WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«А. П. Вяткин ПСИХОЛОГИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ: СУБЪЕКТНО-РОЛЕВОЙ ПОДХОД Монография УДК 159.0.018 ББК 88 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Данное заключение подтверждается выводами отечественных экономических психологов, – рациональность экономического выбора увеличивается по мере роста личной значимости принимаемого решения [Дейнека, 1999, с. 59], что позволяет нам, наряду с рациональным выбором, рассматривать мотивацию и, в первую очередь, побуждение интеллектуального усилия.

Отступление от рациональности объясняется тем, что, обладая потенциальной возможностью рационального выбора, человек игнорирует эту возможность, поскольку интеллектуальные траты оказываются выше получаемого блага. В данном случае срабатывает механизм мотивации, разрешающий конфликт мотивов по типу «стремление – избегание» в пользу избегания, т. е.

отказа от рационального анализа. В большой серии экспериментов Д. Канеман и А. Тверски показали, что экономический выбор при принятии решения детерминирован скорее особенностями восприятия, рефлексии памяти или эмоций, чем рациональным расчетом с анализом вероятностей альтернатив. Даже если люди обращаются к расчету выгоды, справляясь с интуицией и нормативностью прошлого опыта, они субъективно искажают вероятности и ценности выборов. Базовой аксиомой разработанной ими «теории проспектов» является то, что в экономическом выборе человек ориентируется на субъективные ожидания в отличие от используемых ранее вероятностно-ценностных оценок альтернатив [Канеман, 2006, с. 54].



Е. В. Суботский убедительно показал сосуществование феноменального и рационального начала в сознании, которые находятся в перманентном конфликте. Феноменальное решение соответствует заблаговременному субъективному опыту человека и полностью опирается на него, а рациональное – текущему сообщению извне и претендует на «более правильный» результат.

Даже если рациональное решение «победит» в какой-то конкретной ситуации, «неверное», т. е. феноменальное восприятие и решение может устойчиво сохраняться и в последующем даже вытеснять рациональное [Суботский, 2001]. Таким образом, в обыденном поведении люди достаточно часто отступают от рационального выбора, искажая восприятие реальности и принимая «неверные» решения, их «выгода» обусловлена стремлением сэкономить на интеллектуальном усилии. Однако в условиях трансформации общества типичные социальные ситуации, оправдывающие феноменальное (типовое) решение будут скорее исключением, чем правилом, и тогда адекватное экономическое решение также становится исключением. Это обязывает включить в дальнейшее исследование разработку модели и метода для оценки субъективного экономического выбора как механизма социализации.

В процессе детской социализации ребенок сначала может взаимодействовать с точкой зрения только одного человека и тем самым интернализировать его мнение о себе. В последствии ребенок может принять в расчет точку зрения нескольких людей одновременно, и таким образом он приходит к «видению» самого себя с точки зрения, скажем, всей его семьи или группы его друзей. Наконец, все подобные точки зрения обобщаются и интегрируются в интернализированный набор представлений, который служит основой для организации мышления и действия независимо от физического присутствия других людей. Таким образом, в процессе экономической социализации возникает специфический уровень представлений, который назван «обобщенные другие» [Moscovici, 1988]. Данное положение позволяет обратиться к специфическому психологическому механизму – системе экономических представлений и их взаимодействию. На основании выделенных ранее эффектов и факторов экономической социализации, целесообразно исследовать эти представления в контексте «Я-концепции», включающей образ «значимого другого».

Как человек приобретает экономическую самостоятельность? Юноши активно требуют самостоятельности, растет независимость от взрослых, начинает предоставляться большая самостоятельность в поведении и принятии решений, надежда на свои собственные силы [Асеев, 1989; Кон, 1989]. Поведенческая автономия проявляется в том, насколько жестко родители регламентируют поведение ребенка. Эмоциональная автономия (эмансипация) предоставляет право иметь собственные привязанности, выбираемые независимо от родителей. Этот вид автономии показывает, насколько значим для юноши эмоциональный контакт с родителями по сравнению с привязанностью к другим людям.

Последний вид автономии – нормативная – представляет потребность и право на собственные взгляды и фактическое наличие таковых. Нормативная автономия показывает, ориентируется ли человек на те же нормы и ценности, что и значимое социальное окружение, или на какие-то другие [Кон, 1989]. Данное положение позволяет ввести в «Я-концепцию» образ нормативного экономического «Я», который позволяет выявить внутренний конфликт представлений, вызванный конфликтом ценностей, а также эксплицировать систему самооценки.

Британские ученые выделяют четыре основных пути приобретения экономической самостоятельности. Наиболее традиционной моделью считают «рабочую» модель, когда подростки, получая обязательное образование, живут в доме родителей и работают. Зарабатываемые деньги тратятся на собственные нужды, хотя некоторые подростки могут вносить свой финансовый вклад в семью. Затем они обзаводятся своим собственным домашним хозяйством или женятся. Данная модель в настоящее время встречается все реже и реже. Вторая модель — «студенческая».

По окончании обязательного образования молодые люди продолжают обучение, получая финансовую поддержку от семьи и государства, которую считают своим доходом. Зачастую студенты живут в доме родителей, однако эта модель также встречается нечасто. В связи с высоким уровнем безработицы, становится распространенной модель «получающего пособие». Молодые люди, получающие пособие по безработице, могут жить с родителями или отдельно. И, наконец, четвертую модель представляют те молодые люди, которые по окончании школы исполняют маргинальные экономические роли: правонарушения с собственностью, проституция, наркоторговля и т. д. Данные модели представляют различную степень экономической независимости. Выбор того или иного пути экономической самостоятельности зависит от гендера и классовой принадлежности [Webly, 2001]. Так, для молодого человека из рабочей семьи стать студентом означает перейти в другой социальный класс, для юноши же из среднего класса – привычное дело. Приведенные пути обретения экономической самостоятельности соответствуют макромодели социализации, в которой в разной степени присутствуют названные выше психологические и социально-психологические механизмы.





В целом, выполненный анализ позволил выделить два уровня психологических механизмов экономической социализации субъекта – социально-психологический и психологический.

На социально-психологическом уровне обозначены два механизма экономической активности. Первый заключается в субъектной позиции личности в отличие от объекта социализации, что выражается в личностном конструировании экономических ролей и идентификации в них. Второй – в формировании экономических представлений, включающих образ нормативного экономического «Я», с дальнейшим разрешением конфликта представлений. На психологическом уровне выделено три механизма – рациональность, мотивация и риски, которые включены в дальнейшее исследование.

