WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 20 |

«Н. М. Добрынин ФЕДЕРАЛИЗМ ИСТОРИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Новосибирск «Наука» УДК 342.1/.3 ББК 67.400 Д57 Рецензенты ...»

-- [ Страница 2 ] --

Сегодня в отечественной юридической науке появились концептуальные разработки ряда исследователей, которые попытались предельно строго в научном отношении кодифицировать феномен федерализма для понимания его отличия от прочих форм государственного устройства. В. Н. Лысенко, например, рассматривает федерацию как промежуточное состояние между унитарным и конфедеративным государством. «Федеративное государство является “компромиссным” вариантом государственно-территориального устройства, компромиссом между централизацией и децентрализацией государственной власти, где полномочия и предметы ведения разграничены между федерацией и ее составными частями». По сути дела, здесь В. Н. Лысенко переходит с языка теоретической концептуализации на язык политической практики и рассматривает федерализм как результат столкновения политических интересов различных властных субъектов. Неоднородность государства — реальный факт, а потому экономическая, историческая, управленческая и прочая целесообразность требует дробления единой территории на составные самоуправляющиеся части. С точки зрения центральной власти наиболее перспективно такое перераспределение полномочий, когда регион полностью зависит от центра и выполняет для него всю наиболее трудоемкую работу.

С точки зрения власти региональной наиболее благоприятной является ситуация, когда все реальные полномочия сосредоточены на региональном уровне, а федеральный уровень служит лишь для обеспечения коллективной безопасности объединившихся регионов. В этом противопоставлении выражаются властные амбиции конкретных лиц, а потому центр исходно тяготеет к унитарному государству, а регионы — к конфедеративному. Когда Лысенко В. Н. От Татарстана до Чечни: Становление нового российского федерализма. М., 1995. С. 4.

силы обеих противостоящих сторон примерно равны, так, что одна не может подавить другую, возникает федерация.

В. Н. Лысенко следующим образом обозначает отличие федерации от конфедерации и унитарного государства.

«Федерацию от конфедерации отличают следующие основные черты:

— единая территория, население, живущее на данной территории;

— наличие общефедеральных органов власти, действующих на всей территории государства;

— наличие конституционных гарантий территориальной целостности государства, отсутствие у частей государства права выхода из него;

— невозможность для субъектов федерации вступать в какие-либо государственные союзы за ее пределами.

Федерацию от унитарного государства отличают следующие признаки:

— конституционное, договорное или конституционно-договорное разделение полномочий между федеральным центром и субъектами федерации;

— конституционные гарантии территориальной целостности субъектов федерации;

— самостоятельность субъектов федерации в осуществлении принадлежащих им полномочий;

— право выбора субъектом федерации формы своей политической организации;

— право участников федеративных отношений на двустороннее (как горизонтальное, так и вертикальное) регулирование государственных полномочий».

По мнению В. Н. Лысенко, конфедерация является всего лишь переходной формой, которая эволюционирует либо к федерации, либо к распаду. «Совмещая в себе черты как международно-правовой, так и государственно-территориальной организации, она под воздействием тех или иных причин зачастую теряет равновесие, необходимое для ее сохранения».

Из этого утверждения, по сути, следует вывод, что федерация — промежуточное состояние между унитарным государством и распадом.

Но В. Н. Лысенко не ограничивается таким выводом и отмечает: «Характерно, что к федеративной форме устройства перешли только конфедерации с мононациональным составом населения (США, Швейцария, Австралия), а многонациональные конфедерации (Австро-Венгрия, Швеция, Норвегия и ряд других) распались».

Отсюда следует невозможность для России идти по пути конфедеративного устройства. Так как наша страна — многонациональное госуЛысенко В. Н. От Татарстана до Чечни. С. 5–6.

Там же. С. 5.

Там же.

дарство, то превращение ее в конфедерацию в рамках этой модели неизбежно приведет к ее распаду без возможности вернуться обратно к федеративному устройству. Это ставит нас перед выбором: федерация или унитарное государство. Мнение В. Н. Лысенко по поводу этой альтернативы также вполне однозначно. Исследуя отличительные особенности существующих в мире федеративных государств, он отмечает у всех у них две основные сходные черты: огромность территории (лишь тоталитарный Китай с такими размерами остается унитарным государством) и многонациональность. По этим двум параметрам Россия соответствует критериям федеративного государства, а само их выдвижение означает, что В. Н. Лысенко считает основанием для формирования федерации издержки управления огромными территориями и необходимость согласования и включения интересов отдельных народов в рамках единого государства.

В рамках исследования федерализма существует также ряд достаточно убедительных теорий функционалистского плана, которые рассматривают федерацию как некий инструмент общества, предназначенный для выполнения определенных задач. «Понятие “федерализм” содержит философию качественно определенного государственного устройства. Оно составляет теоретико-методологическую основу организации федеративного устройства. А федерация — тип реальной государственной организации, соответствующей всем принципам федерализма и являющейся воплощением его философии». П. Кинг считает, что реализация федерализма может осуществляться и помимо федерации, в то время как федерация без федерализма невозможна.

Иными словами, федерация выступает в качестве конкретной реализации федерализма как абстрактного мировоззренческого явления, имеющего ряд принципиальных характерных черт. Явление федерализма укоренено в правовых представлениях общества, конституированных в рамках правовой общественной системы, существующей в мире. Таким образом, имеется некое «соглашение об основах», реализующееся затем в юридической практике в конкретных формах. Основанием для образования федерации в данной модели считается добровольное соглашение о соединении государств или других территориальных образований.

«Иначе говоря, в науке доминирует мнение, что федерация, как более демократичная форма государственного устройства, создается на основе союза, соглашения или договора между заинтересованными государственными и подобными образованиями. Только на основе такого подхода к выяснению природы федерализма возможно объяснить приКарапетян Л. Международная практика федерализма и проблемы Российской Федерации // Федерализм: История. Теория. Практика. 2001. № 1. С. 68.

Калина В. Ф. Национальные модели федерализма и особенности их становления // Социально-гуманитарные знания. 1999. № 2. С. 198–213.

чины прогрессивного развития федеративных государств и недолголетия псевдофедераций». Вместе с тем нужно отметить, что в реальной человеческой истории было не так много государств-федераций, при этом даже существовавшие федерации чаще всего возникали не в результате договора, а в результате насильственного объединения с последующим перераспределением власти в пользу подчиненных регионов для удобства управления или большей демократизации общественных отношений.

