTERNET



St. Petersburg Center for History of Ideas St. Petersburg Всероссийский музей А.С. Пушкина Музей Г.Р.Державина и русской словесности его времени Институт международных связей Российского Государственного педагогического университета им. А.И. Герцена Ресурсный центр социально-гуманитарных исследований Санкт-Петербургского государственного университета Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский Центр истории идей ____________________________________________

ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК

АЛЬМАНАХ

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА

УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ:

ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА

Санкт-Петербургский Центр истории идей Санкт-Петербург St. Petersburg Center for the History of Ideas __________________________________

http://ideashistory.org.ru Ответственные редакторы альманаха: Т.В. Артемьева, М.И. Микешин В оформлении использовано аллегорическое изображение философии из книги «Иконология, объясненная лицами, или полное собрание аллегорий, емблем и пр.»

(Т. 2. М., 1803).

Издание осуществлено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, грант 04-03-14010, и ФЦП «Интеграция»

в рамках проекта

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЦЕНТР ИСТОРИИ ИДЕЙ

(Междисциплинарный гуманитарный учебно-научный центр поствузовской специализации в области истории идей)

–  –  –

Двадцать седьмой выпуск альманаха «Философский век» включает материалы международной научной конференции «Энциклопедия как форма универсального знания: От эпохи Просвещения к эпохе Интернета», проходившей в Санкт-Петербурге 8-9 октября 2004 г.

–  –  –

Философский век. Альманах. Вып. 27. Энциклопедия как форма универсального знания: от эпохи Просвещения к эпохе Интернета / Отв.

редакторы Т.В. Артемьева, М.И. Микешин. — СПб.: Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2004. — 421 с.

–  –  –

СОДЕРЖАНИЕ

Содержание

Contents

Артемьева Т.В., Плоды «энциклопедического древа», или два Микешин М.И. великих проекта

–  –  –

Contents (in Russian)

Contents

Artemieva T.V., Fruits of the «encyclopedic tree», or two great Mikeshin M.I. projects

–  –  –

В разные эпохи представления о возможности полного и окончательного познания были основаны на убеждениях в безграничных возможностях разума (божественного или человеческого), обладающего универсальным методом познания, в равной степени применимым к различны сферам бытия. Это породило феномен энциклопедизма как гносеологического идеала.

Современные представления о формах и методах энциклопедических построений во многом ориентируются на просвещенческие образцы. С одной стороны энциклопедии эпохи Просвещения вобрали в себя многовековой опыт средневековых и возрожденческих энциклопедий, с другой — сформировали принципиальные архетипические модели, лежащие в основе современных представлений.

Именно энциклопедисты эпохи Просвещения сформировали два принципиально несовпадающих подхода, определивших организацию, распространение и хранения знания на многие годы вперед. Один из них был связан с французской Энциклопедией, другой с Британской.

Феномен энциклопедизма — примечательная черта эпохи Просвещения.

Именно в это время лучшие умы Франции затеяли выпуск Энциклопедии или Толкового словаря наук

, искусств и ремесел, шотландские интеллектуалы во главе с Уильямом Смелли начали выпускать Британскую энциклопедию, а лидеры немецкой классической мысли в Пролегоменах или Энциклопедии философских наук пытались воплотить идеал универсального знания, выраженного в метаморфозах Духа. Вряд ли можно назвать случайным стремление классифицировать, упорядочивать, систематизировать, а так же стремится к полноте и скрупулезному исчислению сущностей, как феноменологического, так и умоТ.В. Артемьева, М.И. Микешин, 2004. Исследование поддержано РФФИ, грант №03-06-80090.





14 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин зрительного характера. «Энциклопедический взгляд на мир» был результатом новых эпистемологических установок и выделения науки в особую сферу знания.

Постоянное увеличение положительного знания о мире сделало насущной систему его систематизации, классификации, хранения и передачи последующим поколениям. Идея фундаментального издания, могущего вместить в себя все накопленное знание, сделав вместе с тем удобным его использование, своеобразного «интеллектуального сейфа», носилась в воздухе. В 1680 г. Лейбниц обратился к Людовику XIV с идеей издания энциклопедии при государственной поддержке, ибо проект казался слишком грандиозным для частной инициативы. Лейбниц выражает опасения, что развитие наук может спровоцировать ряд ложных направлений, что неминуемо вернет нас к «темным временам» невежества и заблуждений.

Поэтому он предлагает извлечь квинтэссенцию из уже имеющегося знания: сделать своеобразную выжимку из лучших книг, добавить описание наиболее значимого в каждой науке. Таким образом, можно построить систему истинного знания. По сути, Лейбниц впервые описывает то, как должна быть организована научная энциклопедия. Лейбниц полагал, что эпоха, в которую он жил, в наилучшей степени способна к выполнению такой задачи1.

Реальное осуществление этой идеи было предпринято во Франции лишь столетием позже и не только не было финансировано государством, но, напротив, столкнулось с определенными цензурными трудностями инспирированными им. Знаменитая французская энциклопедия (Энциклопедия или толковый словарь наук, искусств и ремесел — Encyclopdie, ou Dictionnaire raisonn des sciences, des arts et des mtiers, т. 1-35, 1751-1780) первоначально планировалась всего лишь как перевод на французский язык английской энциклопедии Э. Чемберса2. Эта энциклопедия, точнее, Циклопедия3, или Универсальный словарь наук и искусств была очень популярна в XVIII веке и выдержала множество переизданий. Особенностью Циклопедии было желание автора представить знание о мире как строгую и непротиворечивую систему. Это находит визуально-аллегорическое выражение во фронтисписе издания, изображающего Храм Наук4. В предисловии он изображает знание как схему, которую пытается сохранить и в самом тексте с помощью жесткой системы перекрестных ссылок. Такая система существует в любом энциклопедическом издании, однако в Циклопедии она строилась на принципе субординации, что делало это издание скорее трактатом, нежели справочником, словарем «наук и искусств».

Если в графической форме, приводимой Чемберсом, знание о мире еще похоже на систему, хотя ряд дихотомий и вызывает вопросы, то в самом тексте жесткая систематизация выглядит неубедительной и слишком сложной. К сеShorr Ph. Science and Superstition in the Eighteen Century. A Study of the treatment of science in two Encyclopaedias of 1725-1750. New York, 1932. P. 76.

Chambers E. (1689?-1740) Cyclopaedia: or an Universal Dictionary of Arts and Sciences. L., 1728.

Циклопедия (от др. греч. ky`klos + paidei`a) – воспитание, образование, эрудиция.

Кстати, этот образ с небольшими изменениями использовался и в Encyclopdie.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин 15 редине XVIII в. информация, приведенная во многих статьях сильно устарела.

