WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 23 |

«УКРАИНА и КРЫМ в 1918 – начале 1919 года Очерки политической истории Нестор-История Санкт-Петербург УДК 94(47+57) ББК ...»

-- [ Страница 10 ] --

Русский генерал Сулькевич бдительно охранял тыл немецких оккупантов, верой и правдой служа германскому кайзеру»66.

Каким запомнили Сулькевича современники? Своими размашистыми манерами и непринужденной болтовней Сулькевич напоминал кадету В. А. Оболенскому «хлебосольного помещика доброго старого времени»67. Видный сионист Д. С. Пасманик в своих воспоминаниях охарактеризовал Сулькевича как «полнейшее ничтожество»68. Думается, что подобные оценки чересчур предвзяты, хотя также очевидно и то, что государственным гением Сулькевич не был и не мог им быть. Политические же взгляды Сулькевича — очевидны: генерал был убежденным монархистом и противником большевизма. Как следствие, кабинет Сулькевича проводил правую политику, не пытаясь, в отличие от Скоропадского, заигрывать с представителями самых разных партийных течений69. Кроме того, нельзя не обратить внимание на то, что генерал Сулькевич относился к своей должности на редкость серьезно и стремился к отстаиванию интересов маленького полуоГАРФ. Ф. Р-6400 (Бобровский П. С.). Оп. 1. Д. 7. Л. 6. «Глава правительства, генерал Сулькевич, был литовским татарином, генералом русской службы, настолько образованным, что не говорил ни на каком языке, кроме русского. Единственно, что его связывало с татарами, это — религия: он был мусульманином. К слову сказать, только его мусульманство и выдвинуло его вообще на ответственный пост главы правительства — никаких иных достоинств у этого рядового русского генерала, человека малообразованного, младенчески неопытного в политических вопросах, не было», — писал в своих воспоминаниях видный политический деятель того времени П. С. Бобровский (Там же. Л. 6).

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 525. Воспоминания В. Д. Набокова. Л. 4.

Полярный Л. Интервенты в Крыму // К десятилетию интервенции. Сб. статей. М.; Л., 1929. С. 128.

Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники. Париж, 1988. С. 596–597.

Пасманик Д. С. Революционные годы в Крыму. Париж, 1926. С. 102.

ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 6. «Столь пестрое по составу правительство генерала Сулькевича не имело определенной физиономии. Оно не было прямо сепаратистским, но тем не менее старательно изгоняло из терминологии своих постановлений и своей административной практики все то, что указывало на принадлежность Крыма к России. Государственными языками были объявлены русский, татарский и — в угоду немцам — немецкий. Фактически единственным государственным языком был русский, ибо все чиновники остались русские, да крымско-татарский язык по своей неразработанности и вообще не годится на роль государственного … Многое в деятельности первого крымского правительства носило почти юмористический характер: борьба со словом “губерния”, напоминающем о принадлежности этой губернии к России, культивирование в противовес “губернии” слова “край” в применении к Крыму, усиленная возня Сулькевича с созданием крымской “внутренней стражи” (полу-войско, полу-полиция) и придумывание для нее “татарской формы” и т. п. С насмешкой к этой стороне его деятельности относились не только обыватели, но и сами чиновники. Вообще никаким авторитетом в населении оно не пользовалось. Если широкие круги населения были в общем довольны создавшимся положением, то только потому, что на смену дикого режима большевиков, убившего экономическую жизнь, пришли нормальные и привычные условия свободы хозяйственной инициативы. Но это благо население совершенно правильно относило не на счет правительства Сулькевича, а на счет германской армии» (Там же. Л. 6–7).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

строва на всех уровнях и во всех вопросах. И если в отношениях между Германией и Крымом правила игры диктовали немцы, то в отношениях с Украиной все было совсем иначе: Крым не считал себя продолжением Украины, и в этом вопросе занял абсолютно принципиальную позицию.

Особый интерес вызывают отношения Крыма и Украины. И Центральная Рада, и правительство гетмана Скоропадского стремились к включению Крыма в состав Украины. Германии же было бесспорно выгодно существование двух вассальных режимов на Юге бывшей Российской Империи — Скоропадского и Сулькевича.

Как следствие, Берлин запугивал Сулькевича угрозой превращения Крыма в часть Украины — так было легче держать Крым в узде; Скоропадского же успокаивали в том духе, что скоро все территориальные притязания Украины будут удовлетворены. Примечательно, что Крым (в первую очередь об этом приятно было думать самому Сулькевичу, выпрашивавшему у кайзера Вильгельма II ханский титул), в ту пору считал себя независимым государством, хотя местные политики и осознавали, что судьба полуострова — будет ли он в составе «державы» Скоропадского или же будет самостоятельным — фактически решается в Берлине. Это было действительно так. В частности, Сулькевич направил в столицу Германии дипломатическую миссию В. С. Татищева. С подачи своего патрона Татищев ставил перед германским руководством вопрос о признании на межгосударственном уровне независимости Крыма. Понятное дело, что немцы более чем холодно встретили дипломатические инициативы нового государства, заявив о том, что «в связи с настоящим международным положением» не считает возможным объявить «о признании государственной независимости Крыма»70. Миссия Татищева, таким образом, провалилась, а германский генерал Кош прямо заявил Сулькевичу о том, что «окончательная судьба Крыма должна определиться позднее»71. Когда, как и кто будет определять судьбу полуострова — об этом Кош Сулькевичу ничего не сказал.

Судьба же Черноморского флота оказалась трагичной: немцы предъявили Советской власти требование выдать им весь флот «для использования во время войны в мере, требуемой военной обстановкой»72. Предвидя это, еще 22 марта 1918 г.

коллегия наркомата по морским делам составила доклад, адресованный в СНК.

В докладе предлагалось принять меры к переводу флота из Севастополя в Новороссийск, а также к уничтожению того имущества, которое вывезено быть не может73.

В Севастополе тем временем опять начались митинги, резолюции. В частности, команды кораблей «Свободная Россия» и «Воля» решили вновь пригласить на пост командующего флотом контр-адмирала Саблина74, которому, по словам его сослуживца В. Кукеля, «верили и которому флот несомненно готов был подчиниться»75.

Адмирал согласился принять этот тяжкий крест76, но при условии, если ему будут беспрекословно повиноваться. 29 апреля, когда в окрестностях города появились Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 396.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 382.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 395.

РГАСПИ. Ф. 5 (Секретариат В. И. Ленина). Оп. 1. Д. 2443. Л. 6.

Монастырев Н. А. Гибель царского флота. СПб., 1995. С. 94.

Кукель В. Правда о гибели Черноморского флота // Гражданская война в России: Черноморский флот. М., 2002. С. 31.

Кручинин А. С. Адмирал Колчак: жизнь, подвиг, память. М., 2010. С. 383.