Не вызывает сомнения, что трансформация унитарного государства в федеративное соответствует большей демократичности управления в случаях, которые были отмечены В. Н. Лысенко: большой объем территории и многонациональность. Однако нельзя выводить федерализм из демократии, ибо в некоторых случаях федерализм сосуществует отнюдь не с либеральным обществом, эта модель основана на универсализации американского опыта, как и некоторые другие модели исследователей из США.

Профессор В. Е. Чиркин предпринимает попытку рассмотреть федерализм с иной точки зрения. Он порывает с существующей на Западе моделью представления федерации как «воплощения идеи федерализма», представляя федерацию как способ умиротворения властных воль. Как несложно убедиться, это уже совсем другая функция. Федерализм здесь предстает «прежде всего не как совокупность структур и норм, а как процесс, призванный заглушать конфликты центра и мест, устанавливать их взаимодействие, обеспечивать наиболее целесообразные в данных условиях методы управления». Здесь федерализм лишается своего самостоятельного мировоззренческого значения, он «характеризуется в зависимости от политической конъюнктуры в деятельности властвующих сил. Он сводится лишь к отдельным элементам управления, а не рассматривается как форма государственного устройства, с определенной совокупностью принципов, структур и норм». Так как в управлении каждой территорией желательно применять наиболее подходящие для нее средства и методы, требуется разделить государство на территории, в управлении которыми эти средства и методы следует различать.

В. Е. Чиркин категорически возражает против того, чтобы считать необходимым для федерации добровольность объединения регионов в государство и их суверенность в рамках собственной территории, чему, Карапетян Л. Международная практика... С. 69.

Riker W. H. Federalism... Р. 42–56.

Чиркин В. Е. Государственная власть субъекта федерации // Гос-во и право.

2000. № 10. С. 5–12.

Чиркин В. Е. Модели современного федерализма: Сравнительный анализ // Госво и право. 1994. № 8–9. С. 8–9.

Карапетян Л. Международная практика... С. 69.

по его мнению, явно противоречат «факты объединения отдельных государств и территорий в единое государство “с применением военной силы” или “на основе прямого давления на враждующие стороны” международных организаций». В качестве примера можно привести ситуацию в Индии, где в конституции государства закреплена федеративность, «но там создают, делят, реформируют штаты, изменяют границы без их согласия, на основе обыкновенного (даже не конституционного) федерального закона. Нигерия несколько раз перекраивалась даже не законами, а актами военных властей, никто никого о каком-либо союзе не спрашивал».

Можно рассмотреть подобный подход в качестве реалистичного, исходящего не из представления о правильной федерации (тем более что вряд ли можно обосновать объективно правильность этой модели федерации), а из анализа федераций существующих, которые реально складываются в тех или иных условиях. Вряд ли можно охарактеризовать Индию как псевдофедерацию, ибо помимо описанных фактов можно привести и другие, в частности — отдельные регионы там не являются полностью бесправными, в отличие от регионов в СССР периода коммунистической диктатуры. В данном подходе федерализм выступает выражением соединения конкретно-исторических воль на одном пространстве, а не абстрактных идеологических формул. Поэтому цели создания федерации могут быть разные. В Индии штаты формируются по признаку этнолингвистической общности, а в Нигерии — для равномерного распределения племен, чтобы ни в одном из штатов ни одно из них не могло оказаться в большинстве. Различие целей означает инструментальный характер федерализма, который при этом не перестает быть федерализмом.

Таким образом, мы убеждаемся, что интересующее нас явление нельзя рассматривать в качестве реализации идеальной абстрактной сущности федерализма, в то время как сам федерализм представляет собой многообразие различных моделей различной направленности, от либеральных до полутоталитарных, каждая из которых обусловлена своими собственными задачами. А значит, федерализм не есть нечто устоявшееся, он есть нечто формирующееся, нечто непрерывно развивающееся в истории, и именно его динамический аспект и играет наиболее важную роль, отражая саму динамическую природу федерализма.

Вместе с тем нельзя преувеличивать изменчивость федерализма, игнорируя прямо его постоянную составляющую, остающуюся неизменной в различных конкретных условиях. В противном случае становится Карапетян Л. Международная практика... С. 69–70.

Чиркин В. Е. Закрыть Америку?! // Гос-во и право. 1997. № 2. С. 124.

Калина В. Ф. Национальные модели... С. 198–213.

Бусыгина И. М. Германский федерализм... С. 110–120.

не совсем понятным, чем федерализм отличается от всего остального, от того, что федерализмом не является.

«Бесспорно, что общие определения, понятия должны развиваться и уточняться в соответствии с исторической практикой и ее научным осмыслением. Но при этом не следует забывать, что эти уточнения не могут изменить сущностную характеристику рассматриваемого явления или предмета. Веками утвердившееся в науке определение понятия “федерализм” и принципы образования федеративного государства не могут претерпеть существенные изменения в связи с тем, что современная историческая практика их создания связана с применением военной силы, внешнего давления, с целью растворения племен или желанием отдельных субъектов иметь более высокий конституционный статус по сравнению с другими». Эта позиция Л. Карапетяна, впрочем, нуждается в уточнении, так как говорить о том, что понимание федерализма «утверждалось веками», не вполне корректно. Термин федерализм в применении к государственным системам, существовавшим до XVIII в., требует заключения в кавычки, так как тогда федерализма не было, а были лишь отдельные его элементы, не обладающие необходимой целостностью и системностью. После XVIII в. федерации возникают в различных точках земного шара, но, во-первых, их число невелико, а во-вторых, обобщение теоретического опыта по их формированию происходит значительно позднее, нежели возникновение и становление этих государств.

В мире не так уж много успешных федераций: США, Канада, Бразилия, Швейцария и немногие другие. Учитывая, что федеративных государств — около двадцати, причем подавляющее большинство из них представляют собой крайне нестабильные образования, а почти все стабильные федерации сформированы в рамках западно-европейской культуры, говорить о богатом опыте осмысления федерализма в мире не приходится. И сам опыт достаточно мал и однобок, и осмысление его односторонне, а иногда и откровенно тенденциозно. Все это позволяет нам усомниться в том, что в вопросе понимания природы федерализма вообще существует устоявшаяся традиция, которая может претендовать на общемировую значимость (мы не говорим об американской традиции осмысления американского же федерализма ввиду ее локального характера). Тем более сомнительным кажется вопрос о том, что «современная практика» создания федераций связана преимущественно с силовыми методами. Скорее силовым методом формировались пракЛысенко В. Н. Россия — федеративное государство // Россия и современный мир. 1997. № 2. С. 28–32.

Карапетян Л. Международная практика... С. 72.

Чиркин В. Е. Государственная власть... С. 5–12.

