WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Коллективизация и здравоохранение на Юге России 1930-х годов Научный редактор доктор исторических, доктор философских ...»

-- [ Страница 1 ] --

Т.А. Самсоненко

Коллективизация

и здравоохранение

на Юге России 1930-х годов

Научный редактор

доктор исторических, доктор философских наук,

профессор А.П. Скорик

Новочеркасск

ЮРГТУ (НПИ)

УДК 94(470.6)”1930/1940”:614

ББК 63.3(2)615:5

С17

Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор Дружба О.В.;

доктор исторических наук, профессор Кулик С.В.;

доктор исторических наук, профессор Линец С.И.

Самсоненко Т.А.

С17 Коллективизация и здравоохранение на Юге России 1930-х годов. Монография / Т.А. Самсоненко. – Новочеркасск: ЮРГТУ (НПИ), 2011. – 224 с.

ISBN 978-5-9997-0151-0 В настоящем монографическом исследовании представлены узловые сюжеты истории здравоохранения в южно-российской деревне 1930-х гг. с введением в научный оборот коллекций архивных документов из московских и региональных собраний (ГА РФ, РГАСПИ, РГАЭ, ЦДНИ РО, ГА РО, ГАНИ СК, ГА СК, АОГС), а также с широким использованием материалов периодической печати, документов партийных и государственных органов, сюжетов из художественно-публицистической литературы. В книге на региональных примерах анализируется формирование системы медицинского обслуживания населения колхозных сел и станиц Юга России. Освещены такие вопросы, как деятельность сельских учреждений здравоохранения, борьба с характерными для исторической эпохи инфекционными заболеваниями, исцеление колхозного крестьянства на известных курортах региона и бытие сельских эскулапов в условиях «колхозного строительства».

Данное издание рассчитано на историков-аграрников, специалистов по социальной работе, преподавателей и студентов вузов, а также читателей, интересующихся историей российской деревни, вопросами регионоведения.

УДК 94(470.6)”1930/1940”:614

ББК 63.3(2)615:5

ISBN 978-5-9997-0151-0 © Самсоненко Т.А., 2011 Посвящается моей маме – Самсоненко Раисе Григорьевне

ВВЕДЕНИЕ

Масштабная форсированная модернизация, осуществленная в СССР на протяжении 1930-х гг., была призвана осовременить не только сферу производства или, в более широком плане, социально-экономические отношения, но и культуру, быт, даже сознание советского общества. В частности, именно в это время, впервые в отечественной истории, по государственной инициативе и в государственных же масштабах началось формирование системы здравоохранения. Повсеместно, в городах и селах, осуществлялось строительство больниц, амбулаторий, фельдшерских пунктов, родильных домов, и т.д.; одновременно формировалась система подготовки кадров медработников, призванная обеспечивать бесперебойное пополнение учреждений здравоохранения специалистами. Тем самым, в 1930-х гг. партийносоветское руководство с заметно возросшей активностью продолжило реализацию установленного еще в предшествующем десятилетии курса на превращение медико-санитарного обслуживания населения в одну из обязанностей и функций государства, ответственного за здоровье и жизнь своих граждан.

Мероприятия по формированию системы медицинского облуживания населения СССР с наибольшей четкостью и контрастом были заметны в подвергнутой коллективизации российской деревне, где никогда ранее не происходило ничего подобного (если не принимать во внимание события предшествующего десятилетия, которые, однако, по своим масштабам никак не могли сравниться с социальными реформами 1930-х гг.). По существу, «колхозное строительство», при всех присущих ему негативных характеристиках, стало мощным стимулом создания сети учреждений здравоохранения, покрывшей коллективизированную деревню Советского Союза. В том числе фельдшерские пункты, больницы, амбулатории, аптеки и другие медицинские учреждения создавались на протяжении 1930-х гг. в селах и станицах таких важных аграрных регионов, как Дон, Кубань и Ставрополье, где коллективизация проводилась в первую очередь, ускоренными темпами и в кратчайшие сроки.

Такая тема научных исследований, как процесс формирования системы здравоохранения в советской деревне в период коллективизации, обладает ярко выраженной практической актуальностью, в значительной мере обусловленной колебаниями социальной политики в постсоветской России. Ведь, непродуманные и крайне непопулярные в российском обществе попытки реформирования советской модели здравоохранения и социального обеспечения, направленные на сокращение государственного участия в помощи больным и нуждающимся гражданам, наглядно демонстрируют пагубность игнорирования полезного исторического опыта. В особенности, сложная ситуация сложилась в перманентно реформируемой, начиная с 1990-х гг., российской деревне, социальная сфера которой подверглась дезорганизации, сокращению и частичному разрушению. Сопоставление реалий советской колхозной и постсоветской деколлективизированной деревни зачастую складывается отнюдь не в пользу последней, при всем неоднозначном отношении общественности и ученых к коллективным хозяйствам. В этой связи представляется вполне разумным и целесообразным сохранение полезных наработок колхозной системы в деле медицинского обслуживания сельских жителей. Подобное же возможно лишь по итогам осуществленного специалистами-историками обстоятельного анализа массива сведений о принципах, направлениях и методах создания и функционирования системы медицинского обслуживания сельского населения в Советском Союзе в 1930-х гг.

Научно-теоретическая актуальность исследования проблемы становления системы медицинской помощи сельскому населению СССР в 1930-х гг. не только не уступает ее прикладному, практическому значению, но и превосходит его. Дело в том, что степень научного осмысления указанной темы не представляется возможным охарактеризовать не только как высокую, но даже как удовлетворительную. На протяжении десятилетий, освещая процесс и результаты коллективизации, советские и постсоветские исследователи с удручающим постоянством уделяли минимум внимания такому аспекту «колхозного строительства», как конструирование и обеспечение оптимального функционирования сети медицинских учреждений в деревне.

Первые работы по интересующей нас проблематике появились уже в 1930-х гг. и были, таким образом, современны «колхозному строительству». Данное обстоятельство предопределило следующие основные характеристики этих работ: сравнительно узкая и однообразная источниковая база, ограниченная, как правило, постановлениями и распоряжениями партийно-советских органов, текущей статистикой, материалами периодики, личными наблюдениями и впечатлениями авторов, и т.п.; описательность в изложении материала, слабость авторского анализа; выраженное стремление к выпячиванию на первый план позитивных изменений в сфере сельского здравоохранения, произошедших в период коллективизации, и пр.

