WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«М.Н. Панков ПОЗИТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ В ПАЛЛИАТИВНОЙ ОНКОЛОГИИ Монография Архангельск Поморский университет УДК ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Поморский государственный университет

имени М.В. Ломоносова»

М.Н. Панков

ПОЗИТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

В ПАЛЛИАТИВНОЙ ОНКОЛОГИИ

Монография

Архангельск

Поморский университет

УДК 615.851:616-006

ББК 53.57+55.6

П 163

Рецензенты: Н.С. Ишеков, доктор медицинских наук, профессор Поморского

государственного университета имени М.В. Ломоносова;

Е.Г. Щукина, кандидат психологических наук, доцент Северного государственного медицинского университета Печатается по решению редакционно-издательского совета Поморского университета Панков, М.Н.

П 163 Позитивная психотерапия в паллиативной онкологии: Монография /

М.Н. Панков; Поморский гос. ун-т им. М.В. Ломоносова. — Архангельск:

Поморский университет, 2005. — 128 с. — ISBN 5-88086-534-7.



Монография посвящена актуальным проблемам психосоциальной поддержки инкурабельных онкологических пациентов в терминальный период заболевания. Специфическая динамика психосоциальной ситуации, связанная с этим периодом, обуславливает изменение жизненных целей и мотивов, изучение и коррекция которых возможна в рамках модели позитивной психотерапии. В работе представлена практически реализованная в условиях хосписа психосоциальная реабилитационная программа.

Книга предназначена для врачей, психологов, социальных работников, специалистов, интересующихся вопросами психолого-психотерапевтической поддержки онкологических больных.

УДК 615.851:616-006 ББК 53.57+55.6 Издание осуществлено при поддержке проекта Министерства образования и науки РФ (код 8356) по программе «Развитие научного потенциала высшей школы»

ISBN 5-88086-534-7 © Панков М.Н., 2005 © Поморский университет, 2005

ВВЕДЕНИЕ

Психическое здоровье инкурабельных онкологических пациентов, их адекватная психологическая и социальная поддержка в наиболее критический, терминальный период заболевания являются важными показателями качества жизни. Проблемы, связанные с обеспечением полноценной жизни человека при резко изменяющихся условиях существования, привлекают внимание специалистов в связи с увеличением численности терминальных пациентов, особенно пожилого возраста, расширением объема паллиативной помощи. Если имеющиеся возможности индивидуальных стратегий по социализации и адаптации больных в критический период жизни становятся недостаточными, у них могут возникать серьезные патологические проявления и, в том числе, психогенные реакции различной степени выраженности.

Комплексные клинико-психологические исследования и изучение механизмов психологической адаптации пациентов в этот период указывают на специфичность происходящей мотивационно-смысловой перестройки и ее последующей поведенческой реализации.

В публикациях, посвященных данной проблеме, рассматривается взаимосвязь между риском развития онкологического заболевания и значимыми психотравмирующими ситуациями, характером течения, прогнозом болезни и состоянием центральной нервной системы, психогенными реакциями; анализируется эффективность индивидуальных и групповых психотерапевтических методик в работе с онкологическими пациентами с целью снятия и коррекции психоэмоциональных нарушений, контроля над болью, тревогой, рвотой и другими симптомами; отражены современные представления о социально-психологических реакциях онкологических больных на диагноз, предстоящее оперативное или комбинированное лечение, о роли семьи и «семейных реакций» на онкологическое заболевание, о важности эмоциональной вовлеченности окружающих в процесс паллиативного ухода.

Развитие хосписной службы в России диктует необходимость разработки, адаптации к российским условиям и внедрения комплексных психосоциальных реабилитационных программ, учитывающих особую специфичность состояния терминальных пациентов и включающих также помощь родственникам и персоналу, оказывающему паллиативный уход. С 1993 года в Архангельске открыт противоболевой центр «Хоспис» для инкурабельных больных, у которых проявления запущенного заболевания сопровождаются выраженной психосоциальной дезадаптацией.

Исследование психосоциальных характеристик инкурабельных онкологических больных и изучение их динамики в процессе психотерапии отражает формирование особого психосоциального «портрета» у этих пациентов в терминальном периоде течения заболевания. В рамках данного исследования разработана и практически реализована в условиях хосписа психосоциальная реабилитационная программа, основанная на подходах и методах позитивной психотерапии.

Позитивная психотерапия, интегрирующая опыт различных культур и рассматривающая человека в контексте его социального окружения, представляет возможности для духовного роста и духовного развития личности; и это, несомненно, удачный и адекватный профессиональный подход в работе психотерапевта с терминальными онкологическими пациентами. В работе использовались такие понятия позитивной психотерапии, как сферы деятельности человека, реакция на конфликт, базовая модель, отражающие развитие и состояние защитно-компенсаторных психосоциальных механизмов, поведенческие стереотипы, сформированные в детстве, в семье.

В настоящем издании отражены результаты первого в России исследования психодинамических особенностей пациентов хосписа с позиций позитивной психотерапии, гуманистической, интегративной конфликт-центрированной методики, привносящей новые методы работы и подходы к пациенту в российскую психотерапевтическую практику. Изменение психосоциальной ситуации, связанной с терминальным периодом течения рака, обуславливает изменение жизненных целей и мотивов, изучение и коррекция которых возможны в рамках модели позитивной психотерапии. Клинические иллюстрации, представленные в Приложении, наглядно отражают работу психотерапевта с пациентом и семьей.





ГЛАВА 1

Психогенные реакции онкологических больных и их социального окружения С каждым годом в мире увеличивается число онкологических больных. По данным Всемирной организации здравоохранения ежегодно регистрируется около 7 миллионов новых случаев заболеваний злокачествеными новообразованиями и более 5 миллионов смертей от этих болезней. Более половины больных раком, попадающих в сферу деятельности врача, имеют III-IV стадию заболевания, когда хирургическое или комбинированное лечение уже не эффективно (Колосов, Шиповников, 1994). В России в этой группе больных ежегодно регистрируется более 290 тысяч смертей, а около 200 тысяч инкурабельных онкологических больных страдают умеренной и сильной хронической болью (Новиков, Осипова, Старинский, 1995).

За последние десятилетия развитие лечебных технологий, медикаментозная и лучевая терапия, оперативное и комбинированное лечение достигли значительных успехов в помощи пациентам со злокачественными новообразованиями. Не менее важной и востребованной является коррекция проявлений стойкого эмоционального напряжения в ситуации онкологического заболевания, ведущего к психосоциальной дезадаптации. Больной, а в дальнейшем и вся его семья оказываются в атмосфере постоянных тягостных переживаний и тревоги. Помочь принять пациенту и его семье новое отношение к жизни и смерти, помогать там, где ранее это казалось бесполезным, поддерживать и сопровождать человека в наиболее критический, терминальный период заболевания — задача паллиативной медицины.