134 Глава III уже немецкие разъезды, в Севастопольском Совете все еще дискутировался вопрос: «Сдаваться без боя или дать отпор врагу»77. Перед этим возникла еще более животрепещущая проблема: о целесообразности затопления флота или передачи его немцам. Существовала надежда и на то, что флоту удастся «перекинуться» под «украинский державный прапор» — немало моряков были украинцами по национальности78 — и войти в состав военно-морских сил Украинской Державы. Спор этот был и среди судовых команд: в частности, сторонники затопления считали, что необходимо увести флот в Новороссийск, где и затопить. Именно эта точка зрения в конечном итоге и возобладала: было решено флот немцам не сдавать, а эвакуировать его в Новороссийск. Началась экстренная подготовка к эвакуации; матросы, которые решили остаться в Севастополе, «помогали» эвакуации по-своему, унося все самое ценное с кораблей и сбывая затем это с рук79.

Согласно решению не передавать корабли немцам, ночью 30 апреля, за несколько часов до занятия Севастополя войсками генерала Коша, часть флота была уведена в Новороссийск. Выходившие из Севастополя корабли с красными, андреевскими или украинскими флагами подвергались обстрелу со стороны немецкой артиллерии80. «Радость, с какой мы, моряки, встречали каждый входящий корабль, можно сравнить только с радостью встречи с другом, которого считал погибшим», — описывал приход кораблей из Севастополя в Новороссийск комиссар эсминца «Капитан Сакен» большевик С. Г. Сапронов81. Кораблям удалось на время отсрочить свою неминуемую гибель. Ко 2 мая в Новороссийске сосредоточились 2 новых линкора, 15–16 эсминцев и миноносцев, 2 посыльных судна, 10 сторожевых катеров, 30 пароходов и транспортов. На кораблях находилось около 100 офицеров и 3500 матросов82. Тот же Сапронов писал: «О настроении приехавших распространяться не буду. Оно и так понятно. Новороссийск был последним портом, дальше флоту отступать было некуда. Крайне ограничены были и денежные средства флота, запасы провизии, топлива. Хотя последние вопросы официально ложились на командование флота, а морально — на большевиков — но они не могли быть тайной и для каждого рядового матроса. Настроение у всех было подавленное, безнадежное, как у родных смертельно больного человека. Особенно унывали украинцы. Большинство их покинуло Севастополь из боязни ответственности за участие в боях против буржуазной Рады и прочей контрреволюции, но они не переставали тяготеть к Украине. Команды снова стали редеть. Это настроение начало охватывать и флотских большевиков, тем более, что в тяжелой судьбе флота беспартийные матросы (наталкиваемые агитаторами контрреволюции) начали винить большевиЕлизаров М. А. Матросские массы в 1917–1921 гг.: От левого экстремизма к демократизму. СПб.,

2004. С. 143.

Удовиченко О. I. Украiна у вiйнi за державнiсть. К., 1995. С. 38.

«Грабят — изумительно, артистически… расхищают все, что можно расхитить, продается все, что можно… Это очень “самобытно”, и мы можем гордиться — ничего подобного не было даже в эпоху Великой Французской революции», — написал об этом «достижении» русской революции Максим Горький (см.: Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре. М., 1990. С. 170).

РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 1. Д. 19. Л. 8. Записка мичмана Г. Г. Филевского о событиях на Черноморском флоте в 1917–1918 гг.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 129.

Елизаров М. А. Указ. соч. С. 144.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

ков, советскую власть»83. По словам командира эскадренного миноносца «Керчь»

В. Кукеля, «всему личному составу Новороссийской эскадры была с самого начала ясна безвыходность положения флота: без угля, без нефти, без возможности пополнить боезапасы, в порту, зажатом железными щупальцами германских войск как с севера, так и с юга, в порту, абсолютно необорудованном для стояния флота, без элементарных ремонтных средств и т. д., наконец, при молниеносном наступлении немцев по всему Крыму, развивавшемся с явной целью захватить Новороссийск, вопреки всем ухищрениям доморощенной в то время украинской дипломатии. Гибель флота была предрешена, — она стала вопросом ближайшего времени.

Тем не менее, общее настроение широких масс в начале не было подавленным или инертным — наоборот, замечалось охлаждение к пресловутым “комитетчикам” и “выборному началу”, перед лицом неизбежной гибели, массы, наученные горьким опытом предыдущего периода, жаждали твердой власти и порядка.

Не так благополучно обстояло дело в офицерской среде, и особенно в некоторой ее части:

хотя внешне офицерство и старалось поддерживать бодрость духа на своих кораблях и не открывать “недр своей души”, но в интимных беседах, к сожалению, проскальзывал глубокий пессимизм и полная растерянность: “что делать дальше?”, “что будет дальше?”, “германцы придут скоро”, “команда не даст потопить суда — убьют”, “как надо поступить?” — вот какими гаданиями и паническими предположениями был занят командный состав флота в те трудные исторические дни»84.

Германия, через своего посла в Москве графа В. Мирбаха, а несколько ранее — через командующего немецкими войсками на Украине фельдмаршала Г. Эйхгорна, потребовала возвращения судов флота в Севастополь. Немцы к тому моменту считали команды судов в Новороссийске полностью разложившимися и не более чем «хорошо организованной бандой»85. Советская сторона в ответной ноте указала на имевшие место нарушения немцами Брестского договора и предложила самостоятельно разоружить корабли в Новороссийске. Возникла почва для переговоров. В данной ситуации была возможна еще какая-то более благополучная участь для Черноморского флота, но авантюрный Ейский десант на кораблях Черноморской флотилии (под командованием И. Я. Гернштейна), осуществленный без ведома Москвы по приказу Главкома красных войск Северного Кавказа К. И. Калнина86, резко изменил ход переговорного процесса. Руководители Кубано-Черноморской республики, во главе с председателем Центрального Исполнительного комитета А. И. Рубиным, хотели освободить Ростов, но десант был быстро уничтожен немцами. Рубин буквально на коленях умолял матросов сохранить флот для дела борьбы с империалистами и добровольцами87, угрожал морякам расправой со стороны кубано-черноморских войск в случае затопления флота88, но сила была ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 133.

Кукель В. Указ. соч. С. 58.

Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб., 1997. С. 403.

РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 643. Губарев. «Воспоминания о борьбе против немецкой оккупации в Таганроге». Л. 4.

Подвысоцкий Б. М. Гибель черноморских кораблей в Новороссийске / Вступит. статья Ю. Б. Ляхова, комментарии С. Н. Харитонова // Кортик. Флот. История. Люди. СПб., 2009. Вып. 10. С. 79.

Козлов А. И. Борьба трудящихся Черноморья за власть Советов (1917–1920 гг.). Ростов-на-Дону,

1972. С. 62.

136 Глава III не на стороне Кубано-Черноморской республики. Разгромив десант, немцы снова заговорили языком ультиматумов, угрожая Советской России возобновлением боевых действий и требуя возвращения флота в оккупированный Севастополь.