В небольших по объему монографиях и брошюрах Г.Н. Каминского, который с февраля 1934 г. возглавлял Народный комиссариат здравоохранения (НКЗ) СССР (вплоть до своего смелого заявления на июньском пленуме Центрального комитета компартии в 1937 г.1), отмечались трансформации, произошедшие в советской системе здравоохранения в условиях «великого перелома», формулировались возникавшие перед этой системой задачи и намечались пути их решения. Хотя Каминский повествовал преимущественно о состоянии и функционировании городских учреждений здравоохранения (поскольку их подавляющее большинство сосредотачивалось именно в городах), он уделил некоторое внимание и селу. Рассуждая о функциях советской медицины в условиях большевистской модернизации, нарком здравоохранения отметил и такие обязанности сельских больниц, амбулаторий, фельдшерских пунктов, как оказание помощи колхозникам и содействие укреплению колхозной системы.2 В ряде исследований освещались роль и деятельность медработников в реализации правительственных программ по охране материнства и детства в Советском Союзе, в том числе и в коллективизированной деревне. В полном соответствии с идеологическими установками, здесь шла речь о позитивном влиянии «колхозного строительства» на процесс и результаты медицинской помощи женщинам, матерям, детям. В частности, авторы этих работ указывали на возможности коллективных хозяйств в плане организации родильных домов и комнат на селе, в материальной помощи беременным и роженицам. Однако, они скромно На июньском (1937 г.) пленуме ЦК ВКП(б) Г.Н. Каминский обратился к И.В. Сталину со словами, что НКВД «арестовывает честных людей», на что «вождь»

угрожающе заявил: «Они враги народа, а вы птица того же полета». Нетрудно было предсказать дальнейшую судьбу наркома здравоохранения после этого обмена мнениями. Уже 25 июня того же года Каминский был арестован и в феврале 1938 г. расстрелян (Залесский К.А. Кто есть кто в истории СССР. 1924 – 1953. М., 2009. С. 259).

Каминский Г.Н. Задачи советского здравоохранения. М.-Л., 1934; Его же: О работе и задачах в области народного здравоохранения в РСФСР. Л., 1935.

умалчивали о том, что в условиях сталинской налогово-заготовительной политики, ориентированной на изъятие у сельхозпроизводителей максимально возможного количества продукции, у колхозов зачастую не оставалось средств для реализации своих социальных функций.1 Немало вышедших в конце 1930-х – начале 1940-х гг. работ содержали в себе частные сюжеты о развитии системы здравоохранения на селе по итогам коллективизации.2 Позитивный настрой данных публикаций и монографий был настолько же силен, как и в других исследованиях, современных «колхозному строительству». Авторы, не утруждая себя критическим анализом, оптимистично вещали о громадных позитивных сдвигах в социальной сфере коллективизированной деревне, по сравнению с доколхозными временами. В том числе, справедливо указывалось, что лишь в условиях колхозной системы в деревне удалось создать значительное количество больниц, амбулаторий, фельдшерских пунктов и других подобных учреждений. Но, при этом не афишировался тот факт, что перед сельской системой медицинского обслуживания стояли существенные затруднения и что практически на всем протяжении третьего десятилетия XX века эта система демонстрировала перманентные сбои в работе.

На Юге России в 1930-х гг. становление системы здравоохранения в коллективизированных селах и станицах рассматривалось исследователями и специалистами в рамках тех же генерализующих тенденций, которые характеризовали общесоюзную (общероссийскую) историографию. Южно-российские исследователи Карпова У. За новый труд и быт колхозницы. М., 1931; Ковалев К.Н. Историческое развитие быта женщины, брака и семьи. М., 1931; Кравченко К. Крестьянка при советской власти. М., 1932; Лебедева В.П. Охрана материнства и младенчества в стране Советов. М.-Л., 1934.

См., например: Шуваев К.М. Старая и новая деревня. М., 1937; Лаптев И. Советское крестьянство. М., 1939; Котов Г., Струков М., Горбатенко Г., Френкель Я. Советская деревня к третьей пятилетке // Социалистическое сельское хозяйство. 1939. № 5.

С. 146 – 154.

уделяли минимум внимания вопросам создания и функционирования медучреждений в их регионах и не посвящали таким вопросам специальные исследования. Как правило, немногочисленные, единичные упоминания о позитивных сдвигах в области медицинского обслуживания сельского населения содержались в работах общего плана, в которых воспевались итоги сталинской модернизации на Дону, Кубани, Ставрополье, Тереке и национальных республиках Северного Кавказа.1 Подобные же локально-исторические сюжеты встречаются и в описательных, имеющих явно выраженный идейно-пропагандистский характер, работах о наиболее развитых и успешных («образцовых») в те исторические времена коллективных хозяйствах.2 Кроме того, в ряде помещенных в журнале «Социальное обеспечение» публикаций освещался вклад касс общественной взаимопомощи колхозников (КОВК) и коллективных хозяйств Юга России в дело оздоровления сельских жителей. В основном, здесь шла речь об участии КОВК и колхозов в финансировании медицинского обслуживания колхозников и курортного их лечения, в создании родильных домов и комнат, в помощи беременным и роженицам, и т.п. Причем, поскольку эти статьи были рассчитаны на относительно узкий круг работников отделов социального обеспечения (собесов) и КОВК, здесь нередко содержались критические замечания и указания на недостатки функционирования системы социальной и медицинской помощи сельским жителям Алтайский И., Попов А. Колхозная Кубань // Социалистическая реконструкция сельского хозяйства. 1938. № 2. С. 32 – 53; Наш край (сельское хозяйство Орджоникидзевского края). Пятигорск, 1939; Народное хозяйство Ростовской области за 20 лет. Ростов н/Д., 1940.

Романовский М.М. Коммуна Северного Кавказа «Коммунистический маяк» Георгиевского района Терского округа. М. – Л., 1929; Гарус И.И. Крупный колхоз «Октябрь». Ростов н/Д., 1930; Криволапов С. Коммуна «Наша жизнь». Ростов н/Д., 1930; Давыдов Ю.

«Красный терец» (о колхозе ст. Ново-Павловской, Георгиевского района). Ростов н/Д., 1931;

Мидцев В. Колхоз-миллионер. Ростов н/Д., 1938; Мар Н. Орденоносный колхоз. Ростов н/Д., 1940; Гайдаш Н. Калиновский колхоз «15 лет Октября». Пятигорск, 1940; Анисимов Ф.М., Кудряшева А.Ф. Колхоз-миллионер «Красный буденовец». Пятигорск, 1940.

Дона, Кубани, Ставрополья.1 Данное обстоятельство отличает такие публикации от посвященных воспеванию колхозной системы описательно-пропагандистских монографий и брошюр, одновременно повышая их информативную ценность для историков.

Прервав исследования социальных аспектов коллективизации на время Великой Отечественной войны, советские историки вернулись к данной теме уже во второй половине 1940-х гг. В частности, рассмотрением вопросов развития советского здравоохранения на протяжении предвоенных десятилетий занимался Г.А. Баткис, уделивший некоторое внимание и становлению системы медицинского обслуживания населения доколхозной и коллективизированной деревни.2 В 1950-х гг. советская историография проблемы развития сельского здравоохранения в условиях «колхозного строительства» пережила своеобразный расцвет, выразившийся как в увеличении количества научных исследований по указанной проблеме, так и в укреплении их источниковой базы, расширении круга рассматриваемых вопросов, углублении авторского анализа. В работах Э.М. Конюс и М.Ф. Леви освещались мероприятия по охране материнства и младенчества в СССР, а исследования Е.Д. Ашуркова, Н.А. Виноградова, Л.О. Каневского были посвящены, в целом, различным аспектам формирования и развития советской системы здравоохранения.3 В рамках интересующей нас темы наиболее важЛысиков. Очередные задачи касс взаимопомощи в колхозах на 1935 г. // Социальное обеспечение. 1935. № 1. С. 14 – 15; Демьяненко П. Орджоникидзевский крайсобес работал хорошо // Социальное обеспечение. 1938. № 12. С. 25 – 27; Его же: Социальное обеспечение в Орджоникидзевском крае // Социальное обеспечение. 1940. № 1.