Все это заставило французских издателей значительно расширить и даже принципиально изменить первоначальный замысел. Решено было не переводить Чемберса, а осуществить собственный проект, основанный на другой концепции знания и принципиально ином видении мира.

В своей знаменитой книге Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры1 известный американский историк Роберт Дарнтон задается мыслью отчего именно Энциклопедия Дидро и Даламбера так повлияла на мироощущение интеллектуалов XVIII в. и стала символом эпохи. Ведь были и другие солидные издания, например, Dictionnaire de Trvoux (1704) (Словарь Треву); Zedler J.H. Grosses vollstaendiges Universal-Lexicon aller Wissenshaften und Kuenste... (1731-1750); Kruenitz J.G. Oekonomisch-technologische Enzyklopaedie (1773причем последние намного превышали объем французской энциклопедии, составляя соответственно 64 и 242 (!) тома. Наконец, вторая половина XVIII в. ознаменовалась появлением Британской энциклопедии.

Исследуя историю публикации и распространения Encyclopdie, Дарнтон показывает, что это издание никогда не было «просто книгой» в обычном смысле этого слова — книгой, которую читают для того, чтобы получить новое знание2.

Дарнтон нашел в Невшателе большой архив Типографического общества (50 000 писем), занимавшегося изданием Encyclopdie, и стал разбираться, как же эта книга продавалась, кто ее покупал и зачем. Известная поговорка о том, что книги имеют свою судьбу, тем не менее, привлекает Дарнтона именно свои содержанием. Какова судьба книг, в каких обстоятельствах побывали древние тома, прежде чем попасть на полки хранилищ? Дарнтон пытается соединить социологическое исследование с эмпирическим анализом фактов и документов, и, хотя он пишет, что не собирается писать пролегомены к истории книг, но в действительности, формирует и формулирует методологию, превращающую историю книги как явления материальной и индустриальной культуры в историю идей. Исследование производства и продажи книг позволяет ему выявить и социально-экономические и идеологические механизмы доиндустриального общества.

Дарнтон не хочет, как это принято, отождествлять взгляды энциклопедистов с «буржуазными», прежде всего потому, что это не соответствует историческим фактам и тенденциям, которые нам известны. Он отмечает, что читатели Энциклопедии не были «буржуа» ни в каком смысле этого слова. Только 4% были купцами или промышленниками, примерно столько же составляла титулованная знать, медики составляли 15, административные работники 12 и клерки 8 процентов3.

Дарнтон Р. Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры.

М., 2002.

Darnton R. The Business of Enlightenment. A Publishing History of the Encyclopdie 1775-1800.

Cambridge (Mass.), L., 1979.

Ibid. P. 15.

16 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Энциклопедия была довольно дорогим, но хорошо продаваемым изданием, поэтому она не только полностью окупалась, но и приносила прибыль своим издателям1.

Швейцарский городок Невшатель был идеальным местом для издания книг, которые не могли печататься во Франции. Его маргинальное географическое положение, близость таких стран как Франция и Германия (в XVIII в. он принадлежал Пруссии) давало возможность так называемым типографическим кампаниям (societes typographiques) заниматься издательским делом более или менее свободно. С XVI в. запрещенные во Франции книги печатались здесь. Цензура, монополии парижских книгопродавцев, бюрократический контроль государства заставляли философов публиковать свои работы вот в таких компаниях2.

Societe Typographiques de Neuchatel (STN) не специализировалось на книгах для интеллектуалов, а издавало все, что могло принести доход — книги о путешествиях, медицине, истории, праву и т.п. Но было очевидно то, что Просвещение может приносить прибыль, и поэтому издательский дом способствовал популяризации философских книг и, в особенности, Энциклопедии. Они не пренебрегали и пиратством, перепечатывая издания, подготовленные другими издательствами, в том числе и находящимися в других странах. Эти действия перерастали в настоящие издательские войны по завоеванию рынка, что подробно описано в книге Дарнтона.

Одним из наиболее продаваемых изданий была Энциклопедия, вокруг которой и концентрировались обсуждения контрактов, пиратство и война за рынок. Для того, чтобы завоевать рынок, Энциклопедию стали издавать более удобным размером и более дешевой. По мере того как уменьшался формат от больших in folio до in quarto и даже in octavo (соответственно уменьшалась и цена от 980 до 840, 384 и даже 225 ливров) увеличивался тираж3. Можно сказать, что производство и продажа Энциклопедии носило более капиталистический характер, чем других книг, так как прибыль получалась не столько от торговых наценок, сколько от оборота.

Этот механизм позже был хорошо описан Э. Золя в романе Дамское счастье.

Владелец универмага нового типа разоряет своих конкурентов, так как продает товары дешевле. Он получает меньший доход за каждую проданную вещь, но учитывая быстрый оборот, имеет большую прибыль. Тоже происходило и с продажей Энциклопедии, за исключением того немаловажного факта, что быстрый оборот такого специфического товара как Энциклопедия способствовала распространению идей Просвещения, а стало быть, подготавливало новых читателей.

Ibid. P. 16. Вольтер писал об этом: «Тем, кто интересуется вопросами прибыли ясно, что никакая торговля с обеими Индиями не давала ничего подобного. Издатели заработали 500% — такого еще не случалось за два века ни в какой отрасли торговли» (Цит. по: Богуславский В.М. Великий труд, впервые обосновавший права человека // Философия в «Энциклопедии»

Дидро и Даламбера. М., 1994. С. 13, прим.) Ibid. P. 39.

Ibid. P. 273.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин 17 Распространение изданий in quarto и in octavo были специфическим признаком. Если солидные in folio предназначались прежде всего для библиотек и книжных собраний «les grands seigneurs», то более портативные издания покупали ученые и просто интересующиеся науками1. Издания удешевлялись за счет упрощения, начинали использовать более дешевую бумагу, способ набора, без гравюр, становясь из предметов интеллектуальной роскоши, атрибутами повседневного умственного быта.

Вместе с тем, и демократизация изданий Энциклопедии имела свои пределы.

Дарнтон постарался пересчитать цену на Энциклопедию (трудно определяемую для предреволюционной Франции), беря за единицу измерения базовую витальную ценность — хлеб (loaf — буханка, булка, порция печеного хлеба). Издание in folio было эквивалентно 2 450 буханкам хлеба, in quarto — 960, а in octavo — 563, исходя из цены 8 су за обычный хлеб весом в 4 фунта2. Неквалифицированный рабочий мог зарабатывать примерно ливр в день, когда мог найти работу. Дарнтон отмечает, что даже в «хорошие времена», когда имели работу даже жена и дети, все равно не менее половины дохода семьи уходило на покупку хлеба. Как отмечает Дарнтон для, для покупки Энциклопедии нужно было бы работать год для покупки «дешевого» октаво, полтора года для кварто и 4 года для полного фолио.