Лысенко В. Н. От Татарстана до Чечни. С. 5.

Лысенко В. Н. Россия... С. 28–32.

тически все федерации из ныне существующих, кроме разве что США и Швейцарии, а это позволяет нам говорить, что в подавляющем большинстве своем федерализм и был сформирован в государстве либо силовым путем, либо путем демократизации некогда связанного насилием унитарного государства. Возражения против позиции В. Е. Чиркина кажутся тут несколько предвзятыми.

Вообще спор между сторонниками и противниками разномодельности федерализма приобретает в настоящее время принципиальные черты, так как он лежит в русле противопоставления двух основных традиций истолкования федерализма, которые сложились в мировой и отечественной мысли.

Некоторые исследователи на разных основаниях утверждают преимущественную универсальность федерализма и его не сводимый к культурным и ситуационным особенностям характер. Э. В. Тадевосян считает, что вообще нельзя говорить о федерализме, отрицая его модели. По сути, здесь указывается, что само по себе это явление, как и любое культурно-историческое явление вообще, существует только в рамках своей конкретики, теоретическим обобщением которой и служит бытующее в общественной мысли представление о федерализме. Таким образом, это теоретическое представление не может иметь бльшую значимость, нежели сама предшествующая ему конкретноисторическая практика, по мотивам которой это представление и возникает. Это ставит нас перед необходимостью признать, что существующие федеративные государства являются видовыми образованиями по отношению к общему понятию о федерализме. С этой точки зрения американский федерализм, канадский федерализм и российский федерализм различаются принципиальными сущностными качествами. В целом мы склонны согласиться именно с этой точкой зрения.

1.2. Федерализм и федерация:

понятие и соотношение Термины, обозначающие категории федерализм и федерация, традиционно рассматриваются в одном ряду то в качестве самостоятельных, то в качестве синонимов. Так, например, в словаре по федеративной проблематике федерализм определяется как форма государственности, в основе которой лежат следующие принципы: формирование геополитического пространства государства как единого целого из территориальных членов (субъектов) федерации (штатов, кантонов, земель, республик и т. д.); наделение субъектов федерации учредительной властью, обладание ими ограниченным суверенитетом, включая принятие собственной конституции; разграничение компетенции между федерацией и субъектами, закрепленное в федеральной конституции;

Калина В. Ф. Национальные модели... С. 198–213.

наличие у каждого субъекта федерации правовой и судебной систем;

одновременное существование единого федеративного (союзного) гражданства и гражданства союзных единиц.

Юридическая энциклопедия под редакцией М. Ю. Тихомирова понятие федерализма определяет как принцип территориальной организации государства, предполагающий его устройство в форме федерации;

как одну из важнейших основ конституционного строя, где субъекты федерации имеют свои собственные полномочия, которые не могут быть изменены федеральной (центральной) властью в одностороннем порядке.

М. С. Саликов отмечает, что при таком подходе федерализм приравнивается к форме государственности, иными словами — к форме государственного устройства. Ученый полагает, что если федерализм олицетворяет собой идеологию, принципы государственного устройства территории, то федерация выступает государственно-правовой оболочкой этой идеологии. Иначе говоря, федерализм и федерация соотносятся как содержание и форма. Федерализм названный автор определяет как гармоничную концепцию взаимодействия различных уровней публичного властвования, функционирующую на основе взаимно согласованных правил для достижения целей, стоящих перед данным обществом, и при использовании способов и методов, свойственных достигнутому им уровню цивилизационного порядка.

Согласимся с мнением М. С. Саликова о необходимости размежевания категорий «федерация» и «федерализм» и рассмотрении федерации в качестве одной из форм проявления федерализма. Федерализм — явление более широкое и содержательное, чем федерация. Если федерация в государствоведении традиционно трактуется как одна из форм государственного устройства, политико-территориальной организации государства, то федерализм в прокрустово ложе политикотерриториальной формы государства не поместишь.

Что касается федерализма как идеи, гармоничной концепции взаимодействия различных уровней публичного властвования, то в данном случае отличие нашей позиции от позиции М. С. Саликова состоит в следующем. Во-первых, автор, по сути, отождествляет применительно к федерализму такие понятия, как идеология и концепция. Вряд ли это оправданно. Идеологию мы трактуем как системную интерпретацию реальности (в нашем случае политической) под заданный результат. В свою очередь, идеология может выражаться через концепции как развитые формы фиксации научного, научно-практического знания, но не Федерализм: Энциклопедический словарь. М., 1997. С. 244, 245.

Тихомирова Л. В., Тихомиров М. Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М. Ю. Тихомирова. М., 1997. С. 474.

Саликов М. С. Сравнительный федерализм США и России. Екатеринбург, 1998. С. 39.

Там же. С. 40, 41.

только через них. Полагаем, что федерализм, будучи многомерным социальным явлением, получает научное осмысление и выражение в том числе и на концептуальном уровне. Но очевидно, что он выражается и в иных научных, а также идеологических построениях (гипотезы, теории, идеи, доктрины, программы политических партий, общественнополитические акции, конкретно-социологический анализ государственных процессов и т. д.).

Во-вторых, федерализм нельзя сводить и к определенной идеологии. Полагаем, что федерализм вбирает в себя все социальные феномены и отношения, непосредственно связанные с территориальной децентрализацией государства, заключающейся в первичном разделении его территории на квазигосударственные образования (в некоторых случаях в варианте внутренних государств), самостоятельность которых не подрывает (не исключает) суверенитет государства в целом, а им определяется. Эту форму политико-территориальной децентрализации в рамках общепринятого подхода мы именуем федерацией как одной из форм государственного устройства.

В-третьих, в работе М. С. Саликова федерализм наделяется таким исходным качеством, как гармоничность. Федерация, по мнению этого автора, гармонична по определению. Думается, что это непродуктивная идеализация, которая небезопасна для научно-практического использования, поскольку, с одной стороны, снимает проблему совершенствования федеративных отношений, а с другой — заставляет трактовать федерализм как универсальный тип государственности, пригодный для всех народов и на все времена. При этом игнорируется тот факт, что унитаризм также имеет свою внутреннюю децентрализацию и в ряде случаев уместнее, чем федерализм.

На наш взгляд, федерализм в целом или в какой-то из своих составляющих вполне может быть незрелым, негармоничным. Это может быть обусловлено различными факторами или их комплексом, например неорганичностью федеративной модели для конкретно-исторических условий данной страны. В любом случае, при устоявшемся федеративном выборе объективная оценка федерализма как незрелого, негармоничного, искаженного, лишь формально декларированного (фантомного) задает объективный вектор развития федеративных отношений, глубину и характер необходимых преобразований.