С. 22 – 23; Кожин В. 10 лет Ростовских касс взаимопомощи колхозов // Социальное обеспечение. 1941. № 4. С. 23.

Баткис Г.А. Двадцать лет советского здравоохранения. М., 1944; Его же: Организация здравоохранения. М., 1948.

Леви М.Ф. История родовспоможения в СССР. М., 1950; Конюс Э.М. Пути развития советской охраны материнства и младенчества (1917 - 1940). М., 1954; Виноградов Н.А. Здравоохранение в период борьбы за коллективизацию сельского хозяйства (1930-1934). М., 1955; Его же: Здравоохранение в предвоенный период (1935-1940). М., ной представляется изданная в 1955 г. работа Н.А. Виноградова «Здравоохранение в период борьбы за коллективизацию сельского хозяйства (1930-1934)», в которой автор освещал процесс и, в особенности, позитивные результаты развития сельской медицины во время формирования колхозной системы. В ряде случаев, Н.А. Виноградов опирался и на материалы Юга России.

Сюжеты о медицинском обеспечении населения колхозной деревни содержались не только в исследованиях, специально посвященных рассмотрению функционирования советского здравоохранения в 1930-х гг. Такие сюжеты присутствовали иногда и в работах о направлениях, методах и итогах коллективизации. В частности, можно указать два тома такого фундаментального издания, как «История советского крестьянства», хронологически охватывающих период коллективизации (до 1937 г.) и этап организационно-хозяйственного укрепления и развития колхозной системы накануне Великой Отечественной войны.1 При всем различии тематики, издававшиеся в советский период работы, посвященные как специально вопросам развития советского здравоохранения, так и аспектам «колхозного строительства» (в том числе и становлению системы медобслуживания сельского населения) в содержательном плане объединяло то обстоятельство, что их авторы акцентировали внимание едва ли не исключительно на позитивных сдвигах в области сельской медицины в 1930-х гг. Практически не отмечались и не анализировались ни многочисленные затруднения и провалы в функционироАшурков Е.Д. Очерки истории здравоохранения в СССР (1917-1957). М., 1957; Каневский Л.О. Участие трудящихся СССР в строительстве здравоохранения. М., 1957;

Владимирский М.Ф. Вопросы советского здравоохранения. М., 1960.

Вылцан М.А. Советская деревня накануне Великой Отечественной войны (1938 – 1941 гг.). М., 1970; История советского крестьянства. В 5-ти т. Т. 2. Советское крестьянство в период социалистической реконструкции народного хозяйства. Конец 1927 – 1937 / Отв. ред. И.Е. Зеленин. М., 1986; История советского крестьянства. В 5-ти т. Т. 3. Крестьянство СССР накануне и в период Великой Отечественной войны. 1938 – 1945 / Отв. ред. М.А. Вылцан. М., 1987.

вании учреждений здравоохранения коллективизированной деревни, ни их причины (одной из которых являлось полное подчинение колхозной системы государству и отсутствие у данной системы механизмов саморазвития, о чем в советской историографии принципиально не упоминалось). Используя язык каламбуров, можно сказать, что одним из наиболее существенных минусов советской историографии коллективизации являлось усиленное акцентирование внимания исследователей исключительно на плюсах создания и деятельности колхозной системы; ведущим же фактором подобной избирательности являлось, разумеется, безраздельное доминирование коммунистической идеологии, провозглашавшей непогрешимость и вечную правоту правящей в СССР партии. В том числе, будучи скованы рамками официальной идеологии, советские историки искали плюсы и в функционировании сети медицинских учреждений колхозной деревни, старательно не замечая минусов.

Что касается южно-российской историографии формирования системы здравоохранения в условиях коллективизации, то здесь во второй половине 1940-х – первой половине 1980-х гг. не наблюдалось столь же существенных исследовательских достижений, как в историографии общесоюзной или общероссийской. Единичные упоминания о развитии сельской медицины (как правило, небольшие примеры) обнаруживаются, в основном, в работах общего характера, посвященных становлению и укреплению советской общественно-политической и социально-экономической системы на территориях Дона, Кубани и Ставрополья.1 Приходится констатировать, что на Юге России ученые не уделяли сколь-нибудь приКовалев К.М. Прошлое и настоящее крестьян Ставрополья. Ставрополь, 1947;

Поспелов Н.А. Что дала Советская власть крестьянам Ставрополья. Ставрополь, 1947;

Ставрополье за 40 лет Советской власти. Ставрополь, 1957; Ленинский путь донской станицы. Ростов н/Д., 1970; Очерки истории партийных организаций Дона. Ч. 2. 1921 – 1971 гг. Ростов н/Д., 1973; Очерки истории Ставропольского края. Т. 2. С 1917 года до наших дней. Ставрополь, 1986; Дон советский. Ростов н/Д., 1986.

стального внимания проблемам истории сельского здравоохранения. Обычно, при обращении к данной теме, исследователи ограничивались бодрыми заявлениями о том, что при советской власти положение в сфере здравоохранения на Юге России значительно улучшилось, «в широких масштабах развернулась борьба за ликвидацию инфекционных заболеваний, снижение смертности и повсеместную организацию медицинских учреждений».1 Только в постсоветскую эпоху возрастает внимание к теме становления и развития системы медицинского обслуживания сельского населения коллективизированной деревни СССР, что объяснялось произошедшей в данное время радикальной сменой теоретико-методологических подходов к осмыслению минувшей реальности. Поскольку методологический монизм, выражавшийся в безраздельном господстве марксистского, формационного подхода, сменился в постсоветской историографии плюрализмом различных подходов к познанию прошлого (цивилизационный подход, теория модернизации и пр.), сменись и приоритеты в освещении процессов и событий отечественной истории. Если марксистский подход ориентировал ученых на первоочередное изучение общества как развивающегося и видоизменяющегося по определенным законам сложного организма, то характерная для постсоветской историографии гуманистическая исследовательская парадигма признает приоритетом научного познания человека, – мельчайшую, но в то же время чрезвычайно важную единицу, из тысяч и миллионов которых и слагается социум.

Устойчивой тенденцией в постсоветской историографии является стремление историков поставить во главу угла не столько общество на данном конкретном этапе его развития, сколько личность современника определенной исторической эпохи. Соответственно, растет интерес исследователей к исторической поРостовская область за 40 лет / Под ред. А.И. Гозулова, А.М. Левитова, П.Г. Шумилина. Ростов н/Д., 1957. С. 251 – 252.