«Очевидно, — отмечает он, — что покупка Encyclopdie была для такого человека, даже если бы он мог ее читать, равнозначна покупке дворца»3. Квалифицированный ремесленник — часовщик, ковровщик — зарабатывал примерно 15 ливров в удачную неделю. Иногда он мог позволить себе купить книгу, но не для чтения, так как его грамотность ограничивалась умением подписать свое имя. Это тоже не был покупатель Энциклопедии. Кюре нужно было бы истратить на покупку фолио свой доход за 25 недель, а кварто — за 10 недель. Даже для верхушки провинциальной буржуазии (17 недель за фолио и 7 недель за кварто) это было недешево. Но ученый, например, Дидро, имевший доход примерно 2 600 ливров в год за работу над Энциклопедией, уже мог позволить себе купить издание инкварто, что заняло бы у него всего 7 с половиной недель непрерывного труда, а октаво и того меньше — «всего» 4 с половиной недели4. Дарнтон отмечает, что для Дидро такая сумма не была бы чрезмерной, учитывая, что он имел и другие источники дохода. Таким образом, основным покупателем Энциклопедии был слой, занимающий значительное положение в обществе, а не демократическое «большинство».

Энциклопедия продавалась во всем мире. Издатели говорили, что примерно 3/4 тиража идет за границу, и хотя, скорее всего, они преувеличивали, география распространения труда французских просветителей была впечатляющей.

Ibid.

Ibid. P. 275.

Ibid.

Ibid.

18 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Как же читали Энциклопедию? Кто был ее читателем? И что искали читатели, открывая эту книгу? Дарнтон отмечает, что сам процесс чтения, а также цели и задачи, которые ставились читателями, в значительной степени отличались от современных привычных представлений. Необходимо еще учесть многотомность и алфавитную организацию Энциклопедии. Чтение ее превращалось в довольно сложный и трудоемкий процесс, если и вообще осуществлялось в привычном виде. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что во время революции процесс печатания Энциклопедии прекратился. Казалось бы, отмена цензурных запретов снимает массу проблем, с которыми постоянно сталкивались авторы и издатели, однако общество хотело новостей и больше интересовались газетами.

Дарнтон полагает, что Энциклопедию приобретали далеко не всегда для чтения, а тем более для чтения внимательного. Он обращает внимание на то, что несколько подписчиков были просто неграмотными. Это издание носило не столько информативный, сколько символический характер. Можно сказать, что Энциклопедия материализовала просвещение, служа его манифестом и памятником одновременно. Не последнюю роль здесь играл интеллектуальный снобизм (intellectual snobbery), рождение которого Дарнтон связывает именно с этой эпохой1. В Энциклопедии искали не столько информации, сколько философии, «нового мышления».

Французская энциклопедия собрала вокруг себя целое созвездие французских философов и ученых. Кроме Д. Дидро и Даламбера, в ее издании приняли участие П. Гольбах, Вольтер, Ж.Ф. Мармонтель, Ж.-Ж. Руссо, А. Тюрго, Ш.Л. Монтескье и др. Однако не столько энциклопедические статьи высокого уровня делали Энциклопедию столь привлекательной, сколько общий принцип, положенный в ее основание и сформулированный Дидро в Проспекте и Предварительном рассуждении издателей. Дидро пишет о том, что первым шагом к созданию энциклопедии является составление «генеалогического древа всех наук и всех искусств, которое показывало бы происхождение каждой отрасли наших знаний, их взаимную связь на общем стволе и позволяло бы нам припоминать различные статьи по их названиям»2. За основу Дидро берет знаменитую классификацию наук Бэкона, сформулированную им в трактате О достоинстве и преумножении наук. Бэкон соотносит виды знания с тремя духовными способностями человека: памятью (memory) воображением (imagination) и разумом (reason). Памяти соответствует история, воображению — поэзия, а разуму — философия, которая понимается Бэконом как наука вообще. Эта схема полностью принимается Дидро, но развивается им в соответствии с его рационалистическими и антиклерикальными установками. Все сферы знания, включая теологию и даже Священное Писание, подчиняются у него философии. Просвещенческое древо знания, выращенное Дидро, принципиально отличается от иных, произрастающих, как выразился Дарнтон, в Ibid. P. 321.

Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. М., 1994. С. 44.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин 19 «лесу символов упорядоченного знания»1. Это отличие заключается, главным образом, в том, что стволом, из которого произрастает густая поросль ветвей и листьев, является философия, в то время как предшествующие классификации сакрализовали само знание, предполагая, что оно носит универсальный, вечный и неизменный характер. Таким образом, божественному знанию была противопоставлена просветительская философия. Вряд ли можно усматривать в предложенном подходе лишь антиклерикальный и антирелигиозный пафос противопоставления теологии и философии, хотя секуляризация познавательных принципов была существенной чертой: «новая Summa преобразовала познание, отобрав его у духовенства и передав в руки преданных Просвещению интеллектуалов»2.

Подход просветителей выражает не столько содержательный, сколько методологический подход, так как философия представляла собой прежде всего философский метод, то есть определенный способ универсализации. Дарнтон пишет, что споры о «методе» и «плане» упорядочивания знаний были одной и центральных тем мыслителей от Средневековья и Возрождения до Просвещения: «Из этого рождалась тенденция спрессовывать знание в схемы — обычно типографские рисунки, иллюстрировавшие ответвления и бифуркации различных дисциплин в соответствии с принципами Рамусовой логики. Таким образом, страсть к схематизации — тенденция картографировать, вычерчивать, ориентировать в пространстве сегменты познания — лежит в основе склонности к энциклопедизму, протянувшейся от Рамуса до Бэкона, Алстеда, Коменского, Лейбница, Чэмберса. Дидро и Даламбера»3. Дарнтон отмечает, что Дидро посвоему «подстриг» древо знания. Используя метафору садово-паркового искусства, хотелось бы внести уточнения и отметить, что древу скорее была сделана прививка, после которой оно стало приносить другие плоды. Из лесного (или райского) дичка оно превратилось в окультуренный вид, дающий крупные и сладкие плоды, при этом не приносящие ни малейшего вреда их вкушающему.



Успешное плодоношение древа продолжалось недолго. Уже в XIX в. французская Энциклопедия утратила свое символическое значение и превратилась из орудия познания мира в памятник ушедшей эпохи, в то время как другие, гораздо более скромные издания становились все более востребованными и актуальными.