Слово «паллиативный» происходит от латинского слова «pallium», что значит «оболочка» или «покрытие». В паллиативном лечении тревожные и болезненные симптомы облегчаются при помощи таких видов лечения, основной целью которых является комфорт пациента.

Паллиативное лечение — это забота об инкурабельных пациентах и их семьях, обеспеченная группой профессионалов в терминальный период болезни (Schuetz, 1995). Качество жизни означает субъективное удовлетворение, испытанное и выраженное индивидуумом; оно находится под влиянием всех параметров личности — физических, психологических, социальных и духовных (Magiure, Faulkner, Regnard, 1993). Цель паллиативного лечения — это создание для пациента и его семьи лучшего качества жизни и оказание поддержки близким людям во время утраты.

Для большинства больных диагноз «рак» звучит, как синоним обреченности, смертного приговора. Подобные тяжелые переживания часто провоцируют развитие различных реактивных (психогенных) состояний с широчайшим спектром проявлений — от невротических до психотических (Бажин, Гнездилов, 1983).

1.1. Факторы, влияющие на формирование психогенных реакций онкологических больных На формирование психогенных реакций влияют такие основные факторы, как пол, возраст, уровень образования и локализация опухолевого процесса в сочетании с преморбидными особенностями личности (Бажин, Гнездилов, 1983, 1987; Кабанов, 1989). У мужчин при известии о наличии онкологического заболевания наблюдается относительно большая драматичность эмоционального срыва, ведущая к возникновению психогенных реакций, отличающихся значительной степенью тяжести. И мужчины, и женщины относительно молодого возраста (до 40 лет) испытывают более тяжелые психогении, нежели пациенты старшего и в особенности старческого возраста. Глубина психогенных реакций обнаруживает также положительную корреляцию с высоким уровнем образования и общей культуры.

Рак — одно из немногих заболеваний, где индивид чувствует свою неспособность каким-либо образом контролировать свою болезнь.

В психологическом плане это означает возможную потерю психосоциального самоконтроля в ситуации онкологического заболевания. Диагноз или подозрение на онкологическое заболевание продуцируют страх, тревогу или беспокойство. Уже в самом начале заболевания у пациентов четко проявляются ощущения подавленности, безнадежности и отчаяния (Leshan, Worthington, 1956; Schmale, Iker, 1966; Bahnson, 1969; Greene, 1966). Содержание страхов и опасений различно: смерть, неопределенность в перспективе, боль, анатомо-функциональные нарушения, потеря семьи и работы, предполагаемая зависимость, изоляция от других людей. Эти болезненные переживания психотравмирующего события занимают центральное или важное место в системе отношений личности и действительности, а их значимость определяет степень аффективного напряжения и аффективной реакции (Мясищев, 1960).

Попытки выделить самостоятельную форму психоза при раке и связать его с той или иной локализацией не увенчались успехом (Leshan, Worthington, 1956; Leshan, 1990), но ряд исследователей обнаружили и доказали взаимосвязь между возникновением опухолевого процесса и предшествующими ему важными изменениями в жизни больного.

Психические перегрузки, которые создают «основу для психоиммунологических осечек в переработке психоэмоционального стресса», в комплексе с личностными особенностями являются психосоматическим фактором в этиологии рака. На иммунную систему оказывают влияние не только эмоционально значимые, травмирующие жизненные события, но и ситуации подавления и недостаточного преодоления внутреннего конфликта (Greene, 1966), сдержанность и частый самоконтроль в выражении собственных желаний и способностей (Kissen, 1967). Так, например, установлена взаимосвязь со стрессовыми ситуациями в двухлетнем периоде перед появлением первых симптомов заболевания у больных раком желудка.

Канцерогены и психосоциальные факторы имеют синергическую связь, дополняя и усиливая друг друга (Grossarth-Maticek, 1980). В числе предрасполагающих психосоциальных и личностных факторов чаще встречаются показное поведение, сдержанность и терпимость в неблагоприятных жизненных условиях, неразвитость эмоциональной сферы, самоотрицание, идеализирование партнерских отношений с окружающими. У онкологических больных выявляются выраженные социальные установки (чувство долга и ответственность), такие личностные свойства, как подавленность, раздражительность, упрямство.

Проведенное десятилетнее перспективное изучение анкетных данных более полутора тысяч городских жителей старше 50 лет подтвердило высказанные предположения о возможном развитии опухоли в 93% случаев. На примере рака легкого и его связи с курением R. Grossarth-Maticek (1993) доказал, что физический (соматический) фактор риска при курении проявляется в первую очередь как канцерогенный, если сочетается с психосоциальными факторами риска (например, с длительно сдерживаемым чувством безнадежности и безысходности).

Личностные изменения, психологическое реагирование на болезнь и отношение к ней оцениваются через понятие «внутренняя картина болезни» (Лурия, 1977). В это понятие включаются не только характеристики уровней непосредственно чувственного отражения, интеллектуальной оценки заболевания и его последствий, эмоциональной реакции и образования новых мотивов деятельности, связанных с заболеванием, но и динамика внутренней картины болезни с различным соотношением ее элементов на различных этапах (Напалков, 1979). В типологии личностных реакций соматических больных на заболевание, выделены адекватный тип реагирования в виде нормо-, гипер-, гипо- и диссоматонозогнозий и патологический тип реагирования, который проявляется депрессивным, фобическим, истерическим, ипохондрическим и анозогнозическим вариантами.

Процесс познания психически здоровыми пациентами своего соматического заболевания, личностную реакцию на болезнь А.В. Квасенко и Ю.Г. Зубарев (1980) определяют термином «соматонозогнозия». Так, например, подтвержден факт более спокойного эмоционального состояния во время лечения у пациентов со злокачественными новообразованиями наружной локализации в сравнении с реакциями больных раком внутренней локализации, у которых уровень эмоционального стресса был значительно выше. При наружных локализациях пациенты, сами видящие опухоль, были морально готовы к предстоящему лечению; диагностика же опухолей внутренней локализации часто являлась значительным неожиданным психотравмирующим событием для больных.

Анализ психосоматических соотношений с позиций личностного подхода показывает, что порог чувственного восприятия органического дефекта, а также характер психологического реагирования на факт болезни индивидуально обусловлены (Губачев, Стабровский, 1981). Лечебная практика показывает, что при одном и том же состоянии онкологического больного один умирает, другой же продолжает жить вопреки прогнозу (Cobb, 1972). Различные варианты патологических личностных реакций на заболевание резко деформируют его течение, затрудняют лечение и тормозят реализацию реабилитационных мероприятий. Течение болезни и прогноз благоприятнее у лиц с более устойчивой психикой и оптимистическим настроем.