вседневности, элементами которой являются, в частности, социальная поддержка, взаимопомощь, здравоохранение, бытовое обслуживание и возникающие в данных сферах отношения между государством и гражданами. В этих условиях, как в общероссийской, так и южно-российской историографии, заметно активизировались исследования такой сферы жизнедеятельности коллективизированной деревни, как сфера социальная, и, в том числе – медицинское обслуживание сельских жителей в 1930-х гг.

Анализ вопросов медпомощи советским аграриям осуществляется нередко в общем контексте изучения социальной политики большевистского режима, о чем, в частности, свидетельствует изданный в 2007 г. представительный сборник научных статей «Советская социальная политика 1920 – 1930-х годов: идеология и повседневность», а также и другие работы.1 Кроме того, возросшее в постсоветский период внимание российских исследователей к проблемам социального и медицинского обслуживания жителей коллективизированной деревни материализовалось в целом ряде диссертационных исследований.2 Отличительными характеристиками данных работ, как и всего постсоветского этапа историографии «колхозного строительства», является существенное расширение круга изучаемых вопросов и См., например: Градскова Ю. Культурность, гигиена и гендер: советизация «материнства» в России в 1920 – 1930-е годы // Советская социальная политика 1920 – 1930-х годов: идеология и повседневность / Под ред. П. Романова и Е. Ярской-Смирновой. М., 2007. С. 242 – 261; Лебина Н. «Навстречу многочисленным заявлениям трудящихся женщин…» Абортная политика как зеркало советской социальной заботы //

Там же, С. 228 – 241; Лебина Н., Романов П., Ярская-Смирнова Е. Забота и контроль:

социальная политика в советской действительности, 1917 – 1930-е годы // Там же, С. 21

– 67; Романов П.В. «Человек всегда имеет право на ученье, отдых и на труд». Советская социальная политика, 1920 – 1940-е гг. // Повседневный мир советского человека 1920

– 1940-х гг. Сб. науч. статей / Ред.-сост. Е.Ф. Кринко, Т.П. Хлынина. – Ростов н/Д.,

2009. С. 43 – 59.

См., например: Тюрин А.О. Социальная политика Советской власти в 1928 – 1941 гг. (На материалах Нижнего Поволжья). Дис.... канд. ист. наук. Астрахань, 2003;

Пилипенко В.А. Становление и развитие здравоохранения в Коми АССР в 1920–1930-х годах. Дис.... канд. ист. наук. Сыктывкар, 2006.

источников (нередко за счет ранее засекреченных архивных материалов), усиление внимания к «человеческой истории» в рамках антропологического подхода, стремление к максимально объективному освещению процессов и событий в российской деревне третьего десятилетия XX века. В частности, в постсоветский период, в противовес предшествующей историографической традиции, ученые отнюдь не ограничиваются перечислением положительных моментов в функционировании сельской системы здравоохранения. Не ставя под сомнение позитив самого факта создания сети медучреждений в период коллективизации, стремясь удержаться от характерного для конца 1980-х – 1990-х гг. сверхкритического настроя по отношению и к «сталинскому» варианту колхозной системы, и к ее компонентам (одним из которых опосредованно являлась и сельская медицина), специалисты обоснованно отмечают и массу негативных проявлений в устройстве и функционировании учреждений здравоохранения на селе в границах третьего десятилетия XX века.

В южно-российской региональной историографии в постсоветский период также произошли изменения, тем более заметные, что в предшествующие десятилетия, как уже отмечалось, внимание исследователей Дона, Кубани и Ставрополья к вопросам становления и развития сельской медицины в условиях «великого перелома» было более чем поверхностным. В ряде публикаций и диссертационных исследований получили освещение различные аспекты формирования и функционирования системы здравоохранения в русских регионах и национальных республиках Северного Кавказа в досоветский и советский периоды их истории.1 См., например: Борлакова Ф.А. Развитие здравоохранения в Карачае и Черкессии (1860 – 1941 гг.). Дис. … канд. ист. наук. Черкесск, 2002; Василенко В.Г. История здравоохранения и медицинского образования на Дону и Северном Кавказе (XIX в. – 1940 г.). Дис.... канд. ист. наук. Армавир, 2006; Ованесов Б.Т., Судавцов Н.Д. Здравоохранение Ставрополья (1918 – 2005 гг.). Ставрополь, 2007; Самсоненко Т.А. Система здравоохранения в колхозной деревне Юга России 1930-х годов: проблемы развития и Так, в кандидатской диссертации В.Г. Василенко анализируется формирование системы здравоохранения на Дону и Северном Кавказе в досоветский период, а также освещаются мероприятия советской власти в 1920-х – 1930-х гг. по расширению и модернизации данной системы. К сожалению, вопросам развития медицинского обслуживания в регионе в советский период автор посвятила лишь одну из трех глав своей работы, ограничившись анализом развития медицинского образования и наиболее важных трансформаций в сфере здравоохранения; врачебная помощь в коллективизированной деревне осталась за пределами исследовательского внимания.

В отличие от диссертации В.Г. Василенко, в солидной, информативной и чрезвычайно любопытной монографии Б.Т. Ованесова и Н.Д. Судавцова, посвященной истории здравоохранения на Ставрополье в 1918 – 2005 гг., немалое внимание уделено вопросам создания и налаживания функционирования сети медучреждений на селе в период «колхозного строительства». Помимо прочего, авторы указали на разительное несоответствие в количественном и качественном состоянии сельских учреждений здравоохранения, когда их возрастающая численность нивелировалась крайне неудовлетворительно работой и острым дефицитом врачебного персонала. Вместе с тем, в указанной монографии формирование и функционирование здравоохранения в деревне Ставрополья в 1930х гг. выступает лишь в качестве отдельного фрагмента общего исследовательского замысла, что решительно препятствует полноте и глубине анализа разнообразных вопросов медицинского обслуживания жителей коллективизированного села.

Анализ историографии позволяет с полной уверенностью утверждать, что вплоть до настоящего времени проблема формирования и функционирования системы медицинской помощи насефункционирования // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион.

Общественные науки. 2010. № 2. С. 54 – 59.

лению коллективизированной деревни Дона, Кубани и Ставрополья в 1930-х гг. не только не стала предметом специального исследования, но и не получила сколь-нибудь удовлетворительного освещения на страницах работ южно-российских историков. Отмеченное обстоятельство до предела актуализирует задачу всестороннего, объективного научного осмысления предпринимавшихся партийно-советскими органами в 1930-х гг. мероприятий по созданию в деревне Юга России сети учреждений здравоохранения и выделения особенностей деятельности последних в условиях господства колхозной системы. Эту задачу мы намерены реализовать в настоящей монографии, представляющей собой первое в региональной историографии специальное исследование разнообразных аспектов проблемы конструирования и функционирования системы медицинского обслуживания жителей коллективизированной деревни Дона, Кубани и Ставрополья в границах третьего десятилетия XX века.