Брестский мир оказался в подвешенном состоянии, и чтобы спасти положение, Ленин был готов пойти на уступки. В разговоре с А. А. Иоффе, советским посланником в Берлине, Ленин подчеркнул: «Мы принимаем с своей стороны решительно все меры, чтобы добиться как перевода судов в Севастополь, так и прекращения военных действий или подобия их с нашей стороны. Повторяю: все возможное делается»89. Выигрывая время, Ленин готов был обещать немцам выполнение их требований по возвращению флота, но сам придерживался по этому вопросу своей позиции. Участь флота была решена. Он должен был либо отойти к немцам, либо быть затоплен. Советский лидер принадлежал к числу сторонников затопления, да и вообще, по словам В. Д. Бонч-Бруевича, Владимир Ильич «весьма пессимистически смотрел на будущее и ждал всяческих осложнений»90. 24 мая 1918 г. Ленин начертал собственноручную резолюцию на докладной записке начальника морского Генерального штаба: «Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно»91. Для проведения этого решения в жизнь в Новороссийск были командированы член коллегии Наркомата по морским делам И. И. Вахрамеев и главкомиссар Черноморского флота Н. П. Авилов-Глебов, однако они натолкнулись на сильное сопротивление. Представители центральной советской власти, по словам осведомленного А. Г. Шляпникова, занимавшего в 1918 г. ответственный пост особого уполномоченного СНК по продовольствию на Северном Кавказе (с падением Тихорецкой Советская Россия оказалась отрезанной от южнорусских запасов хлеба, и СНК предпринимал отчаянные усилия, пытаясь накормить Центральную Россию, и в первую очередь пролетарский Петроград и красную Москву), «должны были подготовить моряков и, взорвав, потопить суда в Новороссийске. И сделать это так, чтобы инициатива потопления судов исходила бы от самой матросской массы, возмущенной германскими требованиями вернуть суда по месту их приписки, чтобы завладеть ими. При исполнении столь сложного поручения, — вспоминал Шляпников, — товарищи не встретили поддержки ни в партийной организации, ни в органах местной власти, не говоря уже о командном составе, значительная часть которого была явно нам враждебна. Адмирал Саблин играл двойственную роль, стремясь “спасти флот”, то, путем наступления на немцев, то прикрываясь украинскими настроениями части моряков, готов был поднять флаг нового государственного образования, созданной немецким командованием “вольной” Украины»92.

По прибытию Вахрамеева и Авилова-Глебова, на квартире последнего было созвано совещание, на котором присутствовали: Вахрамеев, Авилов-Глебов, военный Ленин В. И. Полн. собр. соч. М., 1962. Т. 50. С. 94–95.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот // Военно-исторический журнал. 1964. № 4. С. 9.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 81.

Шляпников А. Г. За хлебом и нефтью // Вопросы истории. 2002. № 8. С. 90. Даже в поздней советской историографии позиция Саблина в отношении затопления флота оценивалась как «двурушничество» (см.: Козлов А. И. Во имя революции (Потопление флота по приказу В. И. Ленина в 1918 г.). Ростовна-Дону, 1985. С. 86).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

комиссар Черноморского округа Толмачев и председатель Новороссийского Совета М. М. Лучин. Последний оставил интереснейшие и крайне информативные воспоминания. На совещании Вахрамеев и Авилов-Глебов сообщили о принятом в Москве решении о затоплении флота и о том, что решение СНК необходимо сохранить в строжайшей тайне, «так как если оно станет известно немцам, то они постараются прибыть в Новороссийск и захватить все суда»93. По итогам совещания было принято решение «начать немедленно подготовку к выполнению решения СНК, а также и принятия мер на случай выступления массы против такого решения СНК, и которое возможно было ожидать»94. Лучин вспоминал, что в Новороссийске: «оставались команды, которые могли воспринять пропаганду уничтожения флота — как измену и предательство, на которые было обращено самое серьезное внимание.

Одной из мер, чтобы ослабить противников и укрепить наше положение — было объявление в приказе, что все, кто желает, могут увольняться с выдачей жалованья за несколько месяцев вперед. Количество желающих превзошло наше ожидание, более половины — почти две трети — изъявили желание и они покинули суда, а также и Новороссийск на предоставленных им поездных составах. Избавившись от такого боевого элемента, было созвано делегатское собрание оставшихся команд флота, на котором был т. Глебовым сделан доклад о положении флота, в котором он очутился в Новороссийске. Делегатское собрание было очень бурным, почти все высказывались за то, чтобы дать немцам сражение, затем уничтожить флот. В конце концов не пришли ни к какому решению, так как образовалось три течения, но последующие собрания делегатов были более решительные и было принято предложение ввиду безвыходности положения флота — затопить его в бухте Новороссийска, не принимая никакого боя с немцами. По принятию такого решения мною было созвано Заседание всего Комиссариата и членов Центрального Исполнительно Комитета Северо-Кавказской Области, на которое были приглашены представители нашей партии и левые эсеры. По открытию заседания мною было сделано заявление о том, что постановило делегатское собрание о постановлении СНК о решении потопить флот, т. Глебов подтвердил мое заявление и указал, что от Комиссариата только требуется строгое выполнение его распоряжений и всякое неисполнение будет считаться не подчинением Высшей Советской власти. После того, когда стало известным всем решение СНК, поднялись страстные прения, на меня обвинения чуть ли не в преступлении, указывалось, что мы власть на местах и без нашего ведома не может быть решен этот вопрос и что СНК был не в курсе состояния флота.

Был объявлен перерыв для фракционных совещаний. На нашем фракционном совещании было решено запросить Москву и указать, что такое решение есть ошибка и что флот необходимо сохранить. Споры были горячие и продолжительные.

По возобновлении заседания были оглашены принятые решения фракций. Решения эти были в основе почти одинаковые: на этом вопросе т.т. коммунисты и левые эсеры сошлись. Была вынесена резолюция, которая говорила, что флот должен остаться в Новороссийске и если нужно, то принять сражение, если немцы попытаются его взять. Просить делегатское собрание флота отменить принятое решение.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Воспоминания М. М. Лучина. Л. 5.

Там же. Л. 5.