1.2. Перестройка мотивационно-смысловой сферы у онкологических больных При онкологическом заболевании у больных происходит перестройка своих жизненных целей, социальных установок, интересов и ценностных ориентаций. Одни пациенты стремятся сохранить прежнюю направленность жизненных интересов, обнаруживая психологическую стойкость и нежелание сдаваться перед страхом и страданием; для других мысль об онкологическом заболевании означает крах всего существования, целей и интересов. Изменение ценностных ориентаций, иерархическая перестройка мотивов являются центральным механизмом личностных нарушений, обозначенных как «сдвиг цели на мотив»

(Герасименко, Артюшенко, Тхостов, 1983; Герасименко, Тхостов, Кашуг, 1986). Для онкологических больных характерно «превращенное»

осознание собственного заболевания, приводящее к искажению внутренней картины болезни, в основе которой лежат механизмы «семантико-перцептивной» защиты и сдвига субъективного эталона здоровья.

При онкологических заболеваниях патогенными являются не только соматические страдания, но и факторы ситуационно-психологического порядка, конкретное смысловое содержание переживаний, значение реакции личности на болезнь, зависящие от преморбидных (доболезненных) особенностей (Асмолов, Марилова, 1985). Подобное состояние психической сферы больных квалифицируется как «психогенные реакции измененной почвы».

Так, боязнь распада семьи и утраты женственности у больных раком шейки матки переносится тяжелее, чем физические страдания (Марилова, Артюшенко, Швецова, 1978), а сами психогенные реакции чаще наступают у женщин, страдавших в прошлом неврозами, вегетативной неустойчивостью, а также длительное время находящихся в психотравмирующих ситуациях. С течением времени депрессия и тревожность становятся меньше, но не снижаются до преорбидного относительно онкологического заболевания уровня (Демин, Чулкова, Блинов, 1990).

Тяжелое соматическое заболевание и необходимость реадаптации к новой жизненной ситуации изменяют и саму структуру личности больного, систему его ценностей и мотивов. Актуализировавшийся, ситуационно-обусловленный мотив «сохранения жизни» переходит в разряд стабильных, центральных мотивов деятельности человека, подчиняет другие, ранее существовавшие мотивы деятельности, изменяя их смысл, заставляя рассматривать все под углом отношения к болезни; приводит к обеднению жизни, формированию ограничительного поведения, замкнутости, отчуждения, аутизации. Активная жизнь, с точки зрения таких больных, противоречит необходимому сбережению сил и заставляет их переходить на упрощенное существование с суженными жизненными ценностями, ограниченным кругом общения.

Часть больных приспосабливается к своей роли «тяжелого больного» и начинает извлекать из своего состояния пользу, требуя «льгот», особого к себе отношения, манипулируя своими близкими.

А.Ш. Тхостов и А.И. Лактионова (1990) подчеркивают значительную трудность в коррекции подобных случаев «рентных установок» или «условной желательности болезни», необходимость своевременной психопрофилактической работы с такими пациентами.

У другой группы онкологических больных меняется отношение к здоровью как к важнейшей личной и социальной ценности. В психотравмирующей ситуации приоритетными становятся другие социальные ценности, такие, например, как труд, творческая работа, различного рода увлечения, семья и др.

Отмечается тесная связь между ориентацией на здоровье как на самую высшую ценность и трудовой направленностью (Бажин, Гнездилов, 1987). Пациенты, ориентированные на здоровье, чаще не возвращаются к трудовой деятельности и обнаруживают «уход в болезнь».

Психологическая защита в этой группе больных формируется преимущественно по механизмам идентификации, регрессии, изоляции. Пациенты, ориентированные на содержательную, творческую работу, труд как потребность личности, на семейно-бытовые отношения, как правило, обнаруживают адекватные формы психологической защиты; в этой группе присутствует оптимизм, надежда на излечение, вера в успешность медицинских мероприятий. Такие больные более мужественно переносят сложные, поэтапные, подчас калечащие операции, лучевую и химиотерапию.

Сама угроза предстоящей травмирующей, инвалидизирующей операции в значительной степени нарушает адаптационные возможности пациента (Sutherland, 1981). Возникает выраженный психологический конфликт, с одной стороны, связанный с необходимостью примирения с калечащей операцией, с другой — с возможностью прогрессирования смертельной болезни. Этот конфликт чаще проявляется на диагностическом, наиболее психотравмирующем этапе. Интенсивность психогенных реакций, отнесенных к категории «тяжелых», на этом этапе наблюдается у 50% пациентов (Бажин, Гнездилов, 1983) и связана с получением пациентом первой информации о своем заболевании и предстоящем лечении.

До сих пор нет однозначного мнения о необходимой степени информированности онкологического пациента, о диагнозе и предстоящем лечении, о том, какой объем сведений и от кого он должен получить.

Многие отечественные авторы придерживаются деонтологического принципа щажения психики больного (Блохин, 1977; Карвасарский, 1982; Чулкова, Шиповников, 1984; Ташлыков, 1984; Лакосина, Ушаков, 1984; Блинов, Комяков, Шиповников, 1990; Стерлева, Зельницкий, 1996). В.Н. Герасименко (1988) подчеркивает необходимость учитывать возможности психологических ресурсов личности больного, чтобы сообщить правду о диагнозе настолько, насколько она окажется способной мобилизовать защитные психологические механизмы в борьбе с онкологическим заболеванием и неопределенностью будущего.

Сообщать диагноз может только квалифицированный онколог. При этом обязательна профессиональная психотерапевтическая поддержка.

Это целесообразно в тех случаях, когда ожидания и прогнозы больного мрачнее и бесперспективнее, нежели реально ожидаемая ситуация. В таких случаях возможно достаточно откровенное обсуждение диагноза и подробный рассказ о ходе проводимой и предстоящей терапии.

В группе больных из 280 человек А.Е. Колосов и Н.Б. Шиповников (1994) выявили следующие установки на информирование о своем состоянии: большинство (65% больных) желали бы в общении с врачом полной откровенности, при этом каждый пятый из них (13%) пожелал иметь только устраивающую его, приемлемую информацию о диагнозе и болезни («...только не рак»), а все неприятные факты предпочел бы не знать. Всего 6% пациентов подчеркнули свое пожелание узнать о каких-либо подробностях заболевания. Также большинство больных (69%) одобрили утверждение «знание истинного диагноза помогает в борьбе с болезнью», отрицательно отнеслись к нему 10% и затруднились в ответе 21% больных.

Не должна исключаться и возможность активного участия больного в решении собственной судьбы (Петерсон, 1981), но в запущенных случаях и поздних стадиях в связи с сомнительным прогнозом это нецелесообразно.