В нашей работе мы полагаем целесообразным сосредоточить внимание на следующих аспектах рассматриваемой темы:

- формирование системы медицинского обслуживания сельского населения Юга России, проходившее одновременно с осуществлением «колхозного строительства»;

- особенности и эффективность реализации медицинскими учреждениями возникавших перед ними задач, как порожденных действительностью южно-российской коллективизированной деревни, так и сформулированных партийно-советскими органами власти;

- организационно-хозяйственное состояние сельских учреждений здравоохранения Дона, Кубани и Ставрополья в условиях колхозной системы в ее «сталинском» варианте;

- многогранную повседневность сельских врачей в эпоху «великого перелома»;

- деятельность медицинских учреждений вкупе с органами власти по преодолению распространенных на Юге России эпидемических заболеваний, прежде всего, малярии;

- организация и проведение курортного лечения жителей колхозной деревни в 1930-х гг., участие в этом органов здравоохранения и социальной помощи.

Освещение вышеперечисленных аспектов проблемы создания и функционирования сети учреждений здравоохранения в коллективизированной деревне Дона Кубани и Ставрополья в третьем десятилетии XX века осуществлено нами на основе широкого круга разнообразных источников. Монография основана на архивных материалах, специальной литературе и периодических изданиях 1930-х гг., сборниках документов. Ядро источниковой базы представляемого исследования составляют материалы Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Центра документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИ РО), Государственного архива новейшей истории Ставропольского края (ГАНИ СК), Государственных архивов Ростовской области (ГА РО) и Ставропольского (ГА СК) края, архивного отдела администрации города Сочи (АОГС). Не менее информативны и периодические издания, такие, как газеты «Молот», «Орджоникидзевская правда», журналы «Колхозница». «Социальное обеспечение», и т.д. Все эти материалы, предварительно подвергнутые критическому анализу с целью извлечения и последующего использования информации, адекватно отражающей реалии южно-российской деревни эпохи «великого перелома», позволили осуществить историческую реконструкцию процесса создания и функционирования системы медицинской помощи сельскому населению Дона, Кубани и Ставрополья в 1930-х гг.

В качестве методологии настоящего исследования нами избрана историческая антропология в том ее эпистемологическом понимании, которое позволяет фокусировать внимание в эвристическом поиске, с одной стороны, на биологической и культурной дифференциации различных групп людей и выделять применительно к изучаемому историческому периоду как социальную группу колхозное крестьянство, с другой стороны – на тех интегративных чертах, которые дают возможность представить колхозное крестьянство как социальное образование конкретно-исторической эпохи коллективизации в нашей стране, с третьей стороны – на многоаспектном анализе изучаемого нами исторического явления сельского здравоохранения, с четвертой стороны – на прикладной антропологической ситуации решения проблемы здравоохранения в колхозной деревне Юга России 1930-х гг., и с пятой стороны – на аккумулировании исторического опыта развития сельского здравоохранения с позиций рецепции культурно-исторических форм для современной российской деревни. Среди используемых в настоящем исследовании методов особо следует выделить метод исторической реконструкции, который явлен в ожидании другого и определяется исторической событийностью, конструктивными намерениями исследователя по выработке своеобразной исторической модели сельского здравоохранения, имеющей вполне прикладное значение, в том числе для современной исторической эпохи и российской деревни в новых исторических условиях. Сложность исторической реконструкции, в свою очередь, предопределила очерковую форму изложения исторического материала.

Автор надеется, что содержание представленной монографии будет небезынтересным и полезным преподавателям высшей и средней школы, студентам и учащимся, а также всем, кто интересуется отечественной историей и, в частности, – историей колхозной деревни Юга России.

Очерк первый Формирование системы медицинского обслуживания сельского населения Юга России в 1930-х гг.

Еще в период нэпа большевистское руководство хорошо понимало, что «вопросы здравоохранения делаются все более актуальными»,1 и пыталось предпринимать конкретные меры в этом направлении, но результаты проводившихся мероприятий выглядели весьма скромно по сравнению с дореволюционным уровнем.

Как правило, основные усилия партийно-советских органов направлялись на оказание должной медицинской помощи и профилактику заболеваемости городского пролетариата (представлявшего собой, с точки зрения коммунистов, основу социальной базы советской власти). Деревня же оставалась за пределами первоочередного внимания властей, что далеко не лучшим образом сказывалось на состоянии сельского здравоохранения в 1920-х гг., – как по всему Советскому Союзу, так и на Юге России.

Конечно, сложно было рассчитывать на развитие сельской системы медицинского обслуживания в рамках восстановительного периода (1921 – 1925 гг.), когда народное хозяйство РСФСР, а затем СССР, залечивало нанесенные Гражданской войной тяжелые раны. Не следует при этом забывать, что территории Юга России пострадали от войны гораздо сильнее многих других областей и краев РСФСР (СССР) по той причине, что здесь исторически базировались казачьи войска (Донское, Кубанское, Терское), долго и упорно оказывавшие сопротивление большевикам.

С заявлением о том, что «вопросы здравоохранения делаются все более актуальными», выступил на апрельском (1925 г.) пленуме ЦК РКП(б) Л.Б. Каменев. Это не было пустым звуком, поскольку на рассмотрение того же пленума был специально вынесен доклад Наркомата здравоохранения СССР (РГАСПИ, ф. 17, оп. 2, д. 172, л. 5 – 6).

Поэтому на Дону, Кубани, Тереке, да и на Ставрополье (которое представляло собой крестьянскую губернию, а не казачью область, но пострадало от боев не менее соседних территорий) восстановление социальной сферы продвигалось с большим трудом, не говоря уже о должном ее развитии. Показательно, что в конце восстановительного периода, в 1925 г., на проходивших в это время перевыборах сельских советов, крестьяне и казаки Донецкого округа Северо-Кавказского края жаловались «на отсутствие медицинской помощи в сельсоветах, далеко отстающих от районных центров в следствии непосещения медицинскими работниками».1 К этим жалобам вполне могли бы присоединиться и сельские жители практически всех остальных округов края.

Даже по завершении восстановительного периода сложная ситуация в сфере медицинского обслуживания сельского населения на Юге России существенно не улучшилась. В источниках содержатся многочисленные указания либо на полное отсутствие больниц и фельдшерских пунктов в селах и станицах (не говоря уже о хуторах), либо на неудовлетворительную их работу вследствие плохого финансирования, дефицита медикаментов, нехватки или халатности персонала, и пр.

Так, в 1926 г. партработники Багаевского района Донского округа Северо-Кавказского края печалились, что район слабо и неудовлетворительно обслуживается «медицинскими силами».2 Тогда же Вешенский райком компартии констатировал «целый ряд ненормальностей в медпунктах Вешенской Амбулатории, 2-й Окрбольнице (в хут. Базках), Боковском и Еланском врачучастках».3 Да и в августе 1928 г. специальные комиссии, проверявшие ход, темпы и полученные на тот момент результаты «колхозного строительства», отмечали, что в Ставропольском окЦДНИ РО, ф. 75, оп 1, д. 64, л. 34 – 34а.