Итак, резюмируя наши вводные размышления о федерализме и федерации, укажем, что, на наш взгляд, федерализм — это весь спектр явлений и отношений, непосредственно связанных с федеративной формой государственного устройства. В чем заключается названная связь? В том, что выделенные нами явления (отношения), во-первых, определяют становление, существование, развитие, Riker W. H. Federalism… Р. 3–14.

Лысенко В. Н. Россия... С. 28–32.

а порой и умирание, демонтаж федерации; во-вторых, существенным образом влияют на вышеперечисленные процессы; в-третьих, выражают разные аспекты федерации, образуют ее «телесную» оболочку.

При заявленном подходе федерализм вбирает в себя экономические, духовно-культурные (в том числе идеологические и научные), политико-правовые явления и закономерности, определяющие федеративную модель, существенно влияющие на нее, выражающие, оформляющие ее в разных сферах жизни государства и общества.

С учетом сказанного в общей структуре федерализма как сложного системного социального феномена оправданно выделять, например, экономический федерализм (в том числе бюджетный), федерализм как правовое явление, федерализм как элемент политической культуры и политической системы общества. Очевидно, что к федерации как форме государственного устройства такой подход приложить затруднительно.

Что такое экономическая федерация, идеологическая федерация, юридическая либо бюджетная федерации? Мы приходим к закономерному выводу о том, что федерация в действительности является оболочкой во всей системе федерализма, отражая конкретные духовнокультурные, социально-экономические, правовые и политические проявления федерализма в устройстве государства.

Обратим особое внимание на правовую составляющую федерализма. Право — главный инструмент формализации различных проявлений федерализма в условиях конкретной страны, объективация данных проявлений в федеративном устройстве государства. Правовой инструментарий федеративных отношений многообразен. Так, например, говорят о правовом принципе федерализма, естественно, придавая ему статус конституционно-правового принципа.

Н. А. Богданова рассматривает принцип федерализма в качестве одного из принципов конституционного строя. С ее точки зрения, он определяет территориальное распределение власти, форму государственного и регионального устройства. По значимости и систематизирующей роли в науке конституционного права Н. А. Богданова выделяет следующие принципы: фундаментальные, общие (конституционноправовые); базовые (блоковые); специальные. Интересно, что наряду с принципом федерализма она вводит принцип федерации (специальный принцип), определяющий соотношение прав субъектов федерации (равные или неравные права субъектов федерации), а также принцип государственного устройства и административно-территориального деления (базовый принцип), задающий отдельную сферу конституционно-правового регулирования.

Лысенко В. Н. Россия... С. 28–32.

Богданова Н. А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 177.

Там же. С. 173, 174.

Если воспользоваться приведенной классификацией Н. А. Богдановой, то принцип федерализма, безусловно, относится к числу фундаментальных, составляя (например, в нашей стране) одну из основ конституционного строя. Очевидно, что, обладая высочайшей степенью конституционно-правовой абстракции, он может и должен конкретизироваться, в том числе в конституционно-правовых принципах, более, чем он, «приземленных». В этом плане выделение Н. А. Богдановой наряду с принципом федерализма принципа федерации не вызывает возражений, согласуется с нашей общей трактовкой соотношения федерализма и федерации.

Федерализм как правовое явление, конечно, нельзя сводить только к принципам. Он включает и коллективное право народа (выделяющего в себе относительно обособленные территориальные, региональные коллективы) на децентрализацию государственной власти федеративного типа. Здесь право народа на федеративную форму территориальной политико-государственной организации стоит в одном ряду с правом на местное самоуправление. И право на местное самоуправление есть проявление права народа на власть (по смыслу ст. 3 Конституции РФ). Право многонационального российского народа на федеративное устройство предполагает право населения (территориальных коллективов) субъектов федерации на государственное самоуправление в рамках субъектов федерации.

Далее следует выделить правовую модель федерации, фиксируемую в ее основах нормами конституционного права. Естественно, конституционно-правовая модель федерации интегрирует отраслевые модели регулирования федеративных отношений (бюджетные, налоговые, административные, земельные и др.).

Правовая модель федерации обособляет соответствующий нормативный массив. М. В. Баглай, например, придает ему статус основного института в структуре конституционного права. Институт государственно-территориального устройства в системе конституционного права называет В. Е. Чиркин. Институт федеративного устройства государства в системе конституционного права выделяют и Е. И. Козлова с О. Е. Кутафиным.

На наш взгляд, представляется возможным и необходимым выделять межотраслевой нормативный массив, нацеленный на регулирование разных аспектов федеративных отношений. Его ядром, конечно, является конституционно-правовой институт федеративного устройства.

Но он вбирает в себя нормы всех отраслей права, которые функционально включены в регулирование федеративных отношений. Стоит соБаглай М. В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов.

М., 1998. С. 30.

Чиркин В. Е. Конституционное право России: Учебник. М., 2003. С. 27.

Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России М., 2002. С. 32.

гласиться с М. В. Баглаем, характеризующим конституционно-правовой институт федеративного устройства как основной. Все-таки по важности, по объему вбираемых в себя и объединяемых вокруг себя норм, по кругу регулируемых отношений анализируемая совокупность не вписывается в традиционное понимание обычных правовых институтов. В конституционном праве указанная совокупность тяготеет к статусу подотрасли.

Тем более трудно охарактеризовать в качестве простого института межотраслевой правовой комплекс, нацеленный на регулирование федеративных отношений. Сегодня затруднительно придать ему однозначно какой-то определенный статус: либо особой отрасли права, либо правового института, либо подотрасли. Весьма условно его можно именовать федеративным правом или правом федеративного устройства.

При такой трактовке в его рамках уместно выделять региональное право как совокупность конституционных и обычных норм, содержащихся в законодательстве Российской Федерации и определяющих статус субъектов федерации, их органов, населения субъектов федерации.

Региональное право в качестве предмета регулирования имеет многообразные общественные отношения в специфических субъектах Российской Федерации. Очевидно, что каждый субъект федерации уникален и имеет свои особенности в сфере правового регулирования.

Весьма показательным в этом смысле является сложнопостроенный субъект Российской Федерации — Тюменская область, включающая в себя три самостоятельных субъекта федерации: Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа и Тюменскую область (без автономных округов).