Один из них — Британская энциклопедия4. Задумывавшаяся как национальное и коммерческое издание, она стала международным справочником, одним из наиболее авторитетных в современном мире.

Энциклопедические проекты XVIII в. были тесно связаны с породивший их культурой, с особенностями национального просвещения в этих странах. Если Encyclopdie является одно из высших точек французского Просвещения, то Дарнтон Р. Великое кошачье побоище... С. 230.

Там же. С. 245.

Там же. С. 228.

См. подробнее: Артемьева Т.В. Науки о человеке в первых изданиях Британской энциклопедии // Человек, № 6, 2003. С. 70-85.

20 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Encyclopaedia Britannica отражала ряд специфических черт эпохи Просвещения в Британии, а если быть более точными — в Шотландии.

В XVIII в. шотландская культура испытывала мощный подъем. Во многом это было спровоцировано унией с Англией 1707 г. и объединением парламентов. Политика стала прерогативой Лондона, в то время как интеллектуалы Эдинбурга смогли сосредоточиться на духовной жизни. Активизировалась работа старейших в Британии шотландских университетов, исследований в области естественных наук, философии и истории. Шотландская интеллигенция, большей частью университетские профессора и юристы, называвшие себя literati, объединялись в различные клубы и общества, где обсуждались проблемы будущего Шотландии и новые возможности, открывшиеся в связи с объединением с Англией. Шотландскими мыслителями разрабатывался новый тип идентичности — идеология Britishness. Шотландия не чувствовала себя провинцией могущественной империи, но ее необходимым элементом — Северной Британией.

Издание Британской Энциклопедии было инициативой шотландских ученых и издателей, причем инициативой частной, не инспирированной никакими официальными организациями. Уильям Робертсон, ректор Эдинбургского университета, города, где осуществлялось данное издание, даже не знал о готовящемся проекте1.

В тоже время издание носило характер национального, отчасти противопоставленного континентальным традициям, но призванного объединить всех интеллектуалов Британских островов. Издание начало осуществляться в конце 1760-х годов в Эдинбурге, родном городе издателей, которыми были гравер Эндрю Белл (Bell) (1726-1809) и печатник Колин Макфаркар (Macfarquhar) (1745?-1793). Издатели были воодушевлены примерами словаря П. Бейля, и французской Энциклопедии. В качестве редактора был приглашен Уильям Смелли (Smellie) (1740-1795), так же уроженец Эдинбурга.

О новом издании было объявлено 8 июня 1768 г. Проспект гласил, что его осуществляет «Общество джентльменов Шотландии» (Society of Gentlemen in Scotland), но, на самом деле, вся работа осуществлялась фактически лишь тремя людьми: Макфаркар печатал, Бэлл делал гравюры, а Смелли — всю редакторскую работу. Уильям Смелли был известным ученым. Как и другие его шотландские коллеги он был членом многих научных обществ: Философского общества Эдинбурга (The Philosophical Society of Edinburgh), Ньютонианского клуба (The Newtonian club), Общества древностей Шотландии (The Society of Antiquaries of Scotland), а так же клуба под названием «The Crochallan Fencibles». Он был автором известного труда Философия натуральной истории2, он был переведен на немецкий и датский, использовался в качестве учебника в Гарвардском университете. Именно Смелли принадлежит подгоEncyclopaedia Britannica or, a Dictionary of Arts and Sciences. L.: Routledge / Thoemmes Press,

1997. A reprint of the 1771 edition.

Philosophy of Natural History. V. 1-2. Dublin, 1790-1799.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин 21 товка 15 трактатов, ставших основными статьями первого издания Британники. Эти статьи, как, впрочем, и остальные, были заимствованы из разных авторов, неполный перечень которых был приведен в предисловии. В самом тексте авторы не указывались. Смелли откровенно признавал, что именно ножницы были важнейшим инструментом в его работе по составлению энциклопедии. Смелли руководствовался девизом: «Главной целью каждой публикации должна быть польза», поэтому в Британнике можно было найти информацию на все случаи жизни — от подробного описания принципов акушерства и рекомендаций по ведению делопроизводства до теологических рассуждений. Подавляющее число статей были посвящены медицинской и естественнонаучной тематике.

В отличие от французской Энциклопедии, Британника отличалась религиозной терпимостью и была нацелена не столько на ниспровержение старого и провозглашение нового знания, сколько на спокойное изложение устоявшихся положений. Впрочем, в Шотландии интеллектуалы и никогда не противопоставлялись служителям церкви, последние же играли самую активную роль в реализации просветительских идей и идеалов. Так, например, видным религиозным деятелем Пресвитерианской церкви был известный историк, ректор Эдинбургского университета У. Робертсон (1721-1793).

Британская энциклопедия имела явно выраженный национальный характер, что видно даже на примере философских статей. В них использовались сочинения преимущественно британских авторов Ф. Бэкона, Д. Локка, И. Ньютона, Д. Бальфура, У. Дерема, из «галльских» (gallic) было сделано исключение лишь для Бюффона, Вольтера и некоторых текстов французской Энциклопедии. Статьи по «электрицизму» были основаны на работах Б. Франклина.

Второе издание Encyclopaedia Britannica (Edinburgh, 1777-1784) было значительно расширено и насчитывало уже 10 томов. Оно имело некоторые принципиальные отличия, не только от первого, но вообще от всех существующих в то время изданий такого типа. Это прежде всего введение персонологической компоненты в поток информации, публикация биографических статей о выдающихся исторических личностях и ученых. В предисловии подчеркивается, что знание «частной истории» («private history») будет демонстрировать человеческий характер истории и науки, сделает повествование как увлекательным, так и назидательным.

Третье издание Британники (1788-1797) было 18-томным и в значительной степени переработанным. Оно уже было связано с деятельностью специальных сотрудников, пишущих для нее статьи. Ими были священник (позже архиепископ) Джордж Глейг (Gleig) (1753-1840), автор статей «Любовь», «Метафизика», «История морали», «Клятва», «Страсти» «Политеизм», «Молитва», «Рабство», «Тайная вечеря», «Философия», и Джон Робисон (Robison) (1739секретарь Королевского общества Эдинбурга и профессор натуральТ.В. Артемьева, М.И. Микешин ной философии Эдинбургского университета, автор статей «Физика», «Пневматика», соавтор статьи «Философия». Начиная с третьего издания (Эдинбург, 1788-1797, в 18 томах), Британника начинает осознавать себя как издание нового типа и рефлектировать по поводу того, как организован текст энциклопедического изложения. Этому посвящено большое теоретическое предисловие.