ЦДНИ РО, ф. 30, оп 1, д. 1, л. 12.

ЦДНИ РО, ф. 36, оп 1, д. 6, л. 21.

руге Северо-Кавказского края в коллективных хозяйствах «совсем слабо поставлено… медицинское и ветеринарное обслуживание»,1 не говоря уже об остальном сельском населении.

Даже 1929 год, обозначенный И.В. Сталиным как «год великого перелома» по причине якобы произошедшего в данное время радикального поворота «в развитии нашего земледелия от мелкого и отсталого индивидуального хозяйства к крупному и передовому коллективному земледелию»,2 не принес заметных изменений в сферу сельского здравоохранения. Одним из свидетельств неизменности печальной ситуации в сфере медобслуживания крестьянства является признание членов Сальского окружного комитета ВКП(б) Северо-Кавказского края, которые весной 1929 г. считали «совершенно не достаточным обслуживание колхозов со стороны органов Здравотдела и Ветеринарии».3 Вместе с тем, в конце 1920-х гг., в условиях активизации усилий большевистского режима по осуществлению массированного «колхозного строительства», местные органы власти стали демонстрировать возросшее внимание вопросам здравоохранения в уже существующих и вновь возникающих коллективных хозяйствах. Не случайно, например, Терский окружком ВКП(б) в июне 1929 г. одну из своих задач формулировал так: «уделить особенное внимание сан.итарно-гигиен.ическому просвещению».4 Сплошная же форсированная коллективизация в конце 1920-х – первой трети 1930-х гг. ознаменовала собой и начало целенаправленных действий партийно-советских органов Юга России (как и других регионов Советского Союза) по конструированию сети учреждений медицинской помощи колхозникам.

ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 439, л. 261об.

Сталин И.В. Год великого перелома. К XII годовщине Октября // Сталин И.В.

Сочинения. Т. 12. М., 1953. С. 124 – 125.

ЦДНИ РО, ф. 97, оп. 1, д. 119, л. 13.

ГАНИ СК, ф. 5938, оп. 1, д. 35, л. 81об.

Говоря о том, почему именно сплошная форсированная коллективизации стала мощнейшим стимулом формирования и развития широкой сети медицинских учреждений в российской (советской) деревне, следует принять во внимание ряд обстоятельств, как объективных, так и субъективных. Наиболее очевидным из таких обстоятельств представляется следующее: то, что формирование сети учреждений здравоохранения на селе в период коллективизации 1930-х гг. имело под собой вполне практические основания, непосредственно обусловленные интересами складывавшейся колхозной системы. Мы имеем в виду ориентацию сельской медицины на содействие укреплению коллективных хозяйств и оптимизацию их функционирования. Иными словами, по представлениям партийно-советских органов, сельские больницы, врачебные участки, фельдшерские пункты, родильные дома, аптеки и амбулатории должны были выступить в качестве того инструмента, с помощью которого можно было наладить бесперебойное участие колхозников в общественном производстве, скорейшее возвращение в строй заболевших и травмированных аграриев, контроль за трудовой дисциплиной, и пр.

Как нам представляется, в сознании многих творцов и реализаторов политики коллективизации доминировало именно такое,

– сугубо прагматичное, – отношение к учреждениям здравоохранения и к их задачам. Видя в медучреждениях средство стимулирования коллективизации и укрепления коллективных хозяйств (и, не особенно мудрствуя о «стирании различий между городом и деревней»), большевики-прагматики прикладывали все усилия к скорейшему созданию на селе больниц, фельдшерских пунктов и тому подобных заведений.

В источниках содержится немало высказываний и рекомендаций, убедительно свидетельствующих о том, что стремление превратить сеть учреждений здравоохранения в средство ускорения коллективизации и укрепления колхозной системы зачастую выступало для представителей власти на местах важнейшим мотивом при формировании системы медицинского обслуживания сельских жителей (в том числе и на Юге России). Как утверждалось в журнале «Социальное обеспечение» осенью 1931 г., «коллективизация требует создания в колхозах здоровых социальнобытовых условий», в связи с чем районное руководство должно оказать колхозной администрации всяческое «содействие в организации, оборудовании и содержании ясель, детдомов, больниц, общественных столовых».1 Ранее, в марте 1930 г., в журнале «Вопросы социального обеспечения», подчеркивалась роль учреждений здравоохранения и медицинского персонала в поддержании и укреплении трудовой дисциплины в коллективных хозяйствах. Здесь с предельной откровенностью декларировалось, что «организация оплаты невыходов на работу по болезни…, по необходимости должна будет сопровождаться известным медицинским контролем, хотя бы самым простейшим, в виде осмотра лекарским помощником, и тем самым позволит укрепить трудовую дисциплину среди колхозников».2 Далее, обратим внимание на то, что, с точки зрения большевистских идеологов и теоретиков, «колхозное строительство»

представляло собой не только социально-экономическую, но и социокультурную революцию («революцию сверху»,3 по известному выражению из «Краткого курса» истории компартии, написанного под непосредственным руководством И.В. Сталина).

Пламенные борцы за «светлое будущее» мечтали, что, по итогам коллективизации, различия между городом и деревней исчезнут, и вторая будет обустроена по образцу первого. Широко известно, Подольский Ал. Район – важнейший узел руководства кассами взаимопомощи колхозников // Социальное обеспечение. 1931. № 9. С. 7.

О кассах социального обеспечения коллективизированного населения // Вопросы социального обеспечения. 1930. № 3. С. 2.

История ВКП(б). Краткий курс. М., 1950. С. 291.

например, что, в рамках подобного подхода, колхозы именовались «фабриками зерна», а сельские населенные пункты предполагалось превратить в «агрогорода».

Вполне объяснимо, по какой причине большевики обрекали традиционную российскую деревню (как и традиционное крестьянство) на исчезновение. Ведь, с точки зрения убежденных приверженцев марксизма, именно город выглядел оплотом цивилизации и, самое главное, социализма. Именно здесь базировалась крупная промышленность, столь милая коммунистам с их приверженностью к максимальному техницизму; здесь же концентрировался пролетариат, считавшийся краеугольным камнем социальной базы большевистского режима. Что же касается деревни и ее обитателей, то отношение к ним было сформулировано еще в изданном в 1848 г. «Манифесте Коммунистической партии», где безапелляционно заявлялось об «идиотизме деревенской жизни»1 (к тому же, крестьяне считались представителями «мелкой буржуазии», опасными для «дела социализма» и несовместимыми с ним). Естественно, что при таком отношении к деревне и крестьянству марксисты (в частности, большевики) не видели в сельском мироустройстве совершенно никакой социально-исторической ценности и решительно намеревались подвергнуть насильственной урбанизации обширные аграрные территории России и, в целом, Советского Союза. Деревня должна была пасть к торжеству «социалистического» города.