138 Глава III Резолюция была принята почти единогласно за исключением меня, голосовавшего против, потому что я должен был, как Представитель Высшей Советской власти, выполнить приказание беспрекословно, имеющее общегосударственное значение. Принятую резолюцию поручено было огласить на делегатском собрании флота, которое шло на одном из судов, мне, как Председателю Совета. Но мною было сделано заявление, что я отказываюсь от такого поручения, так как это постановление противоречит решению СНК; опять полились прения, которые привели к тому, что были избраны оставшиеся в Президиуме два товарища Председателя — т. Кузьмин (коммунист) и т. Шерстнев (л. эсер), которые должны были отправиться на собрание делегатов флота. Я же и т. Глебов покинули заседание и отправились обследовать состояние судов и готовность команд флота принятое решение делегатского собрания исполнить. Та картина, которую мы видели, останется в памяти на всю жизнь. Трагедия, которая совершилась во флоте, впишется в историю Великой Российской Революции и ее руководителей, принявших такое решение, как не дать флот немцам. Подъезжая к пристаням, у которых стояли контр-миноносцы, мы увидели, что жизнь замерла на судах: нигде не было ни огней, ни шума, не было видно людей из команды, за исключением время от времени появлявшихся теней с узлами и ящиками, которые были наполнены всем, чем только могла наполнить эта уходящая с корабля тень. Молча мы переходили от судна к судну, обмениваясь между собой сомнениями о том, что флот может оказаться всеми брошенным, так что и открыть кингстоны будет некому и только одно судно, о котором с гордостью будет вспоминать вся Советская Россия, это контр-миноносец “Керчь”, команда которого осталась на месте за исключением одного или двух, имея на судне даже своего Командира, тогда как остальные почти все собрались на дредноуте “Воля”, который был захвачен этой сволочью, отдававшейся на милость немца — идти в Севастополь…»95. Та же ситуация была и на дредноуте «Свободная Россия», в котором от всей команды осталось всего 55 человек. М. М. Лучин писал: «Наши опасения, что если бы немцы захотели захватить флот и пришли бы в Новороссийск, взяли бы без боя флот — оправдались. Тут уж, когда никакой опасности не угрожало еще — вся масса бежит, а тогда и подавно были бы брошены все суда. С болью в душе мы покинули “Свободную Россию”, опасаясь, что она достанется врагу, так как вывести за мол нужны были люди. Но надежда была на “Керчь” и его команду»96. Команды же кораблей буквально бурлили, придя в итоге длительных дебатов к практически единому мнению: «Флот не топить, пока ему не будет угрожать реальная, непосредственная опасность»97.

Тем временем против Авилова-Глебова и Вахрамеева, живших в Новороссийске в поезде под усиленной охраной и практически не выходивших из своих вагонов (видимо, опасаясь покушения матросов кораблей)98, поднялась сильная Там же. Л. 5.

Там же. Л. 6.

Кукель В. Правда о гибели Черноморского флота // Гражданская война в России: Черноморский флот. М., 2002. С. 62.

Сапронов так описывал поведение представителей московской власти: «[Приехал] большой человек — в специальном поезде, из которого не выходит. Поезд охраняют 100 человек матросов, вооруженных винтовками и пулеметами… Это был Вахрамеев. Тут же мы большевики и комиссары кораблей увидели в первый и последний раз и второго «затворника», комиссара флота Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

агитация, среди команд раздавались возгласы «Довольно комиссаров»99. С. Г. Сапронов писал о том, что «Авилов, Саблин и прочие “Главки” продолжали “вариться в своем собственном соку”, имея, как видно, уже точные распоряжения Совнаркома о потоплении флота, но не принимая никаких мер к проведению их в жизнь. Время свое они проводили в бесконечных, изолированных от большевиков и матросских масс, совещаниях — “видимостью дела” прикрывая свою бездеятельность. Как показал дальнейший ход событий, у одних “Главков” это был продуманный и преднамеренный саботаж (Саблин, Тихменев и им подобные), у других — страх за свою шкуру, так как лозунг “потопления” был не из популярных и за него весьма свободно можно было поплатиться жизнью»100. Для Авилова-Глебова, Лучина и Вахрамеева возникла непосредственная опасность ареста, вопрос об этом был поставлен на заседании Новороссийского комиссариата101, с которого Авилов-Глебов и Вахрамеев попросту трусливо сбежали, если верить воспоминаниям С. Г. Сапронова102. После бегства «представителей власти» поднялся шум, наиболее горячие головы предлагали догнать и арестовать беглецов.

Возбуждение против Авилова-Глебова и Вахрамеева достигло такой степени, что матросы были готовы даже пойти на штурм поезда, не опасаясь неизбежных больших жертв103. Лишь взвешенная позиция фракции большевиков по этому вопросу способствовала тому, что собрание успокоилось. В поздней советской историографии утвердилась точка зрения о том, что Авилов-Глебов и Вахрамеев вынуждены были бежать от «псевдореволюционеров» и посланцам Совнаркома «едва удалось скрыться»104.

Миссия Авилова-Глебова и Вахрамеева не удалась. По словам члена ЦИК Северокавказской республики Е. Д. Лехно, «матросы-клешники, а их было не мало, попытались сбросить в море Глебова-Авилова»105. Так же едва не поступили и со сторонником затопления флота членом Исполкома Новороссийского Совета Авилова-Глебова, тоже жившего в вагоне на станции, под вооруженной охраной. Авилов-Глебов приехал около месяца тому назад, но, как я уже говорил, чуждался парторганизаций большевиков флота и города. К нему тоже никого не допускала его спецохрана. На кораблях, кроме «Воли», он нигде не бывал. На митинге, нами организованном, не выступал и сам ни одного собрания не провел. Зато охрана его шныряла повсюду, и, как видно, вести, ею приносимые, о настроении и намерении моряков и заставляли его вести свою сугубо отшельническую жизнь. С приездом Вахрамеева он перецепил свой вагон к его поезду, который теперь всегда стоял на парах (см.: ЦДАГО Украины.

Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 142–143).

Гутан Н. Р. От Севастополя до Новороссийска // Гангут. 1993. Вып. 5. С. 86.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1158. Л. 137.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 145. В классической монографии И. Т. Сирченко по данному вопросу написано о том, что «Вахрамеев и Авилов-Глебов отправились на вокзал, полагая, что их миссия почти выполнена» (Сирченко И. Т. Выполняя приказ В. И. Ленина… М., 1979. С. 233).

В романе же участника Гражданской войны известного писателя Б. Лавренева «Синее и белое» представлены слишком героизированные образы Вахрамеева и Авилова, этаких революционеров без страха и упрека, буквально сгорающих на глазах от напряжения и непомерной нагрузки (см. Лавренев Б. Синее и белое. Калининград, 1991. С. 416–492).

Там же. Л. 145.

Козлов А. И. Во имя революции (Потопление Черноморского флота в 1918 г. по приказу В. И. Ленина). Ростов-на-Дону, 1985. С. 178.

Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. Р-1511 (Лехно Е. Д.). Оп. 1. Д. 2. Лехно Е. Д. «ЦИК Северокавказской республики в 1918 году». 1960 г. Л. 4.

140 Глава III Кузьминым106. Неудачу Авилова-Глебова и Вахрамеева, как кажется, предопределила целая совокупность факторов: личная неуверенность эмиссаров в правильности меры, которую они должны осуществить — т. е. затопить флот, поэтому, думается, что и тот, и другой выжидали время, опасаясь поплатиться за поспешное решение.

Кроме того, свою роль сыграла и неспособность Авилова-Глебова и Вахрамеева войти в доверие к командам кораблей; посланцы Москвы вели жизнь «отшельников», причем не общаясь ни с эскадрой, ни с местными парторганизациями. Сапронов утверждал, что в Авилове-Глебове и Вахрамееве говорил «страх за свою шкуру, так как лозунг «потопления» был не из популярных и за него весьма свободно можно было поплатиться жизнью»107. Однако, такая осторожная тактика в революционную эпоху, конечно, популярностью у матросов пользоваться не могла.