На территории Тюменской области осуществляется нефте- и газодобыча. Регион имеет громадную территорию, на которой проживают национальные меньшинства, здесь суровый северный климат и т. д. Органы законодательной и исполнительной власти региона в соответствии с Конституцией России приняли большое количество законов и подзаконных нормативно-правовых актов, знание, совершенствование и реализация которых на практике исключительно важны для успешного социально-экономического и социально-политического развития региона.

В последнее время мысль о выделении регионального права как своеобразной отрасли звучит все чаще, и обоснование необходимости такого шага присутствует во многих научных исследованиях. Стали появляться учебные пособия, монографии и статьи, по своей тематике близкие к регионально-отраслевым. Так, И. П. Маровым и А. П. Сунцовым было подготовлено учебное пособие «Основы законодательства О подобной трактовке регионального права см., напр.: Конституционное право субъектов Российской Федерации / Отв. ред. В. А. Кряжков. М., 2002. С. 33.

Тюменской области». Данный курс читается в ряде вузов Тюменской области.

Применительно к Тюменской области можно было бы говорить о законодательстве нефтегазового региона, или, возможно, более широко — о создании специализированной отрасли российского права — нефтегазовое право. Здесь наше мнение совпадает с позицией известного российского правоведа, члена-корреспондента РАН, судьи Конституционного Суда РФ, тюменца М. И. Клеандрова, который обосновывает целесообразность выделения в самостоятельную отрасль права нефтегазового права. Достаточно подробно и доказательно о рациональности выделения нефтегазового законодательства в особую отрасль права говорит Р. Н. Салиева и некоторые другие авторы. Мы вполне разделяем их точку зрения.

Региональное право при всей его вторичности в структуре права не является узко отраслевым. Напротив, оно носит универсальный, межотраслевой характер. В него функционально включаются нормы различных отраслей и разного территориального уровня.

Примечательно, что в тюменском регионе действительно имеются благоприятные условия для развития теории регионального права. Достаточно сказать, что кроме названных монографий и учебного пособия был издан комментарий к Уставу Тюменской области, сборники законов Тюменской области, Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов, многочисленные статьи. Наличие в регионе большого числа высших учебных заведений, в которых осуществляется подготовка юристов, способствует формированию новой научной и учебной дисциплины. Мощный потенциал юридических кадров сосредоточен в Екатеринбурге, Москве, Санкт-Петербурге и многих других городах России, а следовательно, быстрое становление новой отрасли права вполне реально.

Объективное обособление межотраслевого комплекса, нацеленного на учреждение и регулирование федеративных отношений, заставляет выделять и соответствующий раздел законодательства. Он объединяет акты, которые содержат входящие в указанный комплекс нормы. Например, А. А. Безуглов и С. А. Солдатов в структуре конституционного законодательства выделяют законодательство о федеративном устройМаров И. П., Сунцов А. П. Основы законодательства Тюменской области. Тюмень, 2000.

Клеандров М. И. Нефтегазовое законодательство в системе российского права.

Новосибирск, 1999. С. 105.

Салиева Р. Н. К вопросу о нефтегазовом законодательстве // Нефть и газ. 2003.

№ 3. С. 115–120.

Устав Тюменской области: научно-практический комментарий / Под ред. проф.

И. П. Марова. Тюмень, 2002.

стве России. Такой подход широко распространен. Принимаем его и мы при том уточнении, что законодательство о федеративном устройстве вбирает в себя акты не только конституционного права, но и всех других отраслей, содержащих соответствующие нормативные предписания. Федерализм как экономическое, социокультурное, политическое явление с помощью правовых средств овеществляется в определенных моделях федеративных отношений, федеративном государственном устройстве.

Безуглов А. А., Солдатов С. А. Конституционное право России: Учебник. М.,

2001. Т. 1. С. 49.

Riker W. H. Federalism… Р. 17–22.

Глава 2. ГЕНЕЗИС «ФАНТОМНОГО ФЕДЕРАЛИЗМА»

В ИСТОРИИ РОССИИ

2.1. «Княжое право» Киевской Руси как одна из причин возникновения феодальной раздробленности Впервые о возникновении русской государственности можно говорить, пожалуй, в связи с завоеванием новгородским князем Олегом в 862 г. Киева, ставшего с того времени столицей Руси. Несмотря на то что в древнейших летописях существуют указания на предшествующих князю Олегу правителей ранних российских государств (Гостомысл, Вадим Храбрый, Рюрик, Кий, Аскольд и Дир), вряд ли можно считать доказанным само их существование.

Вместе с тем есть достаточно оснований полагать самого князя Олега реальным историческим персонажем и, кроме того, первым правителем единого общерусского государства, чтобы обратиться именно к его политическим преобразованиям как к началу русской государственности.

Конечно, по отношению к Киевской Руси термин «федерализм» не может быть применен напрямую, без весьма значительной корректировки его смысла. Собственно, разговор о федерализме времен существования российской монархии тоже был бы праздным ввиду полного исторического отсутствия данного явления. Однако федерализм рождался в процессе реальной государственной практики, двигавшейся от примитивных государственных форм к сложным образцам, свойственным современному мировому праву. Таким образом, генезис нынешнего российского федерализма со всеми его сильными и слабыми сторонами стал результатом тысячелетней истории российского общества, и нельзя игнорировать эту историю при пересмотре существующих сейчас в России федеративных отношений.

Уже в самих завоеваниях князя Олега, присоединившего к Новгородско-Киевскому государственному ядру множество земель, населенных различными славянскими племенами, мы можем усмотреть типично федералистскую проблему. У вновь образованного государства было недостаточно сил, чтобы постоянно удерживать в повиновении новые Соловьев С. М. История России с древнейших времен: Соч.: В 18 кн. М., 1988.

Кн. 1, т. 1. С. 3–15.

земли и насаждать собственную волю. Могло возникнуть сопротивление, способное привести к распаду молодого государства, особенно в условиях, когда хоть сколько-нибудь сильная традиция власти еще не успела сложиться. Вся государственная власть первоначально осуществлялась непосредственно князем и его дружиной.

Присоединение соседних славянских племен к КиевскоНовгородскому государству в перспективе несло в себе возможность конфликта между центральным властным аппаратом и местной знатью.

Решение этой проблемы княжеской властью знаменует собой первую попытку установить распределение власти между центральной и местной знатью с целью стабилизации отношений в новом государстве. Не вызывает сомнения, что «…в течение первого столетия существования государства у восточных славян на местах сохраняются прежние властные структуры… Внешним показателем признания за киевским князем права на выполнение властных функций являлась ежегодная выплата ему полюдья и (или), возможно, дани — своеобразного государственного налога, расходовавшегося на содержание “государственного аппарата” — князя и его дружины».