Подобное отношение большевистских идеологов и творцов сплошной коллективизации к российской деревне с полным правом можно охарактеризовать как дискриминационное. При всем том, что критика негативных сторон сельской действительности была во многом справедлива, нельзя не указать на неправомерность устремлений большевиков-модернизаторов ликвидировать Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. М., 1948. С. 52.

деревню как таковую. Несмотря на свои отличия от города (зачастую, – в худшую сторону), деревня России представляла собой, тем не менее, особый социально-исторический тип, особый вариант жизнеустройства, ничуть не менее ценный, чем жизнеустройство города. Как писала К. Мяло, упорное стремление большевиков «раскрестьянить» крестьянство, ликвидировать деревню и ее особую культуру не может быть оправдано, поскольку, несмотря на все недостатки, «это, тем не менее, культура со своим языком, со своими мыслями и ценностями».1 Ныне, в условиях ужасающего запустения сельских территорий, создающего огромную опасность для будущего нашей страны, мы со всей очевидностью видим исторический «идиотизм» устремлений большевистского руководства (сильно усугубленный, к сожалению, в период так называемых реформ 1990-х гг.).

Вместе с тем, желание (к тому же, подкрепленное делами) большевиков-коллективизаторов устранить различия между городом и деревней путем превращения второй в некое подобие первого, имело и позитивные стороны. В рамках нашей работы укажем лишь на тот очевидный факт, что конструирование системы медицинского обслуживания населения коллективизированной деревни (как и, в целом, социальной сферы села) в значительной мере стимулировалось характерными для большевиков воззрениями о желательности и необходимости преобразования сельской местности по образцу и подобию города.

Наконец, отметим, что сформированная в результате коллективизации колхозная система обладала огромными мобилизационными возможностями, находившими выражение, помимо прочего, и в аккумуляции материальных средств, часть из которых тратилась на развитие социальной сферы деревни. В доколхозный период ресурсы деревни были распылены в массе индивидуМяло К. Оборванная нить. Крестьянская культура и культурная революция // Новый мир. 1988. № 8. С. 247.

альных хозяйств земледельцев, а существовавший тогда порядок самоорганизации и самоуправления крестьянства не позволял с должной степенью эффективности осуществить сосредоточение этих ресурсов для решения социально важных задач. Государство же фактически устранилось от деятельного участия в оказании помощи аграриям и не выделяло на эти цели сколь-нибудь значительных средств. В коллективизированной деревне степень государственного участия в решении социальных проблем также была минимальной. Однако, осуществленные в советской деревне 1930-х гг. радикальные социально-экономические преобразования позволили сталинскому режиму не только установить полный контроль над аграрным производством, но и довольно успешно мобилизовать материальные ресурсы села (в том числе средства самих колхозников) и направить их не только на индустриализацию, но и, отчасти, на создание и содержание сельских медицинских учреждений. Таким образом, созданная в 1930-х гг.

колхозная система превратилась в организационную основу финансирования сельского здравоохранения, что стимулировало его развитие как по всему СССР, так и на Юге России.

Определенная часть бюджетных средств расходовалась на финансирование создания и деятельности сельских медицинских учреждений. По данным Азово-Черноморского краевого исполнительного комитета, с 1931 г. по 1934 г. затраты из краевого бюджета (вкупе с государственными дотациями) на нужды здравоохранения, непрерывно росли. Как утверждали члены крайисполкома, «затраты за счет бюджета и средств соцстраха на дело здравоохранения за 3 года выросли в два раза»: если в 1931 г. ассигнования на медицинское обслуживание составляли 37,9 млн.

руб., то в 1933 г. – 57,2 млн. руб., а в 1934 г. – уже 76 млн. руб.1 Азово-Черноморский краевой исполнительный комитет Советов. Отчет о работе.

1931 – 1934. – Ростов н/Д., 1935. С. 150.

При этом, по данным крайисполкома, весьма значительный процент в указанных расходах составляли отчисления не из краевого, а из местных (прежде всего, районных) бюджетов. В 1931 г.

из местных бюджетов на нужды здравоохранения было отпущено 19,1 млн. руб., что составляло 50,4 % от общих расходов АзовоЧерноморского края на те же цели. В 1933 г. из местных бюджетов Азово-Черноморья на организацию и содержание медучреждений было ассигновано 25,4 млн. руб. (44,4 % от общекраевых отчислений), а в 1934 г. – 33,8 млн. руб. (около 44,5 %).1 Важно подчеркнуть тот факт, что значительная (до 50 %) часть бюджетных расходов на нужды здравоохранения осуществлялась за счет местных средств. Ведь, в формировании местных бюджетов в 1930-х гг. важную роль играли коллективные хозяйства. Колхозы превращались в один из важнейших источников средств для бюджета (и, значит, для сельской медицины) по той простой причине, что в условиях преимущественно аграрной экономики Юга России именно они выступали основными донорами бюджета сельсоветов и даже районов. Показателен в данном случае следующий пример. В июле 1932 г. Краснодарский районный комитет компартии Северо-Кавказского края предъявил местному райколхозсоюзу (РКС) несколько решений с требованиями внесения последним материальных «средств на оздоровление, райгазету, и т.д. (до 20.000 руб.)». Члены райкома были тверды в своем намерении получить требуемые средства, хотя прекрасно понимали, что райколхозсоюз «может добыть таковые только путем разверстки их по колхозам».2 Колхозы финансировали здравоохранение как опосредованно (формируя районные бюджеты, из которых отчислялись средства на содержание райбольниц и т.д.), так и непосредственно: в этом случае правлеРассчитано по: Азово-Черноморский краевой исполнительный комитет Советов.

Отчет о работе. С. 149 – 150.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 120, д. 81, л. 36.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых» 750 ОПРЕДЕЛЕНИЙ РЕЛИГИИ: ИСТОРИЯ СИМВОЛИЗАЦИЙ И ИНТЕРПРЕТАЦИЙ Монография Под редакцией доктора философских наук, профессор Е. И. Аринина Владимир 2014 УДК 2 ББК 86.2 С30 Рецензенты: Доктор философских наук, профессор кафедры истории и...»

«ГОДОВОЙ ОТЧЕТ 1. О компании 1.1. История создания и деятельность ОАО «Оборонэнергосбыт» создано 14 августа 2009 года с целью осуществления энергоснабжения предприятий, организаций и учреждений, подведомственных Министерству обороны Российской Федерации. ОАО «Оборонэнергосбыт» – организация, основным направлением деятельности которой является устойчивое надежное бесперебойное энергоснабжение объектов Минобороны России, а также построение единой системы и стандартов в сфере энергоснабжения. 2...»

«International Naval Journal, 2015, Vol.(7), Is. 3 Copyright © 2015 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation International Naval Journal Has been issued since 2013. ISSN 2411-3204 Vol. 7, Is. 3, pp. 144-157, 2015 DOI: 10.13187/inj.2014.3.4 DOI: 10.13187/inj.2015.7.144 www.ejournal37.com UDC 94(430).086 Staking Everything at the North Cape Igor E. Komarov Independent investigator, Daugavpils, Latvia Abstract On the basis of article about sinking Scharnhorst...»