Выводы по разделу I Актуальность проблемы социализации личности в настоящее время обусловлена выраженными социально-культурными тенденциями современности. К таким тенденциям относятся усиление динамики социальных процессов, возрастание значимости индивидуально-личностного начала во всех проявлениях жизни современного человека, а также переосмысление теоретических идей и практик коммунистических отношений.

Для российского общества характерно сочетание скорости и радикализма проводимых реформ с отсутствием у них «единого вектора», что в целом определяется как социальная нестабильность, которая для обыденного человека «воспринимается, прежде всего, как абсолютная неопределенность ситуации и, следовательно, невозможность даже ближайшего прогнозирования своей судьбы» [Андреева, 2000]. Особое значение это имеет для молодого поколения, которое проходит целый ряд социальных выборов. Отсутствие общепринятых ценностей и нормативных моделей выводят молодого человека на «перекресток» самоопределения, где он обнаруживает, что установленные общественные «светофоры» дают противоречивую информацию, а то и не работают вовсе [Белинская, 2006]. Подобное положение задает новые требования и подходы к проблеме социализации, подчеркивает особую важность формирования моделей социального поведения без опоры на общепринятые стандарты, конструирования персональной системы идентификационных структур, что выдвигает проблему психологических факторов и механизмов на ведущее место.

Образ изменяющегося социального мира неизбежно вызывает изменение представлений человека о самом себе в нем. В целом акцент смещается на активность личности в ходе социализации. Исследование понятия социализации, выполненное на материалах зарубежных и отечественных авторов с позиции факторов и механизмов социализации, выявило такие компоненты личности, как способность любить и стремление созидать (З. Фрейд), как носитель родовой истории (К. Юнг), в психосоциальной идентичности (Э. Эриксон), в личности, наделенной чертами (Г. Олпорт, Р. Кеттелл, Г. Айзенк), в социально желаемых реакциях (Б. Скиннер), в самореализации личности (А. Маслоу, К. Роджерс, Э. Шостром), в «зеркальном Я» в глазах и реакциях других на себя (Ч. Кули).

Наиболее продуктивным фактором социализации личности в условиях трансформации общества представляется самоконструирование личности. На первое место выходит «собственная творческая активность, самосознание и процессы самоосуществления личности» [Кон, 1989]. Под конструированием понимается «приведение социальной информации в систему …с целью постижения ее смысла» [Андреева, 2000], а основным объяснительным принципом становится «интерпретационная парадигма»

[Абельс, 1999]. Реальный внутренний мир личности является самосотворенным, поскольку постоянно самопознается, осмысляется и интерпретируется.

Выполненная систематизация психологических механизмов социализации личности позволила определить психологический механизм как процесс, преобразующий факторы социализации (движущие силы, условия, свойства) в ее эффекты. Таким образом, проблема психологических факторов и механизмов социализации формулируется нами как достаточное условие для целостного исследования экономической социализации личности (ЭСЛ) в условиях трансформации общества. Выполненное исследование социально-психологических особенностей трансформации современного общества позволило конкретизировать стратегию эффективной ЭСЛ, включающую устойчивый экономический ориентир личности и обобщенный механизм синхронизации социальных и личностных трансформаций.

–  –  –

РАЗРАБОТКА КОНЦЕПЦИИ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ В

УСЛОВИЯХ

ТРАНСФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВА

О бращаясь к проблематике экономической социализации большинство исследователей, как правило, констатируют некую качественную сторону личности (поведения, деятельности, сознания), которая отражает экономические отношения, существующие в обществе (А. И. Китов, А. Л. Журавлев, В. Д. Попов, О. С. Дейнека, А. Б. Фенько, В. П. Позняков, А. Н. Поддъяков, В. А. Хащенко, Э. Фромм, П. Лунт, и др.). Такое понимание первоначально не вызывает сомнений. Однако дефиниция экономических отношений как внешней объективной реальности является предельно обобщенной, что затрудняет экспликацию специфических особенностей личности в контексте ее экономической социализации. Кроме того, в таком понимании личности отводится роль пассивного отражения уже сформировавшейся и объективно существующей экономической реальности, а сама личность не несет присущих ей психолого-экономических особенностей.

Ряд положений психологической теории деятельности и, в первую очередь, деятельностное опосредование развития сознания и личности, ряд конкретно научных принципов психологии:

принцип активности психического отражения, принцип интериоризации – экстериоризации культурно-исторического опыта, принцип зависимости психического отражения от места отображаемого объекта в структуре деятельности, а также достаточно большой перечень психологических механизмов социализации личности, приведенный в разделе I, позволяют считать, что личность может иметь и, несомненно, имеет внутренние детерминанты, сопровождающие ее вхождение в экономическую среду, которое мы определили как экономическую социализацию личности. Суть этих детерминант в том, что это есть личностные образования, свойства или качества личности, которые задают экономический акцент в первоначально неакцентированном образе объекта или ситуации. Целью дальнейшего исследования является определение возможной природы этих особенностей, а также выявление их проявления и становления в процессе экономической социализации, что раскрывает ее психологические факторы, механизмы и закономерности. Если они полностью детерминированы внешними экономическими условиями, тогда личность, в принципе, не несет никаких специфически экономических особенностей. Или есть некие действия «внутреннего через внешнее», имеющие экономическое содержание, которые дополняют, создают условия и развивают действия «внешнего через внутреннее», то это и составляет психологическое «ядро» экономической социализации личности.

Глава 5 ЛИЧНОСТЬ В СИСТЕМЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Известные психологи в своих воззрениях на психологию экономических отношений проявляют существенное разнообразие, которое отчасти объясняется различием теоретических положений в основе той или иной концепции личности. В качестве общей черты, характеризующей специфичность экономических отношений, в отличие от социальных, политических, религиозных и др., многие исследователи выделяют их объективную сторону в виде вещей, имущества, собственности [Дейнека, 1999;

Журавлев, 2003; Карнышев, 2002; Китов, 1987; Лазурский, 1998;

Соловьев, 1988; Бордийяр, 1995; Джемс, 1991 и др.]. Первые представления об участии личности в экономических отношениях не связаны с конкретизацией видов хозяйственных отношений и носят теоретический характер. Например, Э. Фромм отмечает, что всякие отношения между людьми являются отношениями экономическими, так как каждый человек работает на себя, сам по себе, рассчитывая только на свои силы, и первоначальное сотрудничество с другими людьми исключается. Люди вступают в отношения с одной целью – целью обмена результатами труда для удовлетворения своих потребностей. Подобные отношения являются отношениями обмена и регулируются законами рынка.