Первоначальное знание о природе представляет ее как набор качеств. Сами по себе они различны, но человечески ум научается не только видеть эти различия, их но и отмечать в различных предметах и явлениях нечто общее. Так, например, «белизна» присуща столь различным вещам, как молоко, бумага, мел и пр. Философы, начиная с античности, пытались установить закономерности познания и увидеть систему в полученных знаниях. Для Локка это были субстанции, формы и идеи, для Юма — просто восприятия и идеи. Томас Рид говорил, что для того, чтобы правильно классифицировать объект, нужно представить себе его целиком, в одном акте восприятия. Если наше знание о мире, а точнее, наш метод познания несовершенен, то конечный результат напоминает рисунок неумелого художника или начальный эскиз, требующий значительной доработки. Однако необходимо выработать не только способ понимания мира, но и способ хранения знания1. Авторы Британники обосновывают свое право не следовать жестко заданной системе наук. Они предпочитают упорядочивать знание, а не жестко систематизировать его обращаясь к формальной (алфавитной), а не содержательной системе.

Британская энциклопедия принципиально отличались от энциклопедий и словарей ей предшествовавших. Дело не только в новом знании, но в самом принципе его «квантования». Они отказались от «философского метода» соотношения статей в соответствии с логикой развития наук и перешли к формальному, но более эффективному способу построения — алфавитному. Это свидетельствовало как о предельном развитии эпистемы классической эпохи, так и о попытке преодоления нового гносеологического кризиса.

Рядоположенность сюжетов в Британнике определена порядком букв алфавита и напоминает так называемую «форматную» расстановку книг в библиотеке, когда ради компактности жертвуют содержанием, а главным критерием становится размер. Книги расстанавливаются не по содержанию или авторам, а по формату, таким образом, что сочинения одного и того же автора, даже разные издания одного и того же сочинения, могут оказаться в разных частях библиотеки. В такой библиотеке нужно побегать, в ней нельзя сидеть у одной полки, зато это удобно для библиотекаря, который легко наводит порядок в подведомственном ему хозяйстве: книга положенная не на место сразу обращает на себя внимание своей физической непохожестью, она или больше, или меньше всех остальных. Впрочем, используя каталог, в такой расстановке так же легко ориентироваться, как и при расстановке систематической.

Encyclopdia Britannica. In XVIII volumes. Edinburgh, 1788-97. V. I. P. v-vii Т.В. Артемьева, М.И. Микешин 23 С другой стороны, отсутствие идеологической ангажированности и специфических эпистемологических стратегий делает Британнику изданием позитивистского типа, собирающего и классифицирующего информацию, но не перерабатывающего ее. По мнению авторов Британской энциклопедии, читатель сам знает, что ему делать с полученным знанием. В известной мере такая позиция является результатом уважения к личности читателя и предоставления ему возможности сделать свободный выбор. Британская энциклопедия и в дальнейшем эволюционировала не как система наук, а как описание известного знания, разрабатывая и развивая не принципы классификации, а научный аппарат1.

Третье издание Британники становится более историческим и «персонологическим», так как включает множество биографий. Включение биографического материала не является простым расширением издания. Оно обосновывается как необходимость иллюстрации к историческим событиям и придание им «человеческого измерения». Изменилось не только содержание текстов, но и сам характер энциклопедии. Размеры статей становятся более сбалансированными, а сами они — гораздо более информативными. Можно сказать, что именно с третьего издания Британника становится тем всемирно признанным авторитетным справочным изданием, которым является и по сей день.

Двадцатитомное четвертое издание Британники (1801-1809), по существу, было обновленный вариантом третьего. Оно вышло под редакцией эдинбургского ученого Джеймса Миллара (Millar, 1762-1827). В последующих изданиях соблюдается принцип постоянного пересмотра (continuous revision), согласно которому статьи подвергаются постоянному (хотя и не всегда значительному) обновлению.

За несколько первых лет своего существования Британника сильно изменилась. Из компилятивного трехтомника она превратилась в солидное многотомное издание, знакомящее с передовыми достижениями науки и техники.

Направление ее эволюции дает возможность проследить эпистемологические установки и ценностные доминанты энциклопедизма как социального феномена, его связь с национально-культурными реалиями.

Сравнивая великие энциклопедические проекты эпохи, можно заметить их особенности и принципиальные различия. Французская Энциклопедия стремилась заново осветить и описать все возможные направления и проявления «наук, искусств и ремесел», оставшись историческим памятником великой, но уходящей эпохи. Британская энциклопедия, задумывавшаяся эдинбургскими издателями как компилятивное и коммерческое издание, стала международным справочником, одним из наиболее авторитетных в современном мире.

Она начиналась скромно, но постепенно завоевала стабильно лидирующее поТак, 30-томное 15-е издание (1975 г.) делится на три части: «Микропедия» (Micropaedia), «Макропедия (Macropaedia) и «Пропедия» (Propaedia). «Микропедия» содержит краткие статьи для быстрой справки с отсылками к «Макропедии», состоящей из избранных развернутых статей. Однотомная «Пропедия» («Propaedia») выступает в роли вспомогательного указателя. По мере того как Британника приобретала электронный вид, роль такого аппарата переходила к поисковым системам.

24 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин ложение в мировой науке. Британника стремилась не к оригинальности, но к фундаментальности. Это во многом определило ее успех.

На определенных этапах научного развития упорядочивание и систематизация являются необходимым и принципиальным условием для дальнейшего движения вперед. Более того, в любую эпоху этот принцип является значимой составляющей научного развития. В настоящее время проблема энциклопедизма не потеряла своей актуальности, хотя с появлением сети Internet, приобрела новые измерения и качества. Исторический экскурс делает понятным закономерность стремления к демократизации знания и поиску новых средств его распространения и хранения. В этой связи особое значение приобретает анализ сети Internet как энциклопедии нового типа. Интернет сделал знание предельно доступными не только потому, что физически «приблизил» их к каждому пользователю компьютера, но и потому, что предложил логику их организации и систематизации. Место алфавитной классификации заняла поисковая система, дающая конкретный ответ практически на любой вопрос. Виртуальная реальность стала необходимым элементом повседневной жизни, в ряде случаев реальность и виртуальность сблизились до взаимозаменяемости и неразличимости. Это открыло новые возможности для социальных стратегий и экспериментов перешедших в эпоху виртуальной революции из «мира вещей» в «мир идей».