«Е.Л. Никитенко БАЗАР КРАСОТЫ: ОПИСАНИЕ СОБРАНИЯ ПОЭТОВ В «УДИВИТЕЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ» ЗАЙНАДДИНА ВАСИФИ Статья посвящена отображению традиции описания возлюбленного друга в «Удивительных событиях» Зайнаддина Васифи (XVI в.), первом образце мемуарного жанра в персидской литературе. Статья включает комментированный перевод отрывка из главы 7 «Удивительных событий» (описания красоты Максуда-виноторговца). Ему предпослано введение, содержащее краткий экскурс в эпоху написания произведения, сведения о...»

«Документация по территориальному планированию МО Гусевское городское поселение Калининградской области Генеральный план МО Гусевское городское поселение ПОЛОЖЕНИЯ О ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ ПЛАНИРОВАНИИ г. Калининград, 2009 г. Генеральный план МО Гусевское городское поселение Генеральный план города Гусева ПОЛОЖЕНИЯ О ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ ПЛАНИРОВАНИИ ОГЛАВЛЕНИЕ 1.Общие положения...4 1.1. Назначение и содержание генерального плана.4 1.2. Общая характеристика территории. 1.2.1. Положение МО Гусевское...»

«Эльга Ширкова, магистрант 1-го года обучения Денис Канаев, магистрант 1-го года обучения Максим Юдаков, преподаватель кафедры Практического богословия Куратор: доктор церковной истории Н.Ю. Сухова Богословие Евхаристии в византийской и русской традиции Введение Наш доклад посвящен истории становления и развития богословского учения о Евхаристии в византийской и русской традиции вплоть до богословских трудов в. Построен он в хронологической XX последовательности: первая часть посвящена учению о...»

«КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ НАГОРНЫЙ КАРАБАХ. Историческая справка. Редакторы Г. А. Галоян, К. С. Худавердян, Ереван, 1988, 95 с. Историческая справка «Нагорный К а р а б а х » увилела свет в самый разгар событий, порожденных движением за вооссоединенне ИКАО с АрмССР. Научный по своему характеру, этот небольшой труд отмечен особой актуальностью, д а ж е злободневностью. Перед составителями стояла задача определить место К а р а б а х а в истории южного Предкавказья, особо—в армянской истории,...»

«Н. Бойко Москва, 2004. КРОВАВЫЕ ПОВИТУХИ «Кровавыми повитухами» и бесстыдными вестницами несчастий называли в древние времена особого рода повитух, которые занимались, по словам их современников, преступным ремеслом вытравливанием плода, т.е. абортами. О них говорили как о «сословии гнусных и невежественных женщин, которые до того занимались самыми гнусными профессиями., и которые толкали к преступлению тех, кого сначала вовлекли в ошибку и кто в конце концов падал их жертвой». Древние историки...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ХАРЬКОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени В. Н. КАРАЗИНА С. Г. КОЧАРЯН Армянская община Харькова (1863-2010 гг.) Харьков УДК 94(=19:447.54)«1863/2010» ББК 63.3 (4 УКР-4 ХАР=51) К 75 Рецензенты: Калиниченко Владимир Викторович, доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой истории Украины Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина; Яшинов Алексей Леонидович, кандидат экономических наук, доцент, зав. кафедрой общественных наук...»

«СПОРЫ О ВИЗАНТИЙСКОМ ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗМЕ Рец. на кн.: Кущ Т.В. НА ЗАКАТЕ ИМПЕРИИ: ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СРЕДА ПОЗДНЕЙ ВИЗАНТИИ. ЕКАТЕРИНБУРГ: ИЗД-ВО УРАЛ. УН-ТА, 2013. 456 с. Знаменательным событием в жизни российского византиноведения стало появление новой монографии Т.В. Кущ, едва ли не самого продуктивного представителя среднего поколения Уральской византиноведческой школы, об интеллектуальной среде палеологовской Византии1. Актуальность данного исследования трудно переоценить – она определяется...»

«2015 1 2015, №1 47 Serial №47 Russian Language Literature and Culture Studies 20 I512 A I. Введение Своеобразие книги «Последний поклон» В.П. Астафьева уже в самой истории ее создания: «Она не писалась как повесть с единым, четко организованным сюжетом и со сквозными героями, каждому из которых отведена своя особенная роль» (Яновский 1982, 147). С 1968 по 1994 год эта «становящаяся», развивающаяся от издания к изданию книга, а по сути незавершенная, печаталась несколько раз с разным количеством...»

«УДК 342.547 Богославский Евгений Александрович Bogoslavsky Evgeniy Aleksandrovich аспирант кафедры теории и истории государства PhD student, Theory and History of и права State and Law Department, Санкт-Петербургского юридического института St. Petersburg Institute of Law ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И ФОРМЫ THE LEGAL POLICY AND THE FORMS ЕЕ РЕАЛИЗАЦИИ OF ITS IMPLEMENTATION Аннотация: Summary: В статье охарактеризован феномен политики как The article examines the phenomenon of politics as a особой формы...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ О.В. БОЛЬШАКОВА ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ: АМЕРИКАНСКАЯ РУСИСТИКА ПОСЛЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ МОНОГРАФИЯ МОСКВА ББК 63 Б 79 Серия «История России» Центр социальных научно-информационных исследований Отдел истории Рукопись утверждена на заседании Ученого совета ИНИОН РАН 13.10.2011 Ответственный редактор – канд. ист. наук З.Ю. Метлицкая Рецензенты – д-р. полит. наук И.И. Глебова д-р ист. наук Л.Г. Захарова Большакова О.В. Б 79 Поверх...»

«1 Boris Doktorov ADVERTISING AND POLLING IN THE U.S.A. The Origins. Creators and Their Fates Social Forecasting Center MOSCOW 2008 Б.З. Докторов РЕКЛАМА И ОПРОСЫ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ В США ИСТОРИЯ ЗАРОЖДЕНИЯ. СУДЬБЫ ТВОРЦОВ Центр социального прогнозирования МОСКВА 2008 УДК ББК Д Boris Z. Doktorov Д Advertising and Polling in the U.S.A. The Origins, Creators and their Fates. – M.: Social Forecasting Center, 2008. – 628 p. ISBN The monograph covers a broad range of topics related to the origins...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Вятский государственный гуманитарный университет» (ВятГГУ) Факультет Лингвистики Особенности жанра интернет-блога Курсовая работа Выполнила: Бардашевич Я. А. Группа А – 51 Научный руководитель: асс. Кряжевских Н. Н. Киров 2011 Содержание Введение..3 Глава 1. Интернет-коммуникация..6 Понятие интернет-коммуникации.6 1.1. Жанры интернет-коммуникации.16 1.2. Выводы по 1 главе..26...»











 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.