При этом связь с другими индивидами всегда остается лишь средством достижения цели [Фромм, 2000]. Здесь речь идет об адаптации человека к экономическим требованиям, в процессе которой человек, опираясь на потребность в потреблении и труде, использует личный эгоизм и развивает такие личные особенности, как стремление к славе и успеху. Кроме того, человек через определенный образ жизни, обусловленный экономическими условиями и особенностями экономической системы, формирует «рыночный» характер, суть которого заключается в том, что человек ощущает себя как товар на «рынке личностей», товар, обладающий не потребительской, а меновой стоимостью. Конкуренция, как обязательный атрибут рынка приводит к тому, что человек становится одновременно и товаром на «рынке личностей» и продавцом этого товара, что формирует рациональность, отчуждение, манипулятивный интеллект, эмоциональную наивность [Фромм, 2000а]. Даже краткая предварительная характеристика участия личности в экономических отношениях позволяет выделить три иерархических уровня. Первый – собственно личностный, где человек обладает меновой стоимостью и «рыночным» характером, включающим такие свойства, как эгоизм, стремление к славе, эмоциональная наивность и др. Второй – уровень экономического субъекта, где человек непосредственно действует как товар на «рынке личностей», работает в конкретных условиях на себя и сам по себе, и обменивает продукт своего труда на продукт непосредственного потребления. Третий – уровень экономического сознания, где человек ощущает себя товаром, проявляет рациональность, манипулятивный интеллект и др.

Центральным, действующим звеном этой иерархии является экономический субъект, который в непосредственном действии связывает личность и экономическое сознание с экономической ситуацией, активирует их и вызывает их трансформацию, что соответствует экономической социализации личности.

5.1. Экономическая социализация сознания В соответствии с теорией сознания по А. Н. Леонтьеву, оно имплицитно наделено экономическим содержанием, так как выводятся из процесса труда, т. е. экономической (производственной) деятельности. Человек воспринимает и осознает предмет (бытие) не иначе, чем через осознание труда в нем. Внешний объект, чувственно воспринимается как продукт деятельности, в которой опредмечиваются представления, направляющие и регулирующие эту деятельность. Соотношение этих исходных представлений с чувственным восприятием объекта и есть процесс его осознания. Для осознания «объект должен выступить перед человеком как запечалившееся психическое содержание деятельности» [Леонтьев, 1983, с. 114]. Однако этим осознание объекта не исчерпывается, оно включает в себя еще один важный аспект, связанный с его называнием, т. е. приписыванием ему определенного значения. И здесь средством осознания выступает язык, который преобразует и кристаллизует в слове опять же деятельность. Таким образом, открытие сути экономического сознания может происходить в поиске и демонстрации экономических признаков деятельности. Но если учесть, что сама предметная деятельность на 90 % была и остается в своей основе разделенным промышленным производством, т. е. выражением сути экономики, то тезис принципиальной возможности экономического сознания превращается в тезис о его всеобщности. Для экономического сознания характерно движение от значения предмета деятельности к ее экономическому смыслу, в котором и проявляется экономическая пристрастность сознания.

Рациональность как качество экономического субъекта является наиболее противоречивой его характеристикой. Динамика представлений экономистов о рациональности связана с развитием экономической теории. Современные представления о рациональности у ряда экономистов далеки от первоначальных формулировок абсолютной рациональности, заложенных А. Смитом и Д. Рикардо. Рациональность не может быть сведена исключительно к стремлению максимизировать доход, экономическое поведение исходит из более широкого спектра ценностей и предпочтений. Основу этих предпочтений, по мнению М. Вебера, составляют осознанность и понимание смысла действия, которые проявляются непосредственно в целерациональных и ценностнорациональных действиях.

Г. И. Ловецкий отмечает, что в настоящее время усиливаются версии в пользу «экономического человека», и, в первую очередь, это связано с присутствием в нем экономической рациональности, а вызвано улучшением условий жизни, тем, что каждый человек является потребителем, а потребляя, всегда «тщательно взвешивает стоимость покупки и ожидаемую выгоду»

[Ловецкий, 2002, с. 37]. Важнейшая черта «экономического человека» XXI столетия – ориентация на практическую целесообразность своих действий, хотя в самих действиях может не быть логического расчета, но есть цель и традиция. Практическое чувство как овладение смыслом практик и предметом позволяет аккумулировать все, что обеспечивает нужное направление и преследуемые цели [Бурдье, 2000].

А. Н. Поддъяков в анализе нетранзитивных отношений превосходства отмечает важную роль рациональности [Поддъяков, 2006]. Известно, что с позиций формальной логики транзитивность отношений превосходства (если А больше В, а В больше С, то А больше С) является непременным условием рационального выбора, а нарушение транзитивности исключает саму возможность рационального выбора. При установлении отношении сложных объектов или систем нетранзитивность становится скорее правилом, чем исключением, и это правило основано, с одной стороны, на эмоциональной сложности личности, а с другой – на сложности и многообразии социальных условий. По мнению А. В. Петровского, нетранзитивность связана с переходом к новым критериям предпочтений [Петровский, 1996]. То есть если А больше В по одному критерию, а В больше С – по другому, то для вывода о соотношении А и С вообще нет никаких оснований, и эксперт может делать его произвольно. Сохранить инвариантность критерия не представляется возможным в силу сложности объектов. Более того, «в ситуациях взаимодействия между сравниваемыми объектами само следование аксиоме транзитивности может стать логической ошибкой» [Поддъяков, 2006, с. 95]. Изложенные положения делают рациональность как стремление к максимизации полезности вообще недоступной для психологического анализа, а основные теоретические допущения о модели экономического поведения несостоятельными. И принцип транзитивности становится камнем преткновения для взаимоотношений психологической и экономической науки, потому что сам предмет экономической психологии – экономическая деятельность личности, и предмет настоящего исследования – экономическая социализация личности – существенно редуцируются. Естественно нас интересует выход из такого положения, и А. Н. Поддъяков такой выход обозначает, он демонстрирует целый ряд отношений превосходства для сложных объектов и систем, где «закономерность появления нетранзитивных предпочтений… не нарушает принципов рациональности» [Поддъяков, 2006, с. 97]. Автор дает рациональное объяснение такому выходу: субъект при выборе предпочтения рассматривает и сопоставляет объекты как повторяющуюся игру с разными вероятностями их появления.