Как следствие, Авилов-Глебов, и Вахрамеев были вынуждены оставить Новороссийск и отправиться в Москву для доклада о создавшемся положении. Негодование Ленина, узнавшего о провале их миссии, если верить воспоминаниям управляющего делами СНК В. Д. Бонч-Бруевича, не поддавалось описанию108. Для организации затопления флота из столицы большевистской России был послан новый уполномоченный — мичман Ф. Ф. Раскольников, приезд которого и сыграл определяющую роль109.

Любопытно, что в исследованиях сталинской эпохи писалось о том, что Вахрамеев «оказался не на высоте положения и далеко не оправдал доверия

Совнаркома»110, Авилов-Глебов был объявлен врагом народа, а его действия по организации затопления флота расценивались как «предательские»111. Имя же невозвращенца Федора Раскольникова не упоминалось вовсе. Скажем, в воспоминаниях В. Д. Бонч-Бруевича вызов Раскольникова к Ленину преподносился так:

«Владимир Ильич вызвал к себе находившегося в то время в Кронштадте лично известного ему мичмана военно-морского флота и подробно инструктировал его, что нужно сделать в Новороссийске, требовал от него быть непреклонным, все выполнить от имени правительства»112. Между тем, именно Раскольников и стал ключевой фигурой последнего акта трагедии флота. В беседе с Ф. Ф. Раскольниковым Ленин объяснил свою позицию по флоту следующим образом: «Потопление Черноморского флота встречает неслыханное сопротивление со стороны части команд и всего белогвардейски настроенного офицерства. Имеется сильное течение за уход в Севастополь. Но увести флот в Севастополь — это значит отдать его в руки германского империализма. Этого никак нельзя допустить. Необходимо во что бы то ни стало потопить флот, иначе он достанется немцам»113. Ленин командировал Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске // Октябрь на Кубани и Черноморьи. Краснодар, 1924. С. 132.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 137.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 11.

Янчевский Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Ростов-на-Дону, 1927. Т. II. С. 11.

Разгон И. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. 1917–1920 гг.

М., 1941. С. 164.

Там же. С. 166.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 12.

Раскольников Ф. Ф. Гибель Черноморского флота // Федор Раскольников о времени и о себе:

Воспоминания. Письма. Документы. Л., 1989. С. 349.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Раскольникова в Новороссийск для организации затопления флота. По пути в Новороссийск Раскольников в Царицыне имел встречу с находившимся там наркомнацем И. В. Сталиным, который также заявил о себе как о стороннике затопления флота114. В Тоннельной Раскольников встретился и с оставившими Новороссийск Лучиным и Авиловым-Глебовым, подробно сообщившим Федору Федоровичу о положении дел в эскадре115.

В Новороссийске происходила ожесточенная борьба. Команды судов были деморализованы, никакого выхода из тупика не было видно. «Самоубийство» флота, осуществить было невыносимо тяжело, идти в Севастополь — унизительно. На проводившемся среди чинов команд «референдуме» 939 человек высказалось за поход в Севастополь, около 1000 воздержалось или голосовало «за борьбу до последнего снаряда». Было видно, что единодушного решения не существует. Команды были деморализованы и издерганны. Временный командующий флотом А. И. Тихменев116 был сторонником похода флота в Севастополь. По словам командира эсминца «Керчь» старшего лейтенант В. Кукеля, у командующего флота перед глазами, как призрак, «стояло декабрьское избиение офицеров в Севастополе, парализовавшее в них всякую волю, решимость и чувство чести, необходимое в столь тяжелый момент»117. Противники затопления, во главе с линейным кораблем «Воля» под вымпелом капитана I ранга А. И. Тихменева, вышли обратно в Севастополь — фактически на сдачу немцам118. По словам советского автора Н. И. Супруненко, Тихменев сумел «заручиться поддержкой отсталой части матросов», согласившихся подчиниться «предательскому приказу»119. Однако, очевидно другое: флот был расколот пополам, трагедия Гражданской войны в этой ситуации проявилась очень отчетливо. 17 июня, в половине 12-го часа ночи приготовившиеся к походу суда снялись с якоря и ушли в море «при нескрываемом озлоблении оставшихся в Новороссийске как команд, так и всего населения»120. Когда эскадра, уходившая в Севастополь, выстроилась на внешнем рейде, то на передней мачте «Керчи» взвился сигнал: «Судам, идущим в Севастополь. Позор изменникам России!»121 Немцы поступили с эскадрой, пришедшей в Севастополь, достаточно предсказуемо: они сразу объявили корабельные команды военнопленными, выставили близ кораблей своих часовых и подняли на них кайзеровские военно-морские флаги122.

Там же. С. 356.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6.

Саблин 6 июня выехал в Москву, выслав оттуда 12 июня телеграмму на имя Тихменева: «Внести по международной обстановке изменения в принятые решения не представляется возможным», тем самым фактически дав согласие на затопление флота (Крестьянников В. В. Вице-адмирал М. П. Саблин // Севастополь: взгляд в прошлое. Севастополь, 2006. С. 316).

Кукель В. Указ. соч. С. 67, 101.

Через какое-то время «Воля» вошла в состав Черноморского флота белых.

Супруненко Н. И. Очерки истории Гражданской войны и иностранной военной интервенции на Украине. М., 1966. С. 40.

Лукин В. Уничтожение части судов Черноморского флота в Новороссийске в июне 1918 г. // Красный флот. 1923. № 3. С. 154.

Раскольников Ф. Ф. Указ. соч. С. 361.

Тинченко Я. Украiнськi збройнi сили березень 1917 р. — листопад 1918 р (органiзацiя, чиселньнiсть, бойовi дii): наукове видання. К., 2009. С. 374; Тинченко Я. Вiйськово-морськi сили Украiни. 1917–

1921. К., 2012. С. 38.

142 Глава III Командир «Керчи», старший лейтенант В. А. Кукель, стал главным организатором затопления кораблей, оставшихся в Новороссийске. 18 июня 1918 г., предварительно заложив в машинное отделение каждого корабля взрывные патроны123, в Цемесской бухте команда «Керчи» с короткой дистанции расстреляла все суда Черноморского флота, которые остались в Новороссийске — всего 14 кораблей.

Миноносцы уходили под воду, держа на мачтах сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь!»124.

По воспоминаниям очевидца, Новороссийск «в этот день не работал, и весь присутствовал на похоронах, все было усеяно народом; очень многие не выдерживали такой картины, со слезами на глазах ругали и Советскую власть, и тех, которые ушли в Севастополь»125. По свидетельству члена ЦИК Северокавказской республики В. Черного, затопление флота «произвело необычайно удручающее впечатление на рабочих и солдат» города126. Многие моряки, как вспоминал видный красный командир В. М. Примаков, покончили жизнь самоубийством, не в силах пережить трагедию флота127. Член исполкома Новороссийского совета Кузьмин писал о том, что первые дни «после потопления флота, жители Новороссийска чувствовали себя так, будто каждый из них похоронил близкого, дорогого человека в одной братской могиле, к которой стекалось все население, — а этой могилой было “Черное море”.