Большинство зарубежных авторов считают необходимым полностью информировать пациента о реальной ситуации, т.к. неведение может вызвать у пациента чувство одиночества, изоляции, потерю эмоциональной связи с врачом, замкнутость, нарушить продуктивную лечебную деятельность. Также подчеркивается необходимость и значение эмоциональной поддержки во время информирования о диагнозе, в ситуации столкновения больного с жесткой правдой (Peck, 1972; Hardi, 1974; Тristram, 1986). Так, например, результаты одного из опросов, проведенного среди 219 врачей, показали, что 90% из них предпочли не информировать больных раком о характере их заболевания в полном объеме. При этом выяснилось значительное влияние личных качеств врача на психологический контакт с больным и часто пессимистическое отношение самих врачей к онкологическому заболеванию.



C.N. Rittenberg (1995) подвергает сомнению ценность «позитивной ментальной позиции» как осознанной, полностью реалистичной в сообщении диагноза и прогноза в лечении рака. Психологическая поддержка должна позволить пациенту примириться с его положением именно тем способом, который действует индивидуально, с учетом лечения и реальной окружающей обстановки. Ни в коем случае психотравмирующая информация не должна вызывать экстремальные нагрузки для уже «опустошенного» пациента. При фокусировании «позитивной ментальной позиции» медики не позволяют пациентам смотреть в лицо реальности без страха.

Длительность умирания, сохранность критики и сознания, тяжесть симптомов часто отличают онкологического больного, который даже в последние минуты надеется на лучший исход (Kubler-Ross, 1971, 1982;

Петерсон, 1981). У онкологических больных выделяют ряд последовательных стадий психологического реагирования на неизбежность смерти: паника, отрицание, гнев (агрессия), депрессия и принятие.

Человек, являясь единственным живым существом, знающим о неизбежности смерти, часто и сам по-настоящему не может осознать это (Freud, 1949; Cappon, 1959, 1961, 1962). Обычно, говоря о смерти, используют такие выражения, как «ушел», «удалился в другой мир»;

само слово «exitus», на латинском языке означающее смерть, происходит от слова «уходить, выходить». Поэтому, определяя степень откровенности в отношениях между врачом и пациентом в плане неблагоприятного прогноза, необходимо также учитывать то обстоятельство, что больной в терминальной стадии нуждается в основном в покое и благоприятной окружающей обстановке (Schmale, Iker, 1966), а врачам и ухаживающему персоналу лучше избегать излишних усилий, вызывающих дискомфорт пациента.

C. Chardot и A. Demaille (1981), анализируя отношения врача и больного, обозначают терминальную фазу как требующую особого подхода, эмпатии и выдержки, компенсирующих тяжелое физическое состояние пациента.

Некоторые исследователи (Cappon, 1959, 1961; Hackett, Weisman, 1961, 1962; Verwoerdt, Durham, 1964; Verwoerdt, Elmot, 1967; Wahl, 1964; Jores, 1969) считают возможным сказать правду тем больным, которые желают смерти, с нетерпением ждут ее. Однако верить утверждениям больных, что они могут перенести любое известие, что им «спокойно все можно рассказать», следует лишь в обоснованных случаях. Изменения личности, ее перестройка, возникающая в результате хронического заболевания, измененное состояние сознания больного часто не позволяют сообщить ему правду. В таких случаях умирающий не способен по-настоящему понять, о чем, собственно говоря, идет речь (Jores, 1969).

Врачу необходимо понимать, что такой диагноз может означать для конкретного пациента (Schmale, 1966). Пациенту необходимо рассказывать о его заболевании не только рационально, но и контролируя эмоциональное содержание беседы с больным о его диагнозе: выбирать психологически щадящую форму изложения; предоставлять информацию тем больным, которые действительно хотят ее получить; достоверно обосновывать истинное значение осложнения или риска летального исхода.

1.3. Динамика психоэмоционального состояния больных на различных этапах диагностики и лечения рака Динамика психоэмоционального состояния после первоначального известия об онкологическом заболевании проявляется периодами депрессии, самоанализа и внутренней борьбы в попытках найти выход из актуализировавшейся угрожающей ситуации, примириться с фактом заболевания и необходимостью лечения. В диагностическом периоде доминируют три группы эмоциональных расстройств: тревога, вызванная значением онкологического диагноза для личности больного; психологический конфликт, связанный с предстоящей потерей прежней трудоспособности и переходом на иждивение окружающих; боязнь изоляции и ухудшения отношений в семье из-за угрозы смертельно опасной болезни (Cobb et al., 1972).

Б.Е. Петерсон (1981) выделяет четыре периода в динамике психического состояния онкологического больного: предмедицинский, амбулаторный, стационарный и период диспансерного наблюдения.

Степени выраженности психогенных реакций могут быть различны:

легкая степень, при которой расстройства выражены нерезко и представляют собой адекватную форму психогенных реакций, приближающихся к невротическому уровню;

тяжелая степень, при которой сила переживания достигает степени выраженной невротической, а подчас и психотической симптоматики, требующей обязательного вмешательства врача-психоневролога;

реакции средней степени выраженности, характеризующиеся расстройствами, которые по своей интенсивности занимают промежуточное положение (Александровский, 1993).

Клинически среди психогенных реакций, наблюдающихся у онкологических больных, чаще встречаются тревожно-депрессивный, тревожноипохондрический, астено-депрессивный, астено-ипохондрический, обсессивно-фобический, эйфорический, дисфорический, апатический, деперсонализационно-дереализационный и параноидный синдромы.

Е.Ф. Бажин и А.В. Гнездилов (1983, 1987) выделяют шесть основных этапов, требующих специального подхода к купированию возникающих психогенных реакций:

поликлинический (диагностический) — начинается с первых непосредственных контактов больного с онкологической службой;

поступление в клинику — включает в себя первые 3-7 дней пребывания в стационаре;

предоперационный — с момента извещения больного о дне операции до поступления в операционный блок;

послеоперационный — включает время после проведения операции до периода восстановления способности обслуживать себя;

выписка — с момента оповещения больного о конкретной дате его возвращения домой до ухода из стационара;

катамнестический — начинается с момента возвращения домой.

Непосредственные проявления психогенных реакций обусловлены личностными особенностями больных или преимущественным типом личностной стигматизации.