Рациональность парного выбора сохраняется, но обобщенное предпочтение остается невозможным по причине общей нетранзитивности. Здесь нетранзитивность объективна, т. е. независима от субъекта, и он лишь воспроизводит ее, сохраняя рациональность парного выбора. Такое поведение является ситуативно максимизирующим, а проблема общей максимизации вообще не возникает. Таким образом, рациональность как свойство сознания сохраняет свою значимость для экономической социализации.

В парном сравнении альтернатив с разными вероятностями рациональность не нарушается, какими бы не были общие отношения всего набора альтернатив.

В кооперативном принятии решения, в играх или экономических ситуациях конкуренции личностным инструментом контроля нетранзитивности становится рефлексия. Сама по себе глубина рефлексивного анализа не определяет преимущества над конкурентом или соперником, действенным средством становится ее адекватность, т. е. опережение не более чем на один ранг.

Обсуждая проблему возможности алгоритмического разрешения проблемы нетранзитивности или хотя бы ее распознавания, автор констатирует объективную невозможность точных решений, что означает «свободу выбора и объективную необходимость творческого подхода» [Поддъяков, 2006, с. 101].

В целях экспликации экономических аспектов сознания можно кратко резюмировать следующее. Нетранзитивность отношений превосходства является распространенным явлением в социально-экономических отношениях и позволяет сохранить рациональность выбора предпочтений в парах. Рациональность, рефлексия, свобода выбора обеспечивают эффективное экономическое поведение и могут быть отнесены к экономическим аспектам сознания, которые изменяются в процессе социализации. Несомненно, человек должен быть подготовлен, по крайней мере, проинформирован по поводу доминирования нетранзитивных социально-экономических ситуаций, а также стереотипных заблуждений в них.

И. Ю. Калмыкова и М. М. Юдкевич затрагивают еще одну важнейшую проблему экономического поведения, которая в настоящее время в экономической теории вообще игнорируется или изучается недостаточно, это проблема влияния эмоций на принятие решений [Калмыкова, Юдкевич, 2006]. Авторы показывают эволюцию взглядов и подходов к проблеме участия эмоций в экономическом поведении, начиная с А. Смита. Был целый ряд экономических теорий, в которых эмоциям отводилась ключевая роль (Д. Канемана и А. Тверски, Дж. Лумса и Р. Сагдена и др.), где эмоция непосредственно включается или влияет на формирование функции полезности, которую оптимизирует экономический агент. Рассматривается целый спектр эмоциональных проявлений личности – радость, гордость, зависть, удивление, сюрприз, счастье, сожаление, разочарование. Положительные эмоции повышают значение функции полезности, а отрицательные – снижают. При агрегировании эмоций в интегральную функцию полезности применяются коэффициенты взвешивания эмоциональной полезности. Отмечена существенная роль эмоций в процессе рыночного взаимодействия экономических агентов с целью манипулирования клиентом, контрагентом или для поддержания кооперативного равновесия [Колмыкова, 2006]. Таким образом, эмоциональный аспект сознания, первоначально рассматриваемый как источник спонтанного поведения, как бы в противоположность рациональности и разумности человека, становится составляющей этой рациональности.

М. В. Тишкова отмечает искусственность регуляции рыночной экономики и ее разрушительный характер для природы и общества и определяет основные характеристики складывающейся культуры нового экономического мышления в переходном российском обществе. Рыночное мышление, которому присущи индивидуализм, антиэкологизм, юридизм, профанизм, прагматизм, является антитезой исторически закономерного для России ритуально-экологического мышления, для которого характерны холизм, экологизм, ритуализм, сакральность, символический обмен. Таким образом, переход к рыночному мышлению означает, что сам человек превращается в товар, что начинает доминировать производство, потребление и накопление, а также что потребление от удовлетворения потребностей смещается к манипулированию знаками.

Все операции экономического мышления личности – понимание онтологического статуса человека, понимание природы и характера взаимодействия с ней, понимание механизма социальной интеграции и др. – подчиняются культуре экономического мышления. Потребности, в силу их слабого ограничения культурой, устремляются к неограниченному удовлетворению, начинает преобладать стремление к успеху любой ценой, стремление к внешней роскоши, которые соседствуют с глобализацией нищеты и экологических проблем. Автор объясняет причину таких изменений ошибками проведенных в России экономических реформ, неправомерном использовании западных экономических теорий, которые не учитывают или даже отрицают культурноисторические традиции России, отрицают богатое неосвоенное наследство философско-экономической мысли: «…низкий уровень культуры экономического мышления советских трудящихся облегчил проведение манипуляций с их сознанием», что привело к «трансформации неэкономического и неправового мышления в их антиподы» [Тишкова, 2004, с. 29].

Экономическое сознание определяется как системная составляющая целостного сознания, высший уровень психического отражения экономических отношений в обществе [Филлипов, Ковалев, 1989] или как подструктура целостного сознания – общественного, группового, индивидуального – наравне с другими подструктурами – нравственным, историческим, политическим, правовым, эстетическим сознанием [Дейнека, 1999]. Из первоначальной трактовки экономического сознания возникает два вопроса. Во-первых, действительно ли экономическое сознание является составляющей или подструктурой целостного сознания, т.

е. обладает определенной автономией, взаимодействует с другими подструктурами и обменивается с ними влияниями. Это специфическое качество или состояние целостного сознания, которое предопределяется качеством отражаемой реальности, а также качеством отношения субъекта (индивидуального, группового, коллективного) к этой реальности? Во-вторых, действительно ли сознание становится в той степени экономическим, в какой степени экономической является отражаемая им реальность – по признаку того, что оно отражает. То есть объективный мир, бытие односторонне определяют качество сознания. Или экономическое сознание не только отражает реальность, рождаясь в этом отражении, но и продуцирует эту реальность. И по мере созидания именно экономической реальности, само становится экономическим? В контексте этих двух вопросов проводится дальнейший анализ.