Берег в районе Новороссийска от раннего утра и до позднего вечера был заполнен мужчинами и горько плачущими женщинами»128.

Советский драматург А. Корнейчук в 1933 г. написал пьесу «Гибель эскадры», посвященную затоплению флоту в Цемесской бухте. В 1960 г. великий театральный режиссер Г. А. Товстоногов на сцене ленинградского Большого Драматического театра им. Горького поставил «Гибель эскадры». Артист Олег Басилашвили, игравший одну из ролей в этом спектакле, вспоминал, что во время сцены прощания матросов с тонущими кораблями «люди в зале плакали»129. И дело тут не только в уровне товстоноговской постановки. Труппа, как вспоминал артист В. М. Татосов, относилась к драматургии Корнейчука профессионально, в чем-то безучастно, «мы просто делали свою работу, на уровне нашего театра, так, как и требовал этого Товстоногов»130, но сами зрители реагировали на увиденное крайне эмоционально — даже десятилетия спустя этот эпизод советской истории производил огромКозлов А. И., Хмелевский К. А. Интервенция Четверного Союза на Дону и Северном Кавказе в 1918 г. // Империалистическая интервенция на Дону и Северном Кавказе. М., 1988. С. 121.

Кукель В. Указ. соч. С. 73.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6. «Невиданными похоронами» называет в своих воспоминаниях затопление флота и член исполкома Новороссийского совета Кузьмин (см.: Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске // Октябрь на Кубани и Черноморьи. Краснодар, 1924. С. 132).

ГАКК. Ф. Р-411 (Материалы по истории Кубани). Оп. 2. Д. 212. Л. 119.

Примаков В. Борьба за советскую власть на Украине // Сб. статей 1918–1923. М., 1923. С. 181.

Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске… С. 133.

Басилашвили О. «Осенний марафон уже не пробегу» // Московский комсомолец. 2009. 25 сентября. По словам игравшего в те годы в товстоноговской труппе В. Э. Рецептера, «Мастер [Г. А. Товстоногов. — А. П.] построил сцену так, что каждый из уходящих получил сольный выход из центрального трюма и чуть ли не минуту сценического времени лицом к залу, чтобы зритель видел одно за другим десять, а то и больше одинаково молчаливых и трагических, но по-человечески разных прощаний с родным домом, каким для каждого моряка является его корабль. Сцена шла без слов, под звуки торжественного марша “Прощание славянки” в исполнении живого оркестра духовых инструментов» (Рецептер В. Э.

На Фонтанке водку пил. М., 2011. С. 187).

Из архива автора. Интервью с народным артистом РСФСР В. М. Татосовым. 12 апреля 2012 г.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

ное впечатление на людей. Зрители видели не только трагедию флота, не только один из эпизодов Великой Революции и Гражданской войны, но и реальную, зримую трагедию людей, на глазах у которых происходила гибель всего того, что для них и составляло огромную часть их жизни. Безучастным к этому быть нельзя.

На рассвете следующего дня, 19 июня 1918 г., после схода команды на берег, «Керчь» была затоплена у Кадошского маяка близ Туапсе131. Перед своей гибелью «Керчь» отправила радиограмму с извещением о том, что все оставшиеся в Новороссийске корабли уничтожены: «Всем, всем, всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии.

Эскадренный миноносец “Керчь”». Адресована эта радиограмма была главным образом судам, ушедшим в Севастополь с Тихменевым, доказывая им возможность затопления и исполнения тем самым своего долга132. Радиограмма эта была напечатана во всех газетах юга России. Мичман Б. М. Повысоцкий в своих воспоминаниях писал: «О том, как, что мы честно выполнили свой долг перед Родиной, узнали и наши друзья, и наши враги»133. По словам севастопольского историка Д. В. Соколова, как «боевая единица флот перестал существовать…»134.

Флот был затоплен, но не оказался в руках врага. Показательно, что в белогвардейской среде за затопление флота большевиков не осуждали, а наоборот считали это решение смелым и оправданным135. Впрочем, Главнокомандующий белогвардейскими Вооруженными Силами на Юге России генерал А. И. Деникин, верный себе, написал о затоплении флота как о символе «патриотизма» черноморцев, столь же фальшивого, сколь и бессмысленного»136.

Как бы то ни было, но можно констатировать лишь то, что гибель элиты Черноморского флота была, конечно же, очередным ударом по национальной России. Большевики же использовали эпизод с затоплением флота в качестве одного из важнейших слагаемых своей, коммунистической, истории, а вернее легенды о Гражданской войне: советская историография, в частности, ростовский историк А. И. Козлов, трактовала новороссийскую трагедию как «героический акт в защиту завоеваний революции»137, а затопление флота как единственно верную меру, позволившую «предотвратить войну с Германией и укрепить в стране позиции Советской власти»138. Козлов отмечал: «Врагам удалось увести в Севастополь лишь часть эскадры. При этом они использовали ошибки местных органов Советской власти, допускавшиеся при решении вопроса о судьбе кораблей…»139.

Цветков И. Ф. Линкор «Октябрьская революция». Л., 1983. С. 187.

Жуков В. К. Черноморский флот в революции 1917–1918 г. М., 1932. С. 272.

Подвысоцкий Б. М. Указ. соч. С. 90.

Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота в марте 1917 — мае 1918 г. М., 2013. С. 232.

Гвоздев В. С. Трудное начало (Воспоминания) // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург. 2003.

№ 12. С. 109.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. 3. С. 396.

Козлов А. И. Черноморский флот и советско-германские отношения в 1918 году // Каменистыми тропами… Исторический очерк. Ростов-на-Дону, 2008. С. 109.

Козлов А. И. Во имя революции (Потопление Черноморского флота по приказу В. И. Ленина в 1918 г.). Ростов-на-Дону, 1985. С. 200.

Там же. С. 200.

144 Глава III В первые годы после распада СССР трагедия Черноморского флота рассматривалась столь же политизированно, как и в советское время, правда, уже в соответствии с новой «генеральной линией», а именно – сквозь призму якобы неспособности большевиков к управлению Россией. Так, например, известный публицист Игорь Бунич в своем сочинении с говорящим названием «Черноморская Цусима»

писал о том, что «Цусима» флота произошла в значительной степени из-за «преступной политики большевиков и русской междоусобицы»140. Тогда же, сразу после затопления флота, советская пресса опубликовала лишь коротенькую заметку от имени наркоминдела Г. В. Чичерина, в которой сообщалось о том, что «часть бывших в Новороссийске судов Черноморского флота возвратилась в Севастополь, остальная же часть была командой взорвана»141. Раскольников, в свою очередь, 31 июля 1918 г., отправил с пометкой «В. секретно» на имя Ленина и Троцкого телеграмму следующего содержания: «Дело совершенное нами в Новороссийске должно во чтобы то не стало быть доведено до конца уничтожением судов находящихся в Севастополе. Преступление Саблина, Вахрамеева и Авилова, своевременно не выполнивших директив центральной власти и ввиду этого допустивших переход Черноморского флота в руки германских империалистов, измена Тихменева, все это должно быть заглажено»142. Близкий к Ленину В. Д. Бонч-Бруевич вспоминал:

«Немцы негодовали, узнав о потоплении новороссийского нашего флота, на который они уже разинули свою прожорливую пасть, чтобы проглотить его. И вдруг такой афронт! Флот наш покоился на глубоком дне Черного моря! Немцы злились, не однажды высказывая это вслух. Владимир Ильич потирал руки и посмеивался.