Нельзя говорить о существовании в то время четких взаимных военных обязательств центральной власти и отдельных племенных образований, так как завоевательные походы киевского князя проходили в первое время без участия ополченцев из завоеванных племен. Государственная власть пока еще не отделяется от личной собственности, и в основе государственных отношений лежат отношения личного найма князем его дружины. Война пока не является государственным делом, а потому и нет возможности для наложения на захваченные племена ратной службы как повинности.

Со временем происходит дальнейшее упорядочение отношений между центром и регионами. При княгине Ольге устанавливается конкретная величина налоговых поступлений. До этого момента, очевидно, князья не видели большой разницы между военной добычей и выплатой дани племенами, которые признали власть киевского князя. Мало того, присоединившиеся племена заранее оказывались в более невыгодной ситуации, так как право на военную добычу приходилось каждый раз отстаивать заново, в то время как «сбор налогов» на полюдье превращался в вечную возможность получать добычу, не затрачивая усилий. Повидимому, именно это обстоятельство и вызвало мятеж древлян против князя Игоря, закончившийся его убийством в 945 г., что и заставило Административно-территориальное устройство России: История и современность. М., 2003. С. 7.

Данилевский И. Н. Административно-территориальное устройство древнерусского государства // Административно-территориальное устройство России: История и современность. М., 2003. С. 12.

Соловьев С. М. История России… С. 25–32.

Ольгу «…установить уроки и погосты (размеры и места сбора дани).

Тем самым впервые были регламентированы правовые отношения между столицей и землями, входившими в “суперсоюз”».

Установление правовых отношений между центром и регионами, «разграничение бюджетов» и явилось тем принципиальным историческим обстоятельством, которое ознаменовало переход от права грубой силы к политике взвешенного компромисса со стороны великих князей по отношению к завоеванным ими племенам.

В правление Святослава осуществляется следующее принципиальнейшее мероприятие, укрепившее централизацию русского государства:

единая вотчина семьи Рюриковичей делится на уделы между его сыновьями, совместное правление которых и должно было обеспечить государственное единство. Поверх системы распределения полномочий между центром и регионами накладывается единая унифицирующая вертикаль власти, работающая в интересах рода Рюриковичей: местные княжеские династии вытесняются общероссийской. Сыновья Святослава занимают два наиболее важных удельных владения Руси: древлянские земли и Новгород — стратегические узлы нового государства. При Владимире Рюриковичи занимают Полоцк, Туров и Ростов, затем — Чернигов, Переяславль, Владимир, Смоленск и т. д.

Однако эта мера, призванная стабилизировать политическую ситуацию в Древней Руси, на самом деле привела к ее дестабилизации.

Наследники Святослава, а затем и Владимира вступают в кровавую гражданскую войну с целью захватить трон великого князя и возвыситься над братьями. Межудельная война становится главным следствием попытки Рюриковичей обеспечить бльшую централизацию своей власти.

При всей парадоксальности этого вывода нельзя не признать его истинность. Замена принципа формирования местной власти на самом деле имеет прямое отношение к степени государственной стабильности на вверенной этой власти территории. В случае, если местный руководитель выбирается из круга своих же (по выборному принципу или династически), он оказывается органически связан с народом, которым он управляет, а значит, и ответствен перед ним за результаты своей деятельности. С одной стороны, для центральной власти это хуже, так как она не может бесконтрольно повелевать таким наместником; тот пытается защитить интересы своего региона перед великим князем и представляет собой сильную фигуру, с которой князь вынужден считаться.

Но, с другой стороны, эти издержки компенсируются для центральной власти гораздо более значимой выгодой, ибо такой наместник есть фигура местного масштаба, а не общегосударственного, а потому он не может реально претендовать на центральную власть. Представитель же центральной власти, направленный в регион для управления, дополниАдминистративно-территориальное устройство... С. 7.

Ключевский В. О. Курс русской истории: Соч.: В 9 т. М., 1987. Т. 1, ч. 1. С. 12–45.

тельно к своему общегосударственному статусу приобретает и сильную региональную военную и финансовую базу, опираясь на которую он может начать войну за захват в свои руки всей полноты центральной власти.

На практике это приводит нас к необходимости ради сохранения целостности государства и общественной стабильности жестко разграничивать уровни региональной и центральной власти и идти на ограничение центральной власти в попытках создать единую властную вертикаль, ибо доведение этой линии до конца оказывается пагубным для самой же центральной власти.

Результатом подобной централизации при внуке Владимира Брячиславе Изяславиче становится отход от Руси Полоцкой земли, а затем и фактический распад самой Руси на владения Ярослава Киевского и Мстислава Тьмутараканского, сохранившийся вплоть до смерти последнего.

Обратим внимание на любопытнейший исторический факт. Феодальная раздробленность на Руси наступает сразу же после возникновения самого древнерусского государства, и предшествующий ей период стабильности длится гораздо меньше, чем соответствующий период единства в западно-европейских государствах. Причину этого можно усматривать и в лествичной системе восхождения князей на престол, и в праве на великое княжение самого старшего из членов княжеской семьи — все это, несомненно, так, но для столь стремительного нарастания дезинтеграции немалое значение имело и стремление великих князей преодолеть стихийный удельный «федерализм» различных племенных владений путем усиленной централизации власти.

Кризис российского государства, выразившийся в феодальной раздробленности, стремительно нарастал на всем протяжении первого периода русской истории, и его символическим завершением стала полная дезинтеграция Киевской Руси и перенесение столицы государства во Владимир, ставший к тому времени центром наиболее стабильного и сильного удела прежней политической системы.

Первым потрясением становится война между детьми Святослава, закончившаяся победой Владимира. Новый князь делает правильные выводы по поводу причин противостояния, видя за ними не случайные проявления несогласия братьев, а объективный процесс. Очевидно, чтобы предотвратить повторение подобных эксцессов, он проводит религиозную реформу, целью которой являлось создание единой культовой базы на всем пространстве Киевской Руси. На первом этапе реформы Владимир просто систематизирует языческие культы, существоСоловьев С. М. История России… С. 48–70; Ключевский В. О. Курс русской истории. С. 34–58; Данилевский И. Н. Административно-территориальное устройство...

С. 12–22.

Соловьев С. М. История России... С. 90–111; Ключевский В. О. Курс... С. 80–97;

Данилевский И. Н. Административно-территориальное устройство... С. 12–22.

вавшие на Руси, формируя единый пантеон местных божеств во главе с богом-покровителем князя и княжеской дружины — Перуном. Налицо попытка сакрализовать княжескую власть и преимущественное положение Киева в ряду других земель. Принципиально важно, что это сопровождается утверждением Киева в качестве культовой столицы Руси, места, куда свозились со всего государства все наиболее значимые местные идолы и где проводились главные культовые действа.