В. П. Зинченко, определяя функции сознания (отражательная, порождающая, регулятивно-оценочная и рефлексивная), подчеркивает, что сознание, одновременно с отражением, несомненно, творит реальность. Рефлексивная функция сознания, являясь основной, характеризует сущность сознания: «Благодаря рефлексии оно мечется в поисках смысла бытия, жизни, деятельности: находит, теряет, заблуждается, снова ищет, создает новый» [Зинченко, 1991, с. 24]. Таким образом, поиск экономического смысла, в той или иной объективной реальности является источником экономического сознания, а найденный и осознанный экономический смысл – его сущностью. Однако «главной причиной крахов является свобода сознания по отношению к бытию…, свобода от натуральной и культурной истории» [Там же, с. 26]. Таким образом, экономическое сознание неизбежно связано с реальностью, которая выступает объектом первоначального отражения и последующей рефлексии совместно с рефлексией собственного мышления и поведения. Именно рефлексия становится психологическим механизмом порождения экономического смысла, который в первоначальном отражении отсутствует. Что касается сферы или подструктуры целостного сознания, к которой можно было бы отнести экономическое сознание, то такой подход кажется неуместным, поскольку первоначальное отражение реальности и последующий процесс рефлексии остаются экономически нейтральными. Экономическое качество возникает на уровне смыла, как результата рефлексии, а определять структуру феномена по его результату просто невозможно.

Гносеологически структура сознания все же существует.

Например, Л. С. Выготский [Выготский, 1982] в структуре сознания выделяет психические функции (деятельности) и переживания, В. В. Столин – действующее и феноменальное сознание [Столин, 1983], А. Н. Леонтьев – чувственную ткань, значение и смысл, В. А. Ганзен – перцепцию, аффекты, мышление, действие и др. О. С. Дейнека одна из первых обращается к структуре экономического сознания в монографии «Экономическая психология»

[Дейнека, 1999]. Она опирается на модель сознания по В. А. Ганзену и выделяет четыре компонента экономического сознания: 1) экономическая перцепция (ощущение и восприятие в экономической сфере); 2) чувства и эмоции в экономической сфере; 3) экономические представления и мышление; 4) экономические нормы, интересы, мотивы. «Компоненты схемы, – пишет автор, – в контексте хозяйствования приобретают свою специфику и становятся уже элементами экономического сознания» [Дейнека,1999, с. 35].

Здесь единственным критерием и признаком экономического содержания сознания становится включение субъекта в контекст хозяйствования. Несомненно, сам контекст влияет на качество сознания, которое может быть признано экономическим, однако это всего лишь условие, причем условие внешнее и не может стать внутренним, т. е. психологическим критерием. Например, восприятие денег – монет, банкнот, ценных бумаг автоматически наполняют специфическим содержанием процесс восприятия и делают его экономическим. По-видимому, это не совсем так.

Восприятие денег, вещей, товаров или услуг, например, детьми, вполне может быть весьма далеким от хозяйствования и экономики и не иметь отношения к экономическому сознанию. То же относится к проявлению эмоций и чувств в экономической сфере.

Например, акизитивные эмоции (сопровождающие стремление приобретать, накапливать, коллекционировать) могут быть не связанными с хозяйственной (экономической) деятельностью, предполагающей эффективное использование ограниченных ресурсов. Можно согласиться с автором, что образно-аффективные компоненты сознания наиболее подвержены манипуляции, например, со стороны рекламы, но это не придает им экономического качества, также как не придавало бы политического или эстетического качества при соответствующем воздействии.

Что касается активного сознания – представления, мышление, мотивы, нормы, интересы – то их экономическое качество вполне может быть обусловлено социально детерминированной системой экономических понятий и объективной экономической реальностью. Соответствующие понятия – экономические представления, экономическое мышление, экономические мотивы и интересы – весьма распространены и считаются устоявшимися.

Например, считается общепринятым определение экономического мышления как способности человека отражать и осмысливать экономические явления, познавать их сущность, усваивать и соотносить экономические понятия, категории, теории с требованиями экономических законов, с реальностью и на их основе строить свою экономическую деятельность [Попов, 1986].

Своеобразный вариант структуры экономического сознания предлагают А. В. Филиппов и С. В. Ковалев. Они выделяют в нем шесть подструктур-конструктов: экономическое устройство, объяснение порядка, «экономическая мечта», долговременная ориентация, достижение цели, экономическое измерение [Филиппов, Ковалев, 1989]. Приведенная структура имеет гипотетический и высоко обобщенный характер. Ее можно условно разделить на три части – экономическая ориентация, экономическая активность, экономические измерения, – что констатирует как отражательный, так и действенно-регулятивный компонент экономического сознания. В чем заключается или проявляется экономическое качество составных компонент сознания, как и сознания в целом – не уточняется. Предполагается, что понятия экономические отношения, экономическое поведение или деятельность автоматически определяют качество сознания как экономическое.

И. М. Попова определяет экономическое сознание как вербальное выражение общественного сознания, охватывающее область присвоения человеком материальных благ и условий его воспроизводства. Они касаются концепции богатства (материального благосостояния) и труда. Экономические представления относительно самостоятельны и замкнуты, больше связаны с другими представлениями, чем с объективными базовыми характеристиками (уровень жизни, условия труда) [Попова, 1991].

По мнению ряда авторов (О. С. Дейнека, И. М. Осипенко, А. В. Филиппов, А. Г. Ковалев, В. Д. Попов и др.), динамика экономического сознания и отражает психологическую сущность процесса экономической социализации. Формирование экономического сознания начинается с формирования экономического самосознания, которое, в свою очередь, есть отношение к самому себе как субъекту хозяйственной деятельности и экономических отношений. От этого отношения зависит направленность и уровень активности экономического поведения, а также переживания, вызванные этим отношением. Экономическое сознание онтогенетически более позднее образование. Оно формируется, когда человек оказывается включенным во все фазы воспроизводства – производство, обмен, распределение, потребление или испытывает их влияние и зависимость от них [Филлипов, 1989].

В. А. Хащенко предлагает рассматривать экономическое сознание как систему отрефлексированных в сознании личности экономико-психологических феноменов, порождаемых психологическими отношениями «человек – экономическая среда».