Выделены следующие основные группы:

синтонные больные, для которых характерны относительно адекватные формы психогенных реакций (астено-депрессивные, астено-ипохондрические, не достигающие значительной степени выраженности и являющиеся относительно нестойкими); к этой же группе отнесли и так называемых циклоидных пациентов, у которых в преморбиде отмечалась склонность к легко возникающим колебаниям настроения;

шизоидные больные, для которых в преморбиде характерны замкнутость, сдержанность, известная отгороженность, преобладание интеллектуализированных интересов; у них отмечена склонность к образованию сверхценных и бредоподобных идей, явления аутизации, самоизоляции, суицидные тенденции, а психогенные реакции отличаются стойкостью и ригидностью, трудно купируются;

возбудимые больные (в преморбиде им свойственны импульсивность, вспыльчивость, взрывчатость в счетании с торпидностью, вязкостью, мелочностью, педантичностью), которые близки по своим личностным особенностям к так называемым эпилептоидам;

у них чаще всего психогении проявляются в виде реакций раздраженности, озлобленности, вплоть до агрессивности, требующие для купирования обязательного применения «больших» транквилизаторов;

группа истероидных больных (демонстративность поведения, театральность, преувеличение аффектов вплоть до гротескности) обнаруживала деперсонализационно-дереализационные расстройства, эти больные легче других справлялись с психотравмирующими обстоятельствами;

группа тревожно-мнительных больных (в преморбиде — тревожность, мнительность, склонность постоянно переоценивать степень тяжести любой жизненной ситуации), у которых при развитии онкологического заболевания обычно возникают тяжелые психогенные реакции, протекающие с тревожно-депрессивной или обсессивно-фобической симптоматикой, крайне торпидной к любому терапевтическому вмешательству.

Выявлена зависимость интенсивности тревожной реакции от этапа лечения и успешности психологической компенсации (Блинов, Гнездилов, Беляев, 1990; Колосов, Шиповников, 1994). Период поступления в стационар, когда у пациента не выработан определенный способ защиты от стрессовых переживаний и испытывается значительная эмоциональная нагрузка в плане адаптации к новым госпитальным условиям, признан наиболее трудным. Второе значительное повышение тревоги отмечается за 2-3 дня до хирургического вмешательства. Данные, полученные в результате использования личностного опросника ММРI, показывают, что на успешность психологической компенсации влияет такой симптомокомплекс, который находит свое выражение в показателях шкал «невротического сверхконтроля» (ипохондрия), сниженного настроения (депрессия), фиксации тревоги и ограничительного поведения (психастения), а также вытеснения факторов, вызывающих тревогу, (истерия) и аутизации (шизофрения).

Участие психолога в обследовании и лечении онкологических больных необходимо при решении таких психологических проблем, как адаптация к дефекту, возникшему в результате хирургического лечения, инвалидность, проблема возврата к трудовой деятельности, изменение ценностных ориентаций (Донская, Чулкова, Шиповников, 1986).

Задачи психолога в период амбулаторного обследования заключаются в быстром снятии острого эмоционального стресса, формировании активной позиции больного в плане дальнейшего обследования и лечения, формировании внутренней картины болезни (совокупность ощущений, представлений и размышлений больного о своем состоянии, интеллектуальная оценка заболевания и его последствий), работа с больными, отказавшимися от лечения.

В период стационарного лечения психолог помогает формированию адекватной картины болезни, проводит психологическую подготовку больного к операции, психодиагностику и психокоррекцию эмоциональных нарушений, формирует трудовую направленность.

Период амбулаторного наблюдения, в котором проявляется действие спонтанных психологических компенсаторных механизмов, требует от психолога коррекции психологической декомпенсации больных в различных сферах (семейно-бытовая, досуговая, трудовая и др.), психологической помощи при возникновении рецидива заболевания, консультирования родственников, психологической помощи инкурабельным больным. Знание основных эмоциональных сигналов в виде реакций отчаяния, паники, тревоги помогает врачу избежать или снизить последующую депрессивную реакцию (Sutherland, 1981).

1.4. Психогенные реакции социального окружения онкологического больного (семья и персонал, осуществляющий паллиативный уход) Семейные проблемы, связанные с диагнозом «рак», обусловлены влиянием заболевания на взаимоотношения пациента с членами семьи и их отношением к больному и к прогнозу. Угроза партнерским отношениям, составляющими основную социальную потребность любого человека, перестройка устоявшихся связей — мощный психотравматический фактор и для членов семьи. Понятие «рак» входит в семью не только в лице больного члена семьи с диагностированным заболеванием, но и в качестве общесемейной ситуации (Kristjanson, Ashcroft, 1994).

Так, по оценочному каталогу стрессов и жизненных событий T.H. Holmes и R.H. Rаhe (1967) смерть супруга оценена максимальным количеством баллов — 100. Другие события, касающиеся непосредственно партнерских отношений в семье больного, оцениваются следующим образом: расставание с партнером — 65 баллов, смерть близкого родственника — 63 балла, травмы или болезнь — 53 балла, потеря работы — 47 баллов, изменение состояния здоровья членов семьи — 44 балла, сексуальные затруднения — 39 баллов, смерть друга — 37 баллов, изменение отношений с супругом — 35 баллов, изменение условий жизни, личных привычек — 25 баллов, структурирование свободного времени — 19 баллов, изменение привычек сна и еды — 16-13 баллов.

Поскольку семья больного злокачественным новообразованием страдает не меньше, чем сам пациент, актуализируется необходимость изменения внутрисемейных ролей, характера взаимоотношений членов семьи с участием специалиста. Супружеская поддержка и помощь со стороны членов семьи являются одним из основных факторов успешной адаптации онкологического больного.

Выявлена взаимосвязь между выраженностью депрессии, нарастающими нарушениями у онкологических пациентов и снижением работоспособности и физического самочувствия людей, помогающих в уходе за больным, возрастающая с течением времени (Kurtz et al., 1995).

Так, нарастающая неподвижность и проявления других нарушений были чeткими предвестниками депрессии, которая возникала как у самих больных, так и у медицинского персонала и родственников, осуществляющих уход.

В отношениях между семьей и поддерживающей бригадой (врач, медицинская сестра, социальный работник, волонтеры) важны согласованность и стремление развивать хорошие отношения с семьей, способность предложить помощь почтительно и тактично при различных проявлениях терминального заболевания (Astudillo et al., 1995). Пациент и его семья являются неделимой основой, единицей лечения.

Д. Холланд (1975) предлагает модель психосоциальной поддержки для организации психологической помощи пациентам, у которых отмечаются эмоциональные нарушения и серьезная нагрузка на индивидуальные адаптивные возможности. Психологическая адаптация больного зависит от факторов психосоциальных, связанных с самим пациентом и его социальным окружением, и факторов, определяемых клинической ситуацией. Психологические навыки правильного обращения с больными должны быть ориентированы на использование каждого из факторов в наиболее приемлемой форме: консультации хирурга, психолога, бывших пациентов, психиатра и соответствующие психотехники (Свядощ, 1971; Герасименко, Борисов, 1974; Карвасарский, 1985; Эйдемиллер, Юстицкий, 1989; Гнездилов, 1995, 1996).