Пусть немцы знают, что мы не шутим, и что русский народ может пойти на любые жертвы, но все это до известного предела, который мы никогда не перейдем.

— Нашли дурачков, — говорил он, — отдай им флот! Жаль, что наши сплоховали и не открыли огонь по уходившим в Севастополь! Обязательно их надо было расстрелять и потопить… мерзавцев, изменников, предателей нельзя было отпускать!... Тут нечего было ни на флаги Украинской рады, ни на референдум обращать внимание, а просто расстрелять и дело с концом! Жаль, очень жаль, что так случилось, — печалился Владимир Ильич»143.

Гибель части Черноморского флота 18 июня 1918 г. стала одной из самых трагических страниц в истории Гражданской войны.

§2. Крым во второй половине 1918 — начале 1919 года Остатки Черноморского флота, базировавшиеся в первую очередь в Севастополе, беспощадно разграблялись. Немецкие солдаты ежедневно отправляли из Крыма в Германию посылки с продовольствием, по распоряжению генерала Коша в Берлин отправлялись поезда, нагруженные обстановкой императорских дворцов и яхт, из Севастопольского порта вывозилось разнообразное ценное имущество144.

Бунич И. Л. Черноморская Цусима. СПб., 1999. С. 6.

Известия ВЦИК. 1918. 22 июня; Правда. 1918. 23 июня.

РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2443. Л. 10.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 14.

Винавер М. М. Наше правительство (Крымские воспоминания 1918–1919 гг.). Париж, 1928. С. 2.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Ключи от магазинов, складов и мастерских порта хранились у немецких офицеров, забиравших из них материалы и инвентарь без всяких документов, «причем забор их носит характер, если так можно так выразится, чисто стихийный, не оправдываемый надобностью…», — докладывал командующему Черноморского флота Украины капитан II ранга Погожев, начальник тыла Черноморского флота и главный командир Севастопольского порта по Севастопольской почтовой конторе 13 мая 1918 г145. Показательно заявление капитана транспорта «Император Николай I»

на имя Командующего Черноморским флотом от 15 мая 1918 г.: «Считаю своим долгом довести до сведения Вашего, г. капитан I ранга, обо всем происходящем на вверенном мне корабле “Император Николай I” (бывший “Авиатор”). 3 мая поселился Германский авиационный отряд под командой капитана-лейтенанта г. Шиллера. 13-го мая, не предупредив меня, стали свозить с парохода на берег имущество, как-то: каютную обстановку, кровати, матрацы, диваны, умывальники, зеркала, табуретки, белье и медные прутья для занавесок, а также из каютылюкс, дамского будуара, библиотеки, музыкального салона, курительной I класса, бара и кают-компании всю мягкую мебель и стулья, а из буфета посуду и серебро, а также увозить всю провизию, которая была приобретена для экипажа на собственные средства. Все вышеупомянутое продолжает свозиться и в настоящее время.

О чем и довожу до Вашего сведения»146. В комментариях подобное даже и не нуждается. Подобное положение вещей было и на складах, и в мастерских147. Немцы и австрийцы грабили все, что только можно148, официально именуя это «военной добычей». Начальник всех портов Черноморского флота адмирал А. Г. Покровский наивно вопрошал в одном из документов: что «является «военной добычей» при настоящей обстановке, когда войска дружественных государств введены в страну по приглашению ее правительства»?149 Новые хозяева вели себя в Крыму бесцеремонно, пользуясь своей силой и безнаказанностью. Неопределенность положения в смысле принадлежности тому или иному правительству флота, Севастополя, имущества флота способствовали тому, что грабежи с территории порта стали каждодневным делам. Помимо немецких, если так можно выразиться, легальных, грабителей, хватало и своих, самых что ни на есть национальных, воровавших казенное имущество, не боясь поставленных немецких караулов. Таковые кражи поражали своей «смелостью и стали явлением прямо обыденным», сообщал контр-адмиралу Клочковскому капитан над ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203 (Морской генеральный штаб при Морском министерстве Украинской Державы). Оп. 1. Д. 3. Л. 58.

Там же. Л. 61.

Там же. Л. 65–67.

Доходило до недопустимых с точки зрения военной этики случаев ограбления немецкими офицерами квартир уехавших в отпуск русских офицеров (РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 112). Кроме того, немцы не отличались и особой чистоплотностью: так при осмотре комиссией Севастопольской городской управы местной гостиницы «Гранд-Отель», члены комиссии даже не смогли определить сумму убытков, причиненных немцами: «Впечатление, которое производит гостиница, не поддается никакому описанию, настолько испорчены все помещения и инвентарь; трудно даже предположить, что в этих помещениях жили люди, и только что его освободили…» (см.: Борьба за Советскую власть в Крыму. Документы и материалы. Симферополь, 1961. Т. II. С. 58. № 30).

ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203. Оп. 1. Д. 5. Л. 60.

146 Глава III Севастопольским портом150. Доходило до того, что жители города воровали даже габаритные деревянные вещи: корабельные столы, деревянные переборки и даже пианино рубились на дрова и уносились на берег151. Благодаря немецким и российским грабителям от кораблей остались только старые железные коробки, так как германцы сняли все целые механизмы.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 23 |

Похожие работы:

«отзыв официального оппонента доктора исторических наук Ивановой Г.М. о диссертации Захарченко Алексея Владимировича на тему «Экономическая деятельность НКВД-МВД СССР в Поволжье в 1937-1953 гг. (историческое исследование)», представленной на соискание ученой степени доктора исторических наук по специальности 07.00.02 Отечественная история Актуальность избранной темы диссертационного исследования А.В. Захарченко не вызывает сомнений. Работа посвящена важной малоисследованной проблеме...»

«© http://balury.livejournal.com Тени над камелотом Цель игры Вы и ваши друзья составляете группу Рыцарей, поклявшихся защищать Камелот от сил Зла. Одержать победу поможет выполнение связанных с историей короля Артура Заданий. С каждым завершённым Заданием на Круглом столе в Камелоте будут прибавляться призовые мечи: белые, если одержали победу (очки засчитываются Рыцарям), чёрные, если потерпели поражение (очки засчитываются силам Зла).В одном из нижеприведённых случаев игра досрочно...»

«Книги, выпущенные при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ http://www.rfh.ru/index.php/ru/) Поступили в АОНБ 3 кв. 2014 года Книги адресованы исследователям, научным работникам, могут быть полезны преподавателям и студентам вузов, учащимся других учебных заведений, а также широкому кругу читателей, интересующихся новой научной гуманитарной литературой. Аннотации в обзоре приводятся в редакции издательств. Энциклопедии «Россия в Первой мировой войне 1914-1918» присуждена...»