Сетевой энциклопедизм в значительной степени трансформировал традиционное представление об энциклопедии. Виртуальных энциклопедических проекты, обладают рядом специфических качеств и особенностей, например «объемностью» (одновременное существование нескольких, порой взаимоисключающих, версий) и «открытостью» (система не завершена и все время пополняется новыми сведениями). Информация, содержащаяся в Сети может быть противоречивой, невыверенной и даже ложной. Мировая паутина не производит знание, а лишь хранит его. У нее нет Мета-редактора (разве только если мы находимся внутри Матрицы) и нельзя задать такие параметры поиска, которые принесут нам только истинное знание. Поэтому потребителю ее сокровищ предстоит самому отделять истинное от ложного и выбирать из многих стратегий единственно верную. В определенном смысле пользователь Интернета должен обладать квалификацией, намного превышающей квалификацию читателя энциклопедии. Из пассивного читателя-потребителя он превращается в исследователя-сотворца. Если он не соответствует новым параметрам, то проигрывает. Таковы возможности нового энциклопедизма и плата за информационный комфорт.

Путь энциклопедизма как формы универсального знания от Просвещения к эпохе Интернета имел определенную логику и не был прямым. Идущие по нему должны были все время делать принципиальный выбор, который уводил их в сторону или же давал возможность, преодолев опасное место, двигаться дальше. Сегодня мы стоим у нового поворота, за которым пути исследовательских стратегий снова разойдутся. Но каждый делает свой выбор сам.

ЭНЦИКЛОПЕДИЗМ В ЕГО ИСТОРИИ

ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ

АНТИЧНОГО ЭНЦИКЛОПЕДИЗМА:

СПЕВСИПП, КСЕНОКРАТ, АРИСТОТЕЛЬ

–  –  –

Е сли под энциклопедизмом понимать осведомленность в различных областях знаний, стремление к знанию обо всем, то по крайней мере тенденцию к энциклопедизму мы обнаружим практически у всех древнегреческих философов-досократиках. Не случайно традиция приписывает всем первым философам сочинение с названием О природе, где под природой понимается все сущее. Как отмечает Ю. Шичалин, вплоть до Платона, переосмыслившего этот термин, под философией понимали «любознательность в широком смысле» или некую «специфическую осведомленность, ученость» (2, с. 22, прим.

2). Позиция одинокого Гераклита, противопоставившего себя всем современникам и агрессивно критиковавшего мудрость как многознание (fr. 35, 129 DK), лишь подтверждает правило. Гераклит действительно одинок со своим знаменитым тезисом: «многознание уму не научает» (fr. 40 DK).

В классическую эпоху стремление к многознанию проявляется еще более ярко. Оно формируется во многом под влиянием софистов, идеалом которых становится человек свободный, разбирающийся во всем и способный судить обо всем, ибо он обладает «общей культурой», как предлагает переводить термин И. Адо (1, с. 6). Воплощение этого идеала в жизнь и приводит к формированию так называемой «высшей школы» (риторическая школа Исократа, Академия Платона, Ликей Аристотеля), одна из главных задач которой — дать ученикам «общую культуру» как некое универсальное знание (Там же, с. 11-23).

Однако, помимо понимания энциклопедизма в широком смысле, можно говорить об энциклопедизме в узком его значении. В этом случае энциклопедизм означает не просто знание обо всем, а утверждение возможности универИ.Н. Мочалова, 2004.

28 И.Н. Мочалова сального, целостного, особым образом структурированного знания о мире (космосе). Уверенность в возможности такого универсального знания определяется пониманием космоса как определенным образом упорядоченного целого. Таким образом, энциклопедизм в узком смысле, будучи эпистемологической концепцией, должен иметь онтологические основания.

Думается, что с такой концепцией энциклопедизма мы впервые встречаемся в платоновской Академии. Можно ли говорить об энциклопедизме самого Платона? Да, если иметь в виду требование широкой образованности и его реализацию как в преподавании в Академии, так и в образовательной программе Платона. Нет, если иметь в виду универсальную науку. По мнению Платона, есть два самостоятельных мира: мир умопостигаемых идей, вечных, неизменных сущностей, и мир чувственно воспринимаемых вещей, изменчивых и бренных. О первом возможна наука, а втором — лишь мнение. Таким образом, с точки зрения Платона, единой универсальной науки быть не может.

Однако, отрицая существование единой науки, Платон разрабатывает универсальный метод — диалектику, закладывая тем самым основание энциклопедизма, но реализацию этой эпистемологической программы в полной мере мы видим у учеников Платона Спевсиппа и Ксенократа.

Отождествление идей Платона с субстантивированными общими понятиями и осознание возникающих в этом случае противоречий привело учеников Платона к отказу от признания идей-понятий в качестве самостоятельных, вечных сущностей, образующих мир истинного бытия. Как следствие этого решения можно рассматривать разработку Спевсиппом и Ксенократом собственных концепций, объясняющих как онтологические, так и гносеологические процессы. Ключевым понятием становится понятие : вместо поиска образцов (правильных определений идей), что было основной задачей в рамках платоновской объясняющей модели «образец-копия», начинается поиск «начал», «начал» умопостигаемых и чувственных вещей, «начал» познания, «начал» всего сущего в целом.

Как показывает анализ текстов Аристотеля и сохранившихся фрагментов сочинений академиков, Спевсипп и Ксенократ понимали «начало» как элемент. Анализируя различные значения данных терминов в так называемом «философском словаре» (Met. V), Аристотель отмечает, имея в виду академиков, что элементами они «именуют то, что будучи одним и малым, применимо ко многому» (Arist. Met. 1014 b 3-5). Поэтому, делает вывод Аристотель, «элементом называется и малое, и простое, и неделимое. Отсюда и возникло мнение, что элементы — это наиболее общее, так как каждое такое наиболее общее, будучи единым и простым, присуще многому — или всему, или как можно большему числу» (Там же, 1014 b 8-10; cр.: 1024 b 1-5). Таким образом, «начало» как элемент — это единое, малое, простое, неделимое, наиболее общее, так как каждый элемент присущ многому.

Определить другие характеристики академического позволяет обращение к двум первым главам одиннадцатой книги «Метафизики», в которых И.Н. Мочалова 29 Аристотель предлагает разбор академических трудностей. Рассматривая различные интерпретации «начал», Аристотель формулирует онтологическое определение как «первого по природе» (Met. 1059 b 30), поясняя, что «уничтожение начала в этом случае упраздняет и все, началом чего оно является», ибо «начало есть то, что вместе с собой упраздняет (другое)» (Met. 1059 b 39-1060 a 1). Такое определение аналогично онтологическому определению элемента, согласно которому «элемент должен предшествовать тому, элемент чего он есть», причем такое понимание элемента предполагает, что «ни один из элементов не может быть тождественен тому, что состоит из элементов» (Там же, 1070 b 2-6).