1.5. Использование психотерапевтических методик в общем объеме паллиативной помощи Возможности индивидуальных и групповых психотерапевтических методик в работе с онкологическими пациентами вызывают значительный интерес. Различные компоненты вербальной рациональной и суггестивной психотерапии, методики психокоррекции должны гармонично сочетаться с чувством эмпатии, сочувственного отношения, эмоционально выдержанных и корректных. Л.В. Донская, В.А. Чулкова и Н.Б. Шиповников (1986) рекомендуют как наиболее эффективную на первых этапах лечения групповую психотерапию, позволяющую с помощью взаимовлияния психотерапевтических связей (интеракция) в группе ускорить и эффективнее решать задачи формирования адекватной внутренней картины болезни, изменять отрицательные психологические установки, добиваться активации больных в плане выхода из депрессивного состояния, снижать личностную тревогу, вырабатывать новые позитивные ориентиры и образцы поведения.

В группе терминальных больных на первый план выходит индивидуальная психотерапия и семейная психотерапия, так как именно у этих пациентов чаще возникает психическая аутоизоляция, малодоступность контакту с окружающими людьми, их заболевание влияет на моральное состояние родственников и близких людей.

Психологическое самочувствие в этот период оценивается как один из важнейших компонентов качества жизни (Tope, Ahles, Silberfarb, 1993), при этом объем ухода может быть действительно невелик или вполне соразмерен качеству жизни пациентов (Glaus, 1993).

Тревога и беспокойство, как психологическая реакция на рак, может препятствовать или даже мешать решению необходимых проблем, а при переходе в хроническое состояние действовать разрушающе (Maguire, Faulkner, Regnard, 1993).

Трансперсональный подход может быть использован в подготовке к осознанию психологической и духовной необходимости смерти как реальности. E.D. Smith (1995) подчеркивает, что большинство традиционных западных психологов не в состоянии признать духовные и трансцендентальные потребности пациентов как естественные внутренние аспекты человеческой природы, и поэтому они не могут удовлетворить нужды терминального больного, сопоставить эти потребности со смертностью пациента. Трансперсональный опыт, исходящий из сопоставления пациента с его собственной смертностью, помогает расширить имеющийся уровень трансперсонального развития, который является фактически не используемым внутренним ресурсом.

A. Farrington (1994) анализирует возможности когнитивной поведенческой психотерапии и считает результативной работу, ориентированную на конкретные специфические проблемы пациентов как на ключевое направление, подчеркивает значение личных эмоциональных реакций на диагноз «рак», уровня индивидуальной уязвимости, превалирование психологических проблем у онкологических больных над другими категориями пациентов.

Вариант когнитивной психотерапии, способствующей поддержанию хорошего психологического самочувствия и снижению психологических страданий, предложен McHugh и др. (1995). Пациенты, получившие «плохие новости» при первом обращении в онкологическую клинику, записывали дальнейшие консультации на аудиокассету, которую могли прослушивать дома. В этой группе выявлена большая информированность о своем заболевании и конструктивный настрой на лечение.

Качество жизни онкологического больного складывается из нескольких показателей и, в том числе, из качества анальгезии, физической активности, длительности ночного сна, наличия побочных эффектов от вводимых препаратов (Березкин, Филатов, 1989; Блинов, Демин, Чулкова, 1989; Новиков, Осипова, Старинский, 1995; Гнездилов, 1995, 1996; Брюзгин, 1996). Немедикаментозная коррекция и лечение болевого синдрома, депрессии и тревоги как наиболее часто встречающихся проявлений терминальной стадии онкологического заболевания — чрезвычайно актуальная проблема.

В работе с онкологическими больными широко рекомендованы различные суггестивные техники. Л. Шерток (1992) считает эффективным применение гипноза в онкологии с целью ослабления болей в терминальной стадии болезни и улучшения эмоционального состояния при некоторых симптомах. Переживания страха влекут за собой боль или же вызывают ее усиление. По мнению R.A. Sternbach (1968), болеутоляющее действие гипноза и плацебо как раз и основаны именно на исключении факторов страха.

A.A. Levitan (1992), исследуя использование гипноза у раковых больных, признает его крайне ценным. Он описывает ряд специальных техник, которые включают установленный раппорт между пациентом и членами медицинской оздоровительной бригады; контроль боли с саморегуляцией болевого восприятия; временное (разовое) искажение, амнезия, перенос боли в другую часть тела или разобщение болезненной части с остальным телом; контролирование симптомов, таких, например, как тошнота, рвота, осознанное пищевое отвращение и т.д.

При этом гипноз рассматривается как вариант психотерапии в случаях реакций тревоги, депрессии, вины, гнева, враждебности, изоляции, заниженного чувства самоуважения; как возможность усовершенствования; как вариант обхода (изменения) страха смерти и пр. Гипнотерапия имеет уникальные выгоды для пациентов, такие как совершенствование самоуважения, вовлечение в уход за собой, возврат локуса контроля, отсутствие неприятных побочных эффектов и длительная эффективность, несмотря на продолжительное использование.

Анализ десятилетних систематических исследований, проведенных с 1980 года в области гипнотического вмешательства для контроля страха, боли и рвоты у детей и подростков, страдающих онкологическими заболеваниями (Genuis, 1995), подтверждает эффективность гипнотических техник в этих группах пациентов как в контролировании боли и страха, так и в контроле тошноты и рвоты. Для коррекции этих симптомов может также использоваться аутогенная тренировка и релаксационные занятия. L. Baider, В. Uziely, А.К. De-Nour (1994) указывают на эффективность прогрессивной мышечной релаксации и работу с направленными мысленными образами в группе онкологических больных, самостоятельно обратившихся к психологу. Результаты оценивались по шкале воздействия событий (IES), краткому изложению симптомов (BSI), разнообразию локуса контроля. Оценены немедленный и отсроченный групповой эффект занятий прогрессивной мышечной релаксацией с направленными мысленными образами. Из всех пациентов, приступивших к групповой терапии, большинство (70%) завершивших курс показали характерное улучшение по IES и BSI. Улучшение поддерживалось свыше 6 месяцев у 47% пациентов, продолживших в последующем оценку своего состояния.

T.G. Burish, R.A. Jenkins (1992) исследовали эффективность релаксационного тренинга в уменьшении побочных эффектов химиотерапии при раке методом обратной связи. Использовались электромиография (EMG) и измерение кожной температуры (ST). Онкологические больные были распределены в 6 групп, сформированных по трем (EMGконтроль, ST-контроль, отсутствие обратной связи) и двум (занятия тренингом, отсутствие занятий тренингом) факторам. Результаты, основанные на заключении психолога, наблюдениях медсестры и наблюдениях самого пациента, охватывали пять последовательных химиотерапевтических курсов. У пациентов, прошедших тренинги, отмечен психологический оптимизм, снижение тошноты и рвоты после химиотерапии. Позитивные эффекты, обнаруженные с использованием обратной связи (EMG, ST), позволяют рекомендовать занятия релаксационным тренингом для снижения побочных эффектов химиотерапии.