К феноменам экономического сознания, по мнению автора, относятся:

экономическая идентификация, индивидуальная (субъективная) шкала материального (экономического) благосостоянии человека, экономико-психологический статус индивида, качество жизни, экономическое самочувствие, экономическая биполяризация, экономические ценности и др., которые, в свою очередь, включают более частные компоненты. Автор утверждает, что это «порождает иные основания для определения феноменологии экономического сознания как отражения в виде системы психологических отношений наиболее значимых аспектов взаимодействия человека с экономической макро- и микросредой» [Хащенко, 2003, с. 48]. По мнению В. А. Хащенко, экономическая макро- и микросреда образована следующими явлениями: имущественные обстоятельства; повседневное экономическое поведение; экономический контекст деятельности (продажа труда, получение доходов и др.); общая социально-экономическая ситуация в стране;

характеристики человека как экономического субъекта, а также характеристики других людей в экономическом контексте межличностных отношений; система личностных конструктов, репрезентирующих наиболее значимые экономические явления – собственность, богатство, материальное благополучие, деньги и др. В качестве «единицы» анализа экономического сознания выступают «осознаваемые элементы психологического отношения личности к экономической среде» – когнитивные, конативные, эмотивные [Хащенко, 2003, с. 51], которые интегрируются отношением личности к ключевым экономическим объектам.

Центральным компонентом экономического самосознания выступает отношение человека к себе как экономическому субъекту – представление о себе («Я-образ») и самоотношение, – которое может быть представлено как «экономическое Я». «Экономическое Я», прежде всего, отражает отношение к собственности посредством экономической самоидентичности личности и является регулятором отношений человека к экономическим явлениям. Структура «экономического Я» включает три интегральных компонента: самооценку деловой успешности, личную способность к достижению делового успеха, экономическую самоидентичность [Там же].

Таким образом, экономическая социализация выступает как формирование экономического сознания в жизненном процессе, который начинается с формирования экономического самосознания. В целом экономическое сознание – это системная составляющая целостного сознания, воспроизводящая его структуру.

Отмечается два подхода к онтологии экономического сознания: с одной стороны, это психическое отражение объективной экономической реальности, с другой – система экономических смыслов, детерминированная системой экономических понятий. На наш взгляд, именно экономический смысл является признаком сформированного экономического сознания, однако на начальном этапе социализации выражены процессы психического отражения экономической реальности.

Важным свойством и признаком экономического сознания является рациональность, которая проявляется как оптимизация полезности и выгоды в ситуации парного выбора. Ограничения в рациональности парного выбора, связанные с нетранзитивностью экономических предпочтений, снимаются рефлексией. Центральным компонентом экономического самосознания являются представления о себе в виде экономического «Я-образа», которые будут включены в разработку концепции экономической социализации вместе с рациональностью.

5.2. Личность как субъект экономической социализации Исходными характеристиками человека как субъект деятельности являются сознание и деятельность [Ананьев, 1996, с. 219]. Поскольку и исполнителем деятельности, и потребителем ее результатов является человек, экономическая наука от своих истоков связана с его поведением в процесс хозяйствования и хозяйственных отношений. Она отталкивается от гипотетического представления об «экономическом человеке», умозрительно сконструированной модели экономического поведения, которая, как считают экономисты, адекватно отражает суть поведения человека в экономике. Однако эта модель содержит скорее предписания по экономическому поведению, чем отражает поведение человека в экономической реальности. К наиболее характерным свойствам «экономического человека» относят склонность к удовлетворяющему поведению, экономический эгоизм и стремление к оптимизации полезности (А. Смит, Дж. Катона, А. Маршалл, Д. Кейнс и др.). Вопрос о том, являются ли эти свойства врожденными или приобретаются в процессе социализации человека, авторами модели не ставился.

Для ответа на этот вопрос обратимся к проблеме субъекта экономической социализации с позиций экономической теории человеческого капитала. С. А. Курганский, выполняя обзор исследований человеческого капитала, отмечает, что чаще всего человеческий капитал трактуется как совокупность всех производственных качеств и способностей. Все трактовки человеческого капитала можно разбить на две группы. К первой относится понимание человеческого капитала как совокупности имеющегося у человека запаса способностей и качеств, применяемых при производстве благ. Другая группа представляет так называемые «инвестиционные» определения, где подчеркивается факт накопления способностей и качеств в результате определенных вложений в человека или человеческой активности. Рассмотренные определения отражают индивидуальный или персональный капитал и его отдельные элементы. Таким образом, можно считать, что человеческий капитал – это запас способностей, который накапливается в процессе экономической социализации субъекта в результате его активности. То есть накопление человеческого капитала является эквивалентом социализации.

Л. Туроу считает, что человеческий капитал есть способность индивидуума к производству товаров и услуг, его производительные способности, дарования и знания. Близкое по смыслу определение предлагает В. Т. Смирнов: «Человеческий капитал есть производительная сила способностей, знаний и информации, вложенных человеком в производство продукции (работ, услуг) и получение доходов» [Смирнов, 1995, с. 105]. По его мнению, превращение личных способностей в капитал означает отказ от потребления в пользу накопления производительных сил и потенций, затраты жизненного времени на производительную деятельность, инвестиции в воспроизводство трудовых способностей.

Так, Э. Дж. Долан и Д. Линдсей под человеческим капиталом подразумевают «капитал в виде умственных способностей, полученный через формальное обучение или образование, либо через практический опыт» [Долан, Линдсей, 1992, с. 132]. «Человеческий капитал представляет собой запас профессионального опыта, накопленного работником; ценность для потенциального роста доходов в будущем» [Там же, с. 106]. С. Фишер, Р. Дорнбуш и К. Шмалензи полагают, что «человеческий капитал есть мера воплощения в человеке способности приносить доход. Он включает врожденные способности и талант, а также образование и приобретенную квалификацию» [Фишер, 1992, с. 68]. Г. Беккер указывает, что «капиталом являются знания и умения, которые люди приобретают посредством образования, профессиональной подготовки или практического опыта, которые позволяют им представить другим людям ценные производственные услуги»

[Беккер, 1993, с. 112]. Если учесть явный крен изложенных положений в сторону бихевиоризма или психоанализа, можно отметить понятие человеческого капитала наиболее близко к психологическим представлениям о способностях, которые приобретаются субъектом в практическом опыте или накапливаются в обучении, что соответствует теории развития способностей в деятельности. Только эти способности связаны с производством товаров или услуг и ростом доходов.

Н. В. Полякова вводит рабочее понятие экономического агента как хозяйствующего субъекта – непосредственного участника экономических отношений, и в качестве его исходной характеристики выделяет такие черты, как наличие потребностей, которые могут быть удовлетворены в результате экономической деятельности, а также рациональность поведения, позволяющая субъекту в определенной степени удовлетворять свои потребности при данных ограничениях [Полякова, 1998]. Специфика потребностей, о которых идет речь, по мнению автора, заключается в том, что они удовлетворяются в результате экономической деятельности. Можно ли считать эти потребности экономическими?