«1 ВОПРОСЫ К ПРАКТИЧЕСКИМ ЗАНЯТИЯМ по курсу «ИСТОРИЯ НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ СРЕДНИХ ВЕКОВ И ВОЗРОЖДЕНИЯ» Занятие 1. Конфликт и примирение куртуазных и христианских ценностей в романе Вольфрама фон Эшенбаха «Парцифаль» (1200–1210). «Парцифаль» Вольфрама фон Эшенбаха как переводное произведение XIII века (средневековые 1. теории перевода и пересказа). Дополнения, внесенные в сюжет и идейное содержание при переработке «Персеваля» Кретьена 2. де Труа. Их концептуальная значимость. Рыцарский мир романа:...»

«ВЕСТНИК РОСРЕЕСТРА № 1 (11) 2012 Содержание ГОД РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ СОБЫТИЯ И КОММЕНТАРИИ А.И. Ивакин О текущих изменениях законодательства в сфере регистрации прав В.А. Спиренков О законопроекте, вносящем изменения в федеральные законы «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», «О государственном кадастре недвижимости» Обзор событий ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Д.Ф. Зиннатшин Мероприятия по обеспечению охраны пунктов Государственной геодезической о сети на...»

«1 Е.В. Шабурова «Человек остается личностью, образом и подобием Божьим,.если он внутренне определит себя по отношении к Богу». Н.Бердяев ИЗ ИСТОРИИ СВЯТО-ТРОИЦКОЙ ЦЕРКВИ ЗАВОДА КЫН Первую деревянную церковь в Кыну возвели в 1779 году, но из-за пожара во время пасхальной службы она сгорела. В этом же году поставили новую церковь. Каменная церковь построена в 1864 году на средства владельца Кыновского завода графа Сергея Строганова. Здание церкви сохранилось до наших дней. Храмы такого типа...»

«2015 АРТ-ТЕРАПИЯ. EVER ЛИЗЗИ ВЕЛАСКЕС. в н о м е ре www.ek s mo.r u AFTER HIGH: ИСТОРИЯ САМОЙ НЕКРАСИВОЙ РАСКРАСКИ-АНТИСТРЕСС ДЛЯ СЕНТЯБРЬ ЖЕНЩИНЫ В МИРЕ ТВОРЧЕСТВА И ВДОХНОВЕНИЯ НОВИНКИ В СЕРИИ СЕНТЯБРЬ дополнение му! фициальное вшему филь О к нашуме й день! й чудесны Како 2 СЕНТЯБРЬ 2 0 1 5 Добро пожаловать в мир Макса Рокатански, в мир крови и огня. Артбук «Безумный Макс: Дорога ярости» посвящен истории создания нового фильма о Безумном Максе. Джордж Миллер, Брендан МакКарти, Колин Гибсон и...»

«О компании Pielkenrood Group BV История голландской компании Pielkenrood Group BV идет от компании «Пилкенроод Винтекс» и восходит к 19 веку. Это частная компания династии Pielkenrood, которая является одним из первопроходцев в области экологического инжиниринга, а ее основатель Якоб Пилкенроод, изобрел сепаратор нефть/вода CPI/TPI, получивший распространение во всем мире. В 70-х гг. сотрудниками «Пилкенроод Винтекс» и инженерами, ранее работавшими в компании «Шелл», была основана...»

«Макаревич Эдуард Политический сыск (Истории, судьбы, версии) Эдуард Макаревич Эдуард Макаревич Политический сыск. Истории, судьбы, версии. Наше дело настолько грязное, что заниматься им могут только настоящие джентльмены. Рейнхард Гелен Из истории Даниэль Дефо, английский купец, публицист и писатель, автор бессмертного романа Робинзон Крузо, как-то в начале 1704 года послал записку на двадцати с лишним листах...»

«Сибирская академия государственной службы кафедра теории и истории права Новосибирский государственный университет Новосибирский государственный аграрный университет Курчеев В. С. Болотникова О. Герасимов Ю. Методолого-теоретические основы систематизации права в условиях глобализации Новосибирск Новосибирск 2008 г. Рецензенты доктор юридических наук, профессор И. А. Кравец доктор юридических наук, профессор А. К. Черненко Курчеев В. С., Болотникова О., Герасимов Ю. Методолого-теоретические...»

«Виктор Клюковский 1 Культурное наследие Архангельской области Русский Север представляет собой историко-культурную область, где природа и культурная среда не просто взаимодействуют друг с другом, но находятся в неразрывном единстве. Это единый комплекс наследия, состоящий из природной и культурной составляющих. Важнейшими элементами культурного ландшафта Севера являются памятники истории и архитектуры. На государственном учете в Архангельской области находится сегодня 1595 памятников и...»

«Russkaya Starina, 2014, Vol. (9), № 1 Copyright © 2014 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation Russkaya Starina Has been issued since 1870. ISSN: 2313-402X Vol. 9, No. 1, pp. 4-10, 2014 DOI: 10.13187/issn.2313-402X www.ejournal15.com Articles and Statements UDC 93/94 Varadinov Nikolay Vasilevich – Representative of ‘Enlightened Bureaucracy’: Bureaucrat’s Biography Sergei I. Degtyarev Sumy State University, Ukraine PhD (History) Abstract. The article attempts...»

«1.1. ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ Художественные тексты Aбеляр, П. История моих бедствий / П. Абеляр. Беруль. Роман о Тристане / Беруль // Легенда о Тристане и Изольде. М., 1976. Вийон, Ф. Стихи / Ф. Вийон. Действо об Адаме // Хрестоматия по зарубежной литературе Средних веков. Т. I., М., 1974. Кретьен де Труа. Ивейн или Рыцарь со львом / Кретьен де Труа // Средневековый роман и повесть. М., 1974. Мария Французская. Жимолость / Мария Французская // Легенда о Тристане и Изольде....»

«Ирина СОЗИНОВА И ВНОВЬ ОБ ИСТОРИИ КЛАССА УДАРНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ. (К 200 ЛЕТИЮ И.Ф. МЕРТЕНСА). Ушедший 2014 год открыл новую страницу в истории музыкальной жизни всего мира. Пресса кипела известиями о крупных юбилейных датах этого года. Страницы газет, журналов и всевозможных других источников заполнялись очерками, эссе, сообщениями. Мир отмечал рождение великих музыкантов, внесших неоценимый вклад в мировую музыкальную историю. Среди них выдающиеся деятели разных эпох: Кристофор Виллибальд Глюк...»

«Очевидно, что ученики Ключевского рассматривали публикацию главного сочинения своего учителя как реабилитацию достижений дореволюционной исторической науки. Не случайно в научно-исторической среде 1930-х гг. «старые специалисты» активно продвигали лозунг «Назад к Ключевскому!».2. Научная и преподавательская работа в 1930-е гг. Первые годы после ссылки оказались непростыми. Советская власть не спешила полностью реабилитировать историков. После возвращения Яковлев нашел работу в картографическом...»







 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.