Сочетание психотерапии и рефлексотерапии (лазеропунктура, аурикулопунктура, электропунктура) в немедикаментозном лечении болевого синдрома предлагают Н.Н. Блинов, И.В. Дунаевский, А.С. Припутин, А.В. Чулкова (1995). Курс когнитивной психотерапии (цель — формирование внутренней картины болезни и установление ее связи с болевыми симптомами) и курс релаксационных занятий (снятие психоэмоционального напряжения) в комплексе с акупунктурными воздействиями способствовали повышению качества жизни. Полное купирование болевого синдрома отмечено у 78%, удовлетворительное — у 18% больных.

Нефармакологическим средством, позволяющим уменьшить боль и страдания, изменить настроение, содействовать релаксации, является и музыка. В зависимости от глубины и силы воздействия она вызывает ассоциации с эмоциональным жизненным опытом (Salmon, 1993). Клинические наблюдения подтверждают эффективность музыкальной терапии в регуляции боли и других симптомов при лечении пациентов с длительно или безнадежно протекающими заболеваниями (MagillLevreault, 1993). Эмоциональные расстройства и выраженная депрессия могут быть связаны с малой подвижностью онкологических больных в терминальной стадии и, как следствие, с малой экспозицией солнечного света (Cohen, Steiner, Mount, 1994). Экспозиция яркого широкоспектрального освещения (фототерапия) может быть эффективной антидепрессивной поддержкой в некоторых клинических ситуациях.

Юмор — важная часть большинства позитивных человеческих отношений, делающих людей ближе друг к другу; его тактичное и целенаправленное использование является одной из позитивных стратегий в онкологическом лечении (Gilligan, 1993), в отношениях медицинского персонала и пациента. Реализация креативных, творческих возможностей пациента, арт-терапия, сказко- и куклотерапия, психотерапевтическое действие «добольничных» фотографий пациентов и их окружения, фитотерапия, оформление интерьера помещений, где находятся больные, — терапия средой (Гнездилов, 1995) — доступный и действенный потенциал, позволяющий проводить коррекцию различных реактивных состояний.

Таким образом, на формирование психогенных реакций у онкологических больных оказывают влияние как медико-социальные факторы, так и личностные особенности пациентов. Диагноз или подозрение на онкологическое заболевание занимают значимое место в системе отношений личности к действительности, что влечет за собой серьезнейшие изменения социальных установок, интересов и жизненных ценностей.

Актуализируются проблемы духовного поиска, происходит оценка и переосмысление жизненного опыта с позиций «жизни и смерти».

Психоэмоциональное состояние больных на различных этапах диагностики и лечения рака характеризуется специфической динамикой и значительной полиморфностью проявлений, что определяет необходимость глубоко клинического подхода в разработке и реализации психосоциальных реабилитационных программ. Не вызывает сомнений и важность вовлечения в процесс паллиативного ухода социального окружения больного и, в первую очередь, семьи. Диагностика и коррекция психогенных реакций социального окружения онкологического больного (семья и персонал, сопровождающий пациента) играют значительную роль в общем объеме паллиативной помощи.

Возрастающая актуальность развития и совершенствования концепций психосоциальной реабилитации данного контингента в рамках конкретных психотерапевтических направлений, учитывающих психологические ресурсы, особенности реагирования на болезнь и лечение, содержание основных переживаний терминального пациента и охватывающих весь комплекс психосоциальной паллиативной помощи, в том числе работу с родственниками пациентов и медицинским персоналом, определяет необходимость внедрения реабилитационных программ, объединяющих потребности и возможности всех участников процесса.

ГЛАВА 2

Позитивная психотерапия как базовый подход в психосоциальной реабилитации пациентов хосписа

2.1. Основные положения позитивной психотерапии Позитивная психотерапия — это конфликт-центрированный сфокусированный краткосрочный метод лечения, являющийся «синтезом психоаналитических элементов и принципов терапии отношений»

(G. Benedetti, 1984), авторство которого принадлежит доктору медицины Носсрату Пезешкиану, главе Международного центра позитивной психотерапии (Висбаден, Германия). В России работа была продолжена сыном Н. Пезешкиана Хамидом Пезешкианом, который издал в 1993 году монографию «Основы позитивной психотерапии». Это направление, безусловно, заслуживает внимания как имеющее свои оригинальные подходы и интересные практические результаты.

Для позитивной психотерапии, как и для других психотерапевтических подходов новой волны, специфическими являются: позитивность, позитивизм, экологизм, адекватность (Бараш, 1993).

Позитивность — это ориентация на позитивный опыт и ресурсы пациента, сочетающаяся с принципиальной нефиксацией негативных аспектов его жизни.

Позитивизм, или прагматизм, выражается в подходе, согласно которому «все, что помогает пациенту, должно быть использовано». Позитивизм сочетается с принципиальным антиконцептуализмом, ибо «самая замечательная концепция может ограничивать видение индивидуальных особенностей пациента».

Экологизм — это системный подход, способствующий «прочтению» проблемы пациента в контексте развития систем, в которых он существует, и соответствующей ориентации терапевтического процесса (семейная терапия, «экологическая проверка» и т.п.). Такой экологический подход, подчеркивающий природную мудрость организма, социальной и экологической систем, разрушает ореол «мудрости и магического всемогущества» психотерапевта, но способствует повышению реальной эффективности психотерапии.

Основу позитивной психотерапии составляют три принципа:

позитивное отношение пациента к своей болезни, а клиента к своей проблеме, неврозу;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«Метод эссе Использование метода эссе на уроках психологии Домарева М. А. 1 Метод эссе Оглавление 1. Что такое эссе? 2. Требования для эссе. Алгоритм написания. Памятка при написании эссе. При написании эссе: Чего следует избегать при написании эссе: 3. Использование метода эссе на уроке психологии. План занятия: Характеристика учебного материала. Результаты работы: 4. Портфолио студенческих работ Алексеева Дарья. 3к1леч, 2011 год. Аверьянова Настя. 3к1леч, 2011год. Мазур Дарья. 3к1леч, 2010...»

«СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ КЛАССИКУ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ Б. Д. ПАРЫГИНУ 80 ЛЕТ М. А. Бендюков1 Статья посвящена жизненному пути и  научному творчеству заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора философских наук, профессора Б. Д.  Парыгина  — пионера возрождения отечественной социальной психологии, основателя ее современного философско-социологического направления в  нашей стране. В  работе раскрывается методологическое и  теоретическое значение работ Б. Д.  Парыгина...»

«Соционика, ментология и психология личности УДК 151.21,151.41,159.9:629.7,159.923,316.35,316.752 Букалов А. В., Карпенко О. Б. УРОВНИ СОЦИОНИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ И ПОНИМАНИЯ ЗАКОНОВ ИНФОРМАЦИОННОГО МЕТАБОЛИЗМА (Уровни осознания, понимания и применения соционики) Рассмотрена иерархия уровней соционического знания в рамках соционики как науки — от низших, связанных с элементарной типологией, средних, связанных с моделью А и системным подходом, до высших, связанных со структурой психоинформационного...»

«Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология 2009. Вып. 2 (13). С. 99–107 РЕЛИГИОЗНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ ЛИЧНОСТИ В КАТЕГОРИЯХ ВЕРЫ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА И. А. БАЛЫКО С позиции гуманитарной психологической парадигмы рассмотрены религиозные переживания личности в категориях веры. Раскрыто психологическое содержание каждой из категорий. Приведены результаты диагностического исследования о влиянии каждой из категорий на религиозные переживания старшеклассников. На основе корреляционнорегрессивного...»

«Екатерина Мурашова ДЕТИ-«ТЮФЯКИ» и дети-«катастрофы» Гиподинамический и гипердинамический синдром у детей 2-е ИЗДАНИЕ Екатеринбург У-Фактория УДК 159.99 ББК 88.8 М91 Руководитель проекта «Психология детства» С. Е. Сапожникова М у р а ш о в а, Е. В. М91 Д е т и « т ю ф я к и » и д е т и « к а т а с т р о ф ы » : Гиподинамический и гипердинамический синдром / Е. В. М у р а ш о в а. — 2-е изд., доп. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. — 256 с. (Серия «Пси­ хология детства»). ISBN 978-5-9757-0171-8...»

«BRAND-BOOK Техника продаж. Инструкция по работе с Клиентом Сеть магазинов «Столбери» · Все приведенные ниже приемы работы с покупателем, являются результатом: обобщения опыта работы успешных продавцов, длительных наблюдений за поведением покупателя и применения этих и других знаний в области психологии личности и продаж. · Все фразы составлены с использованием правил диалога и с распределением акцентов на потребительские свойства товара. · Общая последовательность шагов при контакте (разговоре)...»

«На пути к 2015 г.МОЖЕТ ЛИ ПОМИНОВЕНИЕ ЖЕРТВ ГЕНОЦИДА ПРИВЕСТИ К ТУРЕЦКО-АРМЯНСКОМУ ПРИМИРЕНИЮ? ПОНАРС Евразия Аналитическая записка № 339 Сентябрь 2014 Сергей Минасян Институт Кавказа (Ереван) В апреле 2015 г. будет отмечаться столетняя годовщина геноцида армян в Османской империи. Армяне и турки намереваются уделить особое внимание столетней годовщине этой трагедии, способной стать удобным поводом для изменений в армяно-турецких отношениях. Однако предстоит выяснить, приведут ли данные...»

«Ю. Э. Блинова Школьник М. И. Плискановская Педагог-психолог МБОУ «Шелеховский лицей» ПСИХОЛОГИЯ ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО ПОВЕДЕНИЯ: ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ МАРКИРОВКИ КАК МАРКЕТИНГОВЫЙ ИНСТРУМЕНТ В экономических условиях, когда предложение опережает спрос на значительное количество товаров, организация сбыта продукции приобретает свои специфические формы и новые проблемы. Актуальность выбранной темы заключается в том, что в современном обществе изменилась сама роль потребления, она стала более сложной. На выбор...»

«1. Цель и задачи дисциплины Целью дисциплины является изучение социально-психологических закономерностей поведения и деятельности людей, обусловленные включением их в социальные группы, а также психологических характеристик самих этих групп, межличностных отношений детей, их взаимоотношений со взрослыми, психологии педагогического коллектива, семьи, методов социальнопсихологического изучения детской группы Задачи дисциплины: – формирование социально-психологической культуры субъектов...»

«ПСИХОЛОГИЯ И ЭТИКА ДЕЛОВОГО ОБЩЕНИЯ ГЛАВА 2 ГЛАВА 1. Теоретические основы психологии и этики делового общения. ГЛАВА 2. Технологические аспекты психологии и этики делового общения. ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН ЛИТЕРАТУРА ТЕМАТИЧЕСКИЙ ОБЗОР 1. ТЕХНОЛОГИЯ ТОЧНОГО ВОСПРИЯТИЯ ПАРТНЕРА ПО ДЕЛОВОМУ ОБЩЕНИЮ. 4 1.1. Роль точности восприятия партнера по деловому общению 1.2. Психологические механизмы социальной перцепции 1.3. Ошибки и эффекты, возникающие при построении образа другого 1.4. Приемы...»

«Психология   ПСИХОЛОГИЯ Усачева Инна Александровна заведующая научно-исследовательским центром Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова (Ставропольский филиал) г. Ставрополь, Ставропольский край ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ ПОВЕДЕНИЯ ПОДРОСТКОВ В КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЯХ Аннотация: в данной статье затрагивается проблема формирования конфликтных взаимоотношений в подростковой среде. Проанализированы результаты социологического исследования, проведенного с целью изучения гендерных...»

«Экспериментальная психология, 2010, том 3, № 2, с. 99–104 НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ САМОЙЛЕНКО Е.С., Институт психологии РАН, Центр экспериментальной психологии МГППУ, Москва За последний год вышли три большие книги, непосредственно посвященные проблемам экспериментальной психологии. Две из них связаны с исследованиями в области психофизики, одна – с исследованиями, ведущимися на стыке общей психологии, психологии личности и социальной психологии. В книгах широко...»

«Белан Е. Е.ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ РОДИТЕЛЕЙ В СИСТЕМЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙАУТИСТОВ, ПОСЕЩАЮЩИХ ДОШКОЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ Опубликовано: Современные проблемы психологии семьи: феномены, методы, концепции. Вып. 7. – МО.: СВИВТ, 2013. – С. 25-30 По данным исследователей, работающих в разных областях гуманитарного направления, в современном мире стремительно растет число детей с глубокими нарушениями в социально-эмоциональной сфере, которые обусловлены...»

«Тема 16. Психологические аспекты управления персоналом команды 307 Тема 16. Психологические аспекты управления персоналом команды проекта 16.1 Основные психологические характеристики команды проекта 16.2 Мотивация и стимулирование членов команды 16.3 Конфликты в команде и их урегулирование 16.1 Основные психологические характеристики команды проекта Сегодня все большее значение приобретает способность специалистов работать в команде, где тесно объединены две основных составляющих: материальная...»

«Психология развития ребёнка от рождения до 3-х лет Психология развития ребёнка от рождения до 3-х лет Развитие ребенка до 3-х лет можно разделить на: период младенчества (новорожденность, младенчество и кризис 1 года), период раннего возраста от 1 до 3 лет (кризис 3 лет). Период младенчества Новорожденность – переходный этап. Кризис новорожденности. Приспособление при помощи наследственно закрепленных механизмов – система пищевых рефлексов (пищевое сосредоточение). Безусловные рефлексы –...»



 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.