Если обратиться к психологической теории деятельности, то именно предметная деятельность и задает ее психологическую структуру, и, в первую очередь, мотив и цель. И тогда потребности, включенные в структуру деятельности, становятся экономическими в той степени, в которой сама деятельность является экономической. С другой стороны, нельзя считать, что в результате экономической деятельности удовлетворяются только экономические потребности, несомненно, удовлетворяются и биологические, и социальные, и духовные. Поэтому движение от деятельности к потребности в определении их качественного содержания представляется ограниченным. Можно предположить, что предметная деятельность приобретает экономическое содержание в той степени, в которой образующие ее мотив и цель (смыл) являются экономическими. По крайней мере, оба эти направления имеют право на существование. В качестве промежуточного вывода отметим, что экономический агент характеризуется потребностью и рациональностью, позволяющей удовлетворить эту потребность в экономической деятельности. Если учесть, что деятельность позволяет формировать из потребности смыслообразующие мотивы, то возникает параллель между экономическим агентом и субъектом экономической деятельности.

Ресурсы для экономической деятельности являются характеристикой предметного окружения экономического субъекта, поэтому непосредственно его они могут характеризовать лишь в той степени, в которой он сам может влиять на их выбор, и что в итоге он выбирает в качестве ресурса. Однако ограниченность ресурсов вынуждает нашего субъекта выбирать, на удовлетворение каких потребностей направлять свою активность, откуда следует уже действительно психологическая характеристика – иерархия потребностей и свобода выбора. Выдвижение информации в качестве основного ресурса порождает качественные сдвиги в характеристике субъекта деятельности, усиливая его рациональность и прагматическую ориентацию. Информация помимо стоимостных параметров обладает «свойством безграничности, т. е. ее ценность возрастает по мере роста числа продаж и для нее нет ни одного конечного вида использования» [Друкер, 2000, с. 83]. Переход к веб-стилю жизни порождает новый виток отчуждения людей друг от друга. Ограниченность интересов исключительно материальной сферой приводят к тому, что его поведение рассматривается лишь с позиций нормы или успешности.

Однако все большее число людей наделяются атрибутами, характерными для «экономического человека»: правами материальной и интеллектуальной собственности, знаниями или уникальной информацией, подлежащей передаче, участием в обмене и жизнью в обществе, где очень многое продается и покупается. «Экономический человек», проявляя ряд характерных и специфических черт – частный интерес, вступающий в конфликт с нравственным законом, практическая целесообразность, ориентация на ожидаемую полезность. В этом смысле односторонний процесс социализации, т. е. присоединение индивидуальных черт личности к фактам социума, наделение человека типичными чертами, необходимыми для становления и адаптации в качестве члена этого общества, это процесс обезличивания, что и выражает собой «экономический человек».

Первые исследования экономической психологи связаны именно с психологией труда и производства, где сопоставление полезности и издержек приводит к формированию «капиталистического духа» – «субстантивной рациональности», в которой рациональность экономической деятельности согласуется с социальными ценностями и нормами [Вебер, 1991] и связаны с именами Ф. Тэйлора, Г. Мюнстерберга, М. Вебера. В отечественной психологии первые исследования психологии производства и промышленной социальной психологии связаны с именами Е. С. Кузьмина и А. Л. Свенцицкого (1975), А. И. Китова (1987), В. Д. Попова (1989), А. В. Филиппова и С. В. Ковалева (1989), В. В. Новикова (1985). Основной акцент исследователи делают на изучение трудовых движений, проблем мотивации и управления трудовой деятельностью, где субъект экономической социализации проявляется в сфере экономических мотивов работающих.

Субъект деятельности в сфере маркетинга характеризуется максимальной ориентацией на клиента – до 70 % времени взаимодействия с клиентом уделяется установлению с клиентом психологического контакта, формированию благоприятного впечатления, презентации эмоциональных выгод. Таким образом, контролируемая эмоциональность, доброжелательность, «флюидное излучение» становятся качествами субъекта, определяющими успешность экономического поведения, а социализация субъекта направлена на формирование и развитие этих качеств.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
Похожие работы:

«Российская академия естественных наук ——————— Общероссийская общественная организация «Лига здоровья нации» ——————— Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Академия социально-политической психологии, акмеологии и менеджмента» ——————— Ноосферная общественная академия наук ——————— Ассоциация ноосферного обществознания и образования ——————— Северо-Западный институт управления – филиал РАНХиГС при Президенте РФ ——————— Костромской государственный...»

«УДК 159.923:316.6(=1.574)(=1.470) Григорьева Марина Владимировна Grigorieva Marina Vladimirovna доктор психологических наук, профессор, D.Phil. in Psychology, заведующий кафедрой педагогической психологии Professor, Head of Educational Psychology и психодиагностики and Psychodiagnostics Department, Саратовского государственного университета Saratov State University имени Н.Г. Чернышевского ВЗАИМОСВЯЗЬ ХАРАКТЕРИСТИК CORRELATION OF SUBJECTIVE СУБЪЕКТИВНОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ WELL-BEING CHARACTERISTICS...»

«ПЕДАГОГИКА И ПСИХОЛОГИЯ УДК 159.9 ББК 88.5 Ефимова Наталия Сергеевна кандидат психологических наук кафедра психологии РХТУ им. Д.И. Менделеева г. Москва Efimovа Natalia Sergeevna Candidate of Psychology Chair of Psychology Russian Chemical-Engineering University named after D. I. Mendeleyev Moscow Концептуальная модель психологической безопасности личности учителя Conceptual Model of a Teacher’s Personality Psychological Security В статье рассматриваются проблемы психологической безопасности...»

«Татьяна Лукашевич Александр Герчик Биржа для блондинок Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6884662 Биржа для блондинок / Александр Герчик, Татьяна Лукашевич: Альпина Паблишер; Москва; 2014 ISBN 978-5-9614-3375-3 Аннотация Как начать торговать на бирже? Как управлять рисками и своими эмоциями? Какую выбрать стратегию, подходящую именно вам? На каком инструменте дешевле учиться? Когда переходить на иностранные площадки? На эти и многие другие вопросы...»