Организация такого рода духовной зависимости регионов от центра показывает, что именно князь Владимир считал главной угрозой для единства государства. Создание единства культа было направлено на преодоление культового разнообразия, а значит, и культурного различия входящих в Русь племенных земель. Отдельные племена должны были быть уничтожены в этом процессе, а на их место пришла бы усредненная общерусская культура. Выражаясь современным языком, эти действия могут быть обозначены как культурный геноцид и сравнены с насильственной христианизацией индейцев испанскими конкистадорами или с ассимиляцией северных народов России в советскую эпоху.

Владимир, по-видимому, считал, что столкновение Олега Древлянского и Ярополка Киевского — результат долго тлеющего конфликта между древлянами и центральной властью, впервые проявившегося еще во время убийства князя Игоря.

Надо сказать, что эта точка зрения имела свои основания, но, как показала практика, она не вполне объясняла суть проблемы. После того как Владимир осуществляет христианизацию Руси (в отношении основы общегосударственного единства христианство было более эффективно, чем систематизированное язычество), междоусобные конфликты не ослабевают, а лишь усиливаются. Мало того, с течением времени, когда духовная унификация Киевской Руси становится все более и более значительной, нарастает и феодальная раздробленность, достигающая своего апогея ко времени правления Андрея Боголюбского во Владимире, когда культурные различия славянских племен были уже незначительны.

Вне всякого сомнения, этнорелигиозное разнообразие регионов — важнейший фактор проявления в них сепаратистских настроений, но в Киевской Руси феодальная раздробленность стала следствием не столько сепаратистских, сколько экспансионистских поползновений удельных князей в их стремлении овладеть киевским престолом. А отсюда следует, что главным фактором распада было отнюдь не культурное разнообразие Руси, а, напротив, стремление княжеского рода преодолеть это разнообразие в системе единой власти. Несомненно, на первом этапе, во времена Ярополка и Владимира, культурная разобщенность регионов способствовала княжеской усобице, ибо каждый претендент находил в собственных землях удобную духовную базу для вооруженной борьбы с Данилевский И. Н. Административно-территориальное устройство... С. 12–22.

центром. Но в более поздние времена, когда культурные различия сгладились, княжеские усобицы происходили и без этого «благоприятствующего» фактора, а значит, его нельзя считать определяющим.

Желая не допустить полного сращивания интересов местного князя и местного населения, Владимир создает лествичную систему наследования, когда после смерти каждого из князей происходило перераспределение удельных владений. Местный удельный князь в течение жизни мог перейти с одного стола на другой, дети же не наследовали, за редким исключением, столы своих родителей, а «перераспределялись»

заново. Один из братьев побеждал в борьбе всех остальных после смерти своего отца, а затем делил земли уже между своими детьми.

Конфликт после смерти Владимира был еще более страшным и затяжным. Ярослав Мудрый продолжает попытки отца объединить государство. Для этого он вводит новую меру, пытается законодательно упорядочить отношения между своими детьми с целью не допустить их противостояния. Создание «Русской правды» — важнейший этап на этом пути, ибо именно с этого момента делается возможным общее собрание князей, в ходе которого они могли совместно обсудить проблемы и решить правоту или неправоту того или иного из них на основании общепринятого законодательства о «княжом праве».

Вместе с тем единая властная вертикаль только обострила конфликт за нахождение на ее вершине, а духовная унификация общества не обеспечила долгожданного политического единства. «В 1097 году в Любече состоялся княжеский съезд, на котором внуки Ярослава Святополк Изяславич, Владимир Всеволодович, Давыд Игоревич, Василько Ростиславич, а также Давыд и Олег Святославичи установили новый принцип взаимоотношений между правителями русских земель: “Кождо да держит отчину свою”. Другими словами, все русские земли были поделены между наследниками Ярослава и превращены в их наследственные владения».

С этого момента различные отпрыски рода Рюриковичей закрепляются в отдельных уделах, которые начинают переходить по наследству.

Понятна причина, побудившая русских князей к принятию этой меры.

Взаимное братоубийство, предшествовавшее единовластию Владимира и Ярослава, при их потомках приобрело совсем уже угрожающий характер — и за счет большого их числа, и за счет того, что среди них не было явного лидера, способного разбить остальных соперников.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 20 |

Похожие работы:

«1 АКТ заключения государственной историко-культурной экспертизы 1. Дата начала и окончания экспертизы: 16 24 ноября 2015г.2. Место проведения: г. Петрозаводск 3. Заказчик экспертизы: ООО «НПФ «ГАМАС» (14.1) 4. Сведения об эксперте:4.1. Фамилия, имя, отчество: Герман Константин Энрикович 4.2. Образование: высшее 4.3. Специальность: историк, археолог 4.4. Наличие степени (звания): кандидат исторических наук (2002г.) 4.5. Стаж работы: 25 лет 4.6. Место работы и должность: ФГБУК...»

«ИСТОРИЯ ТУРИЗМА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ И СССР Геннадий Петрович Долженко Издательство ростовского университета. 1988 г. Д64 Печатается по решению редакционно-издательского совета Ростовского государственного университета Ответственный редактор доктор географических наук П. Ф. Молодкин Рецензент кандидат педагогических наук С. А. П е т р о с я н Должен ко Г. П. История туризма в дореволюционной России и СССР.Издательство Ростовского университета, 1988. 192 с. Монография представляет собой...»

«История формирования и современное состояние городской популяции вяхиря ЗООЛОГИЯ УДК 598.2:598.265.1 (470.26) Т. В. Астафьева, Г. В. Гришанов, Е. Л. Лыков ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ГОРОДСКОЙ ПОПУЛЯЦИИ ВЯХИРЯ COLUMBA PALUMBUS L. В КАЛИНИНГРАДЕ Подробно прослежена история формирования специализированной городской популяции вяхиря в Калининграде, дана оценка ее современного состояния. Обсуждаются некоторые факторы, влияющие на формирование городских популяций. This article...»

«Проблеми на постмодерността, Том V, Брой 3, 2015 Postmodernism problems, Volume 5, Number 3, 2015 ВЛИЯНИЕТО НА ДИАСПОРАТА ЗА ФОРМИРАНЕТО НА ИМИДЖА НА СТРАНАТА. СВЕТОВНИЯТ ОПИТ И МОЛДАВСКИТЕ РЕАЛИИ НА ДИАСПОРАТА НА МОЛДАВСКИТЕ БЪЛГАРИ Евгений Чирков* Цел на настоящето изложение представлява осмисляне на ролята на съвременната българска диаспора за укрепване на имиджа на България и Република Молдова в света. Важен фактор за възприятието и формирането на международния образ на държавата...»