Таким образом «начало» как элемент, обладая существованием раньше чем то, началом чего оно является, и отличаясь от него, должно существовать отдельно. Способностью существовать отдельно, или иначе, быть существующим самим по себе, может характеризоваться только сущность, ибо «существовать отдельно и быть определенным нечто больше всего свойственно сущности» (Там же, 1029 a 27-28; ср.: 1017 b 24-25). Следовательно, субстанциональность означала понимание начала-элемента как сущности. Таким образом, можно сказать, что «начала-элементы», как и идеи Платона, оказались вечными и неизменными сущностями, однако, в отличие от последних, «начала» рассматривались как предельно простые сущности и именно поэтому, с точки зрения академиков, они могли выступать в качестве общих, универсальных. Как, вероятно, полагали академики, они нашли «кирпичики»

мироздания, оставалось его только построить.

Действительно, на основе рассмотренной выше концепции в Академии возникло учение, получившее название «происхождение через добавление», или «системы происхождения». Согласно этому учению, то, что существует раньше, в соответствии с изложенным выше пониманием «начала», понимается как более простое, элементарное, а значит — универсальное, общее. Числа поэтому рассматриваются как первые элементы и наиболее общие роды, в свою очередь, точка полагается родом по отношению к линии и т.д. У Секста Эмпирика подобная система изложена следующим образом: «... пространственные фигуры мыслятся раньше (физических) тел, имея бестелесную природу. Но они в свою очередь не являются началами всего. Им, согласно их (академиков. — И.М.) понятию, предшествуют плоские фигуры, потому что пространственные состоят из них. Но и плоские фигуры никто не сочтет элементами сущего, потому что каждая из них опять состоит из предшествующих ей, то есть линий, а линии предполагают мыслимые раньше их числа» (Sext. Emp. Adv. math. X, 260-261).

В этом случае процесс происхождения понимается как процесс конкретизации более общего (элементарного) через так называемое «добавление». «Под требующим добавления, — уточняет Аристотель в Аналитике, — я разумею то, что, например, единица есть сущность, не имеющая положения, точка же сущность, имеющая положение, это последнее и есть добавление» (Arist. Anal.

30 И.Н. Мочалова Post. 87 a 31-37). Такое понимание «происхождения» означало, что наиболее конкретное (чувственно воспринимаемые вещи) менее всего обладало существованием, а наиболее элементарное, универсальное наделялось им в большей степени и от его существования зависело все остальное.

Таким образом дуализму платоновских диалогов, предполагавшему два рода сущего: идеи — истинно сущее как чистое, вечное, имеющее божественную природу, существующее само по себе, самотождественное и чувственно воспринимаемый мир, являющийся лишь его подражанием; академики противопоставили онтологическую иерархию сущностей, представляющую «движение» от первых, наиболее простых «сущностей-начал», обладающих наибольшей степенью существования, так как наибольшая простота предполагает онтологическую первичность, через целый ряд сущностей, имеющих более низкий онтологический статус, к чувственно воспринимаемому миру. Это означало, что космос, или иначе, все сущее, может быть представлен как единое, определенным образом структурированное целое.

Можно предположить, что наиболее последовательный вариант онтологической иерархии был разработан Ксенократом. Так например, Теофраст, говоря о сторонниках этого учения, сообщает, что большинство из них, по имени Теофаст называет только Спевсиппа и Гестия, рассматривая цепочку возникновений, производят числа, поверхности, тела (речь идет о трехмерных геометрических телах), а «остальное обходят молчанием, не упоминая о небе и остальных вещах». Исключение, по мнению Теофраста, представляет Ксенократ, который из первых начал, Единого и Неопределенной двоицы, cтроит весь космос, «сходным образом образуя чувственные, умопостигаемые, математические и даже божественные вещи» (Xen. fr. 26). Аристотель также характеризует Ксенократа как утверждавшего, что «эйдетические числа порождают все, начиная от линий и плоскостей, вплоть до сущности неба и чувственно воспринимаемых вещей» (Arist. Met. 1028 b 24-27).

Таким образом, отождествление идей и чисел позволило Ксенократу обосновать следующую онтологическую иерархию. В качестве двух первых начал сущего Ксенократ принимает Единое, являющееся первым числом-эйдосом, Богом, Благом и Умом, и Неопределенную двоицу — следующее эйдетическое число, выступающую в качестве Души и Материи. Взаимодействие Единого и Неопределенной двоицы производит остальные эйдетические числа; эйдетические числа, в свою очередь, выступают как начала идеальных геометрических фигур — неделимых линий, треугольника, пирамиды, которые он рассматривает как начала элементов чувственно воспринимаемого космоса (огня, воды, воздуха, земли и эфира) (Xen. fr. 39; cр.: frr. 37-38; 54; Arist. De Anima 404 b 18-20).

Оригинальную концепцию универсума предложил и старший товарищ Ксенократа Спевсипп, ставший приемником Платона по руководству Академией. Анализ сохранившихся свидетельств и фрагментов показывает, что в определенный момент он отказался от принятой Ксенократом онтологической И.Н. Мочалова 31 иерархии, математический редукционизм которой был подвергнут резкой критике со стороны Аристотеля. Думается, что именно влияние критики во многом и определило формирование логической интерпретации академической «системы происхождения», предложенной Спевсиппом, чтобы избежать сведения физического мира к математическому.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 22 |
Похожие работы:

«Ученые записки Таврического национального университета имени В.И. Вернадского Серия «Философия. Культурология. Политология. Социология». Том 27 (66), 2014. № 1, С. 242-246. УДК 008:687.016 МОДА КАК ОТРАЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ (НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА П. ПУАРЕ) Яншина С. В., Курамшина Ю.В. Таврический национальный университет имени В. И. Вернадского, Симферополь, Украина E-mail: Svetlana230993@mail.ru В статье охарактеризовано творчество реформатора женского костюма и выдающегося модельера начала...»

«Я. Фебер, Е. Петруцийова ИДЕЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ И ЕЕ ОБОСНОВАНИЕ (опыт чешских и словацких исследований)1 Русская философия – это особый вид философии, возникший в России в конце XIX в. и достигший расцвета в первой половине XX в. Основным признаком русской философии является ее религиозный характер. После победы социалистической революции представители русской религиозной философии творили в эмиграции. В социалистической России эта традиция была почти забыта. В 90-е годы XX в. произошло...»

«РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ И.А. Хасанов Феномен времени Часть II. Субъективное время Выпуск I. Москва РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ И.А. Хасанов Феномен времени Часть II. Субъективное время Выпуск I. Две гносеологические позиции в философии. Субъективное пространство и субъективное...»