«СОВРЕМЕННЫЕ АСПЕКТЫ ЭНДОКРИНОЛОГИИ И ИММУНОЛОГИИ Монография Новосибирск УДК 616 ББК 52/54 С56 Рецензенты: Волков В.П., кандидат медицинских наук, рецензент «СибАК» (Россия, г. Тверь); Дмитриева Н.П., кандидат медицинских наук, доктор психологических наук, профессор, академик Международной академии наук педагогического образования, врач-психотерапевт, член профессиональной психотерапевтической лиги. Авторы: О.И. Абдуллаева (Гл. 3); Ш.Р. Абзалова (Гл. 3); Ш.У. Ахмедова (Гл. 3); В.П. Волков (Гл....»

«Журнал «Психология и право» www.psyandlaw.ru / ISSN-online: 2222-5196 / E-mail: info@psyandlaw.ru 2015, № 2 -Психологические факторы риска социальной дезадаптации и защитные факторы у женщин, зависимых от алкоголя Плешакова Е.А., cтудент факультета юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета (jeni93@bk.ru) Иващук Н.В., студент факультета юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета (nina-iv-93@yandex.ru) Макурина...»

«Кафедра технологий психолого-педагогического и специального образования Общие сведения Дата рождения кафедры – 1 сентября 2010 года. Руководитель кафедры с 2010 года: Черниченко Ольга Федоровна кандидат психологических наук, доцент.Кафедра является выпускающей по следующим направлениям подготовки: 44.03.02 – Психолого-педагогическое образование (профиль «Специальная педагогика и психология», квалификация (степень) выпускника – бакалавр. 44.03.03 – Специальное (дефектологическое) образование...»

«Департамент образования Ярославской области ГОУ ЯО «Центр профессиональной ориентации и психологической поддержки «Ресурс» Психологические Каталог научно методических ресурсы материалов выставки образования конкурса Ярославль Психологические ресурсы образования ББК 88.4 Печатается по решению методического К – 29 (педагогического) совета ГОУ ЯО ЦПОиПП «Ресурс»Рецензент: профессор кафедры общей и социальной психологии ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, доктор психологических наук Н.П. Ансимова К 29 Каталог...»

«Полный список литературы по дисциплинам психологии, рекомендуемый С.Н. Лютовой для преподавателей вузов и студентов (NB! Для написания студенческих рефератов по психологии следует использовать только научную, не учебную, литературу) I. Литература по психологии для преподавателей вузов: 1. Основная литература 1. Учебная литература 1. Андреева Г.М. Психология социального познания: учеб. пособие. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Аспект Пресс, 2005. 302 с. ISBN 5-7567-0340-3. 2. Аникин В.И. Психология...»

«УДК 376.3 Дыбина Ольга Витальевна Dybina Olga Vitalyevna доктор педагогических наук, профессор, D.Phil. in Education Science, Professor, заведующий кафедрой дошкольной педагогики Head of the Preschool Education и психологии and Psychology Department, Тольяттинского государственного университета Togliatti State University ФОРМИРОВАНИЕ DEVELOPMENT OF КОММУНИКАТИВНЫХ УМЕНИЙ COMMUNICATIVE ABILITIES OF У ДЕТЕЙ С ОБЩИМ CHILDREN WITH GENERAL SPEECH НЕДОРАЗВИТИЕМ РЕЧИ UNDERDEVELOPMENT ПОСРЕДСТВОМ...»

«Российская академия наук Институт психологии А.Б. Купрейченко ПСИХОЛОГИЯ ДОверИЯ И неДОверИЯ Издательство «Институт психологии РАН» Москва — 2008 УДК 159.9:316.6 ББК 88 К 92 Ответственный редактор: доктор психологических наук, членкорреспондент РАО А.Л. Журавлев Рецензенты: доктор психологических наук М.И. Воловикова доктор психологических наук, профессор Л.М. Попов Купрейченко А.Б. Психология доверия и недоверия.— М.: Издво «Институт психологии РАН», 2008. — 571 с. К 92 ISBN 9785927001262...»

«ОСОБЕННОСТИ ЗВУКОСЛОГОВОЙ СТРУКТУРЫ СЛОВА У ДОШКОЛЬНИКОВ СО СТЕРТОЙ ПСЕВДОБУЛЬБАРНОЙ ДИЗАРТРИЕЙ Подготовила: Учитель логопед МБДОУ «Детский сад комбинированного вида №116» Наточий Анна Федоровна 2015г. Современный этап развития теории и практики специальной психологии и коррекционной педагогики, в частности логопедии, характеризуется повышенным вниманием к изучению детей с речевыми нарушениями. Анализ состава детей, нуждающихся в логопедической коррекции, показывает тенденцию увеличения роста...»

«ИСТОРИЯ ПРОСТИТУЦИИ. ПОДХОДЫ И ПАРАДИГМЫ Дмитриева Наталья Витальевна д-р. психол. наук, профессор Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы, РФ, г. Санкт-Петербург E-mail: dnv@mail.ru Левина Лариса Викторовна канд. психол. наук, доцент Московского института экономики и статистики (филиал г. Усть-Каменогорск), Республика Казахстан, г. Усть-Каменогорск E-mail: larisa_levina@mail.ru HISTORY OF PROSTITUTION. APPROACHES AND PARADIGM Dmitrieva Natalja doctor of...»

«Scientific Research in the 21st Century. Moscow, Russia, 2015 DOI: 10.17809/01(2014)-01 СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ОТБОРА СПЕЦИАЛИСТОВ ВОИНСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ПО ОХРАНЕ ВАЖНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОБЪЕКТОВ ГОСУДАРСТВ ОДКБ (НА ОСНОВЕ ВНЕДРЕНИЯ МЕТОДИКИ ПРОГНОЗА УСПЕШНОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ) Андреевский Е. В. г. Санкт-Петербург, Россия Ахмедханов М. А. Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина, г. Санкт-Петербург, Россия Данейкин Ю. В. Национальный...»

«Елабужский государственный педагогический университет Кафедра психологии Г.Р. Шагивалеева Одиночество и особенности его переживания студентами Елабуга 2007 УДК-15 ББК-88.53 ББК-88.53Печатается по решению редакционно-издательского совета Ш-33 Елабужского государственного педагогического университета. Протокол № 16 от 26.04.07 г. Рецензенты: Аболин Л.М. – доктор психологических наук, профессор Казанского государственного университета Льдокова Г.М. – кандидат психологических наук, доцент...»



 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.