«В. Е. Борейко ПОСЛЕДНИЕ ОСТРОВКИ СВОБОДЫ История украинских заповедников и заповедности (пассивной охраны природы) (X век — 2015) Киев–2015 ББК 74.200.51 Б 33 Борейко В. Е. Б 33 Последние островки свободы. История украинских запо ведников и заповедности (пассивной охраны природы) (X век — 2015) / В. Е. Борейко; Киев. эколого культ. центр. — К.: Логос, 2014, ил. — 240 с. — (Серия «История охраны природы». Вып. 34). — Библиогр. с. 227–239. ISBN 978–966– В книге рассказывается об истории...»

«ЛЕКЦИЯ 9 М. В. Фомин ХРИСТИАНСКИЕ ХРАМЫ ДОКОНСТАНТИНОВСКОЙ ЭПОХИ В опрос о ранних христианских культовых сооружениях крайне сложен. Регионы, в которых христианство было распространено в первые века, за редким исключением, не являлись территорией системного археологического изучения. В литературе почти отсутствуют упоминания о ранних культовых сооружениях, это привело к тому, что некоторые исследователи склонны утверждать, что в первые века христиане храмов не возводили. Уникальным комплексом в...»

«Содержание Об отчете 2 Обращение председателя Совета Директоров АО «НАК «Казатомпром» 4 Обращение Председателя Правления АО «НАК «Казатомпром» Ключевые показатели деятельности АО «НАК «Казатомпром» в 2010 году О Компании История АО «НАК «Казатомпром» География 12 Перспективы развития и стратегия 14 Структура АО «НАК «Казатомпром» Корпоративное управление Общее собрание Акционеров Совет директоров Комитеты Совета Директоров АО «НАК «Казатомпром» 24 Правление АО «НАК «Казатомпром» Результаты...»

«МОЛОЧНЫЙ СОЮЗ РОССИИ флагман отечественной молочной индустрии Людмила Николаевна Маницкая, к.э.н., заслуженный работник пищевой и перерабатывающей промышленности, исполнительный директор Молочного союза России Уважаемые коллеги, друзья! В 2015 году Молочному союзу России исполнилось 15 лет. Уверена, это достаточный срок, чтобы говорить о том, что организация состоялась. По оценкам отраслевых сообществ агропромышленного комплекса (АПК), и это неоднократно подчеркивается в прессе и на деловых...»

«Псков № 42 2015 Памяти историка-краеведа Маргарита Тимофеевна Маркова (29.10.1938 — 31.12.2014) В последний день 2014 года, 31 декабря из жизни ушла Маргарита Тимофеевна Маркова — кандидат исторических наук, доцент, историк-краевед, постоянный автор журнала «Псков». М. Т. Маркова родилась в г. Красноярске, где провела раннее детство, совпавшее с годами трудного военного лихолетья. Отец находился на фронте, а ей вместе с сестрой и матерью, как и старшим членам семьи, довелось испытать на себе...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Образец оформления титульного листа МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ БЕЛОРУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ МИНСКАЯ ДУХОВНАЯ СЕМИНАРИЯ Кафедра церковной истории Выпускная квалификационная работа бакалавра по теме ИСТОРИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ С КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИМ ПАТРИАРХАТОМ В 1990-2000 ГГ. Выполнил: студент 5 курса Сидоров А.В. _ (подпись) Научный руководитель: кандидат богословия, доцент протоиерей Иоанн Иванов _ (подпись) Рецензент: кандидат богословия, преподаватель...»

««УТВЕРЖДАЮ» МИНОБРНАУКИ РОССИИ Проректор по научной работе Федеральное государственное ФГБОУ ВПО «Оренбургский бюджетное образовательное учреждение на № _ о т | Отзыв на диссертацию М.С. Короньковой ОТЗЫВ ведущей организации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Оренбургский государственный университет» на диссертационное исследование Марины Сергеевны Корсньковой «Формирование у старшеклассников отношения к семье как социально...»

«Приложение 4 ИФМиБ КФУ Отчет НИР за 2014 год Подготовить данные в виде списка публикаций по каждому пункту в формате doc (Word) 3.1. Монографии* (индивидуальные и коллективные), изданные: 3.1.1. – зарубежными издательствами (все зарубежье, искл. Россию);1. Маргулис, А.Б. Роль гомосеринлактона в развитии стафилококковой инфекции. Влияние ацилированного гомосеринлактона на Staphylococcus aureus [Текст] / А.Б. Маргулис, Н.В. Белоногова, О.Н. Ильинская // Germany: LAP Lambert Academic Publishing,...»

«История решений: 1904-1 (Учебно-методический комплекс) Роль Пользователь Решение Дата Комментарий Оповещены Подписант Лазутина Дарья Утвердить 05.06.2015 Васильевна 17:59 Согласующий Личева Людмила Согласовать 05.06.2015 Алалыкин Леонидовна 11:00 Александр Валерьевич Системная Автоматическое 04.06.2015 Симонова учетная запись напоминание о 16:53 Людмила задержке Михайловна документа на Личева Людмила этапе Леонидовна Дерябина Ольга Владимировна Беседина Марина Александровна Бахтеева Людмила...»

«ТЕМАТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ Наблюдения в отношении бывших бюджетных учреждений в Донецкой и Луганской областях 30 марта 2015 года Содержание Резюме 1. Введение 2. История вопроса 2.1. Законодательство с прав человека 2.2. Метолодолия 3.4. Оценка гуманитарных потребностей на временно неконтролируемых Правительством территориях Донецкой и Луганской областей Общие наблюдения 4.1. Недостаток лекарственных средств 4.2. Психосоциальные травмы 4.3. Нехватка продуктов питания 4.4. Уменьшение численности...»

«УТВЕРЖДАЮ: СОГЛАСОВАНО: Министр Генеральный директор и туризма Фонда капитального ремонта многоквартирных домов В.Ю. Попов 20ГЗАДАНИЕ на проведение работ по сохранению объекта культурного наследия (памятника истории и культуры) народов Российской Федерации № /S 1. Наименование объекта культурного наследия: Ансамбль площади Ленина (жилые дома) пер. пол. XIX сер. XIX вв. 2. Адрес (местонахождение) объекта культурного наследия: (Республика, область, район) г. Рязань (город) офис корп. улица...»











 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.