«Мартьянов Евгений Юрьевич ЭТИКА ТЕНЕЙ: ЧУВСТВЕННАЯ ИНТУИЦИЯ В ФИЛОСОФИИ МОРАЛИ А. И. ТИТАРЕНКО Исследование определяет главное содержание этики А. И. Титаренко как идеи чувственной интуиции криптосистемы внутри ортодоксальной советской этики. Работа развивает идею о влиянии на этику А. И. Титаренко таких философов как Н. О. Лосский и С. Л. Франк. Чувственная интуиция выступает как инструмент исследования неклассической (неаристотелевской) морали этики теней. Статья определяет ведущую роль А. И....»

«УДК 394 Табакаев Юрий Васильевич Tabakayev Yury Vasilyevich доктор философских наук, D.Phil. in Philosophy, профессор кафедры философии, социологии Professor, Philosophy, Sociology и правоведения and Jurisprudence Department, Горно-Алтайского государственного университета Gorno-Altaisk State University Благовская Евгения Васильевна Blagovskaya Evgenia Vasilyevna кандидат философских наук, PhD in Philosophy, Assistant Professor, доцент кафедры психологии и социальной работы Psychology and Social...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А.Ф. Степанищев, Д.М. Кошлаков НАУЧНАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ: ПРЕДЕЛЫ ПЕРЕПУТЬЯ Брянск Издательство БГТУ ББК 87 С 79 Степанищев, А.Ф. Научная рациональность: Пределы перепутья: [Текст] + [Электронный ресурс]: монография / А.Ф. Степанищев, Д.М. Кошлаков. – Брянск: БГТУ, 2011. – 239 с. ISBN 978-5-89838-517-0 Рассмотрены проявления проблемы перепутья научной рациональности и наблюдающиеся в условиях постнеклассического знания тенденции к ее...»

«ВЛ А Д И М И Р ТА РАСОВ ФИЛОСОФСКИЕ РАССКАЗЫ для детей от шести до шестидесяти лет с рисунками Насти Тарасовой c ФИЛОСОФСКИЕ РАССКАЗЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ ОТ ШЕСТИ ДО ШЕСТИДЕСЯТИ ЛЕТ / Тарасов В.К. — М.: Издательство «Добрая книга», 2011 — 160 с. ISBN 978–5–98124–515–2 Когда дети вырастают и становятся взрослыми, они, тем не менее, в глубине души остаются Детьми — кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. Этим Детям и адресована новая книга Владимира Тарасова, которая в интересной и понятной для Детей...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение – средняя школа №9 города Аткарска Саратовской области проект на тему: «Литература нового поколения». Выполнила ученица 10 класса Селина Ирина. Произведения, которые сегодня могут заинтересовать многих, это произведения постмодернизма. Цель: привлечь внимание к литературе постмодернизма.Задачи: 1) познакомиться с философией и понятием постмодернизма;2) выяснить отношение подростков к чтению современной литературы; 3) проанализировать произведения...»

«Г. ПОМЕРАНЦ ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ Посвящается моей жене Зинаиде Миркиной МОСКВА СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ ББК 83 ЗР7 П 55 Творчество Достоевского постигается в свете его испове­ дания веры: «Если бы как-нибудь оказалось. что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины.» (вне любой философской и религи­ озной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в...»

«ПРАВИЛА ДЛЯ АВТОРОВ НАУЧНОГО ЖУРНАЛА «СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЙ ВЕСТНИК ПРИКАСПИЯ» Общая информация Основная цель журнала – содействие научным исследованиям, публикация оригинальных научных статей и обзоров преимущественно социально-гуманитарной направленности, посвященных фундаментальным и прикладным проблемам в области философии, социологии, культурологии, психологии и педагогики. В журнале публикуются результаты научных исследований по следующим направлениям: философия, социология,...»

«ВЯЧЕСЛАВ КОРНЕВ ФИЛОСОФИЯ ПОВСЕДНЕВНЫХ ВЕЩЕЙ UNITED RESS Москва УДК 140.8 ББК 87 К67 Корнев, В. В. К67 Философия повседневных вещей / Вячеслав Вячеславович Корнев. – М.: ООО «Юнайтед Пресс», 2011. – 250 с. ISBN 978-5-4295-0011-9 Нас окружают вещи, о которых мы мало что знаем. Мы видим их каждый день, включаем и выключаем, эксплуатируем, коллекционируем, даже влюбляемся в них, – но совершаем все это привычно, некритически, механически. В результате далеко не всегда понимаем мир, в котором живем....»

«marted 2 luglio 13 НОВЫЙ&МЕТОД&РАЗВИТИЯ& МЕЖДУНАРОДНОГО&СОТРУДНИЧЕСТВА&В& ПРОЕКТРИРОВАНИИ&ПОРТОВ&И& ИНФРАСТРУКТУР предлагаемый “PROGETTO&WORLD” marted 2 luglio 13 PROGETTO'WORLD'совместно'с'Международным' исследовательским'центром'освоения'окружающей'среды'и' моря'–'CISVAM''и'компанией'WORLD'AREA'NAUTIC участвует'в'международном'морском'салоне'«SNIM'–'SALONE'NAUTICO'DI' PUGLIA»,'представляя'свою'предпринимательскую'философию Мы'живем'в'эпоху'взятой'на'вооружение'ведущими'странами'мира'политики'...»

«Журнал Политический класс Политический класс 43 (07-2008) Журнал Политический класс Капитализм и Капитализм и демократия. Исторические сети взаимодействий В «Политическом классе» философы Валентина Федотова и Владимир Колпаков опубликовали серию статей о капитализме. Авторы раскрыли природу капитализма в его соотнесении с этикой, национализмом, государством, проследили особенности его генезиса и динамики. В продолжение этой темы представляется актуальным затронуть...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2011 Философия. Социология. Политология №2(14) ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ УДК 740 М.Ю. Кречетова ВОПРОС О ПОДЛИННОСТИ: Т. АДОРНО VERSUS М. ХАЙДЕГГЕР Статья посвящена исследованию аргументов Т. Адорно в его книге «Жаргон подлинности. О немецкой идеологии» против экзистенциальной философии М. Хайдеггера и, прежде всего, против его понятия «подлинности». Приводится каталогизация аргументов, а также эксплицируется основной пункт критики – оправдание...»

«М.В.ТАРАСОВА, В.И.ЖУКОВСКИЙ КОММУНИКАТИВНЫЕ ОСНОВЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ Красноярск 2010 ББК Рецензенты: Д.В.Пивоваров, доктор философских наук, профессор Н.С.Буртасова, кандидат философских наук, доцент Коммуникативные основы художественной культуры: Монография/ В.И.Жуковский, М.В.Тарасова, Сибирский федерал. ун-т;. Красноярск, 2010. – 179 с. ISBN Монография «Коммуникативные основы художественной культуры» посвящена раскрытию коммуникативного механизма культуры и роли художественной...»



 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.