WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

«НА ПУТИ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ: девиантное поведение подростков и риски взросления в современной России: (ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ РАН

НА ПУТИ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ:

девиантное поведение подростков и риски

взросления в современной России:

(ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА)

Москва - Краснодар

УДК 316.624 – 053.6 (075.8)

ББК 88.5 я 73 Н 12

Рецензенты:

Доктор социологических наук, профессор М.Ф.Черныш Доктор социологических наук, профессор В.Н.Петров

Авторский коллектив:

ИС РАН: М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Моисеева (Брюно), А.П. Дьяченко, Е.И. Цымбал, И.И. Шурыгина, Т.А. Хагуров.

КубГУ: Т.А. Хагуров, А.А. Остапенко, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова, А.А. Щипкова.

Н 12 На пути к преступлению: девиантное поведение подростков и риски взросления в современной России (опыт социологического анализа) / коллективная монография: под науч. ред.

М.Е. Поздняковой и Т.А. Хагурова. Краснодар: Кубанский гос. ун-т;

М.: Институт социологии РАН. М.; Краснодар, 2012. 344 с. 200 экз.



ISBN 978-5-8209-0823-1 Обобщаются результаты многолетних исследований в различных регионах России, проведенных учеными Института социологии Российской Академии наук и Кубанского государственного университета. Уникальный по объему и охвату вопросов эмпирический материал рассматривается в свете тенденций мировой социологии и педагогики девиантного поведения.

Адресуется социологам, психологам и педагогам, интересующимся проблемами девиантного поведения подростков и молодежи в современной России.

Монография подготовлена при финансовой поддержке Совета по грантам Президента РФ (проект № МД-3625.2012.6.) В оформлении обложки использована литография Маурица Эшера «Встреча».

ISBN 978-5-8209-0823-1 УДК 316.624 – 053.6 (075.8) ББК 88.5 я 73 © Кубанский государственный университет, 2012 © Институт социологии РАН, 2012

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие (М.Е. Позднякова, Т.А. Хагуров)................ 6 Введение (Т.А. Хагуров)..................................... 9 Часть 1. Подросток и общество: риски взросления и ресурсы социализации................................... 14

1.1 Риски взросления: от постановки проблемы к поиску решения (Т.А. Хагуров).................................. 14

1.2 Взросление подростков: дисфункции детско-взрослой общности и пути их преодоления (А.А. Остапенко)....... 26

1.3 Интернет-пространство: риски и ресурсы

–  –  –

Предисловие

В основу настоящей работы легли материалы нескольких исследовательских проектов, проведенных учеными сектора исследования девиантного поведения Института социологии РАН (г. Москва) и группой учёных Кубанского Государственного Университета (г. Краснодар):

– исследовательский проект «Особенности девиантного поведения различных групп населения в современной России» (2006 – 2011 гг.), цель которого заключалась в попытке проследить основные ступени формирования делинквентного поведения и выявить факторы, способствующие становлению подростка на криминальный путь. В исследовании были использованы традиционные количественные (опрос школьников) и качественные методы (полуструктурированное глубинное интервью, фокус-группы с родителями и школьниками). Важным являлось использование в исследовании Интернета, который рассматривался и как объект изучения и как метод исследования. В Интернете изучались подростковые девиантные сообщества, получившие сегодня широкое распространение в таких популярных социальных сетях как «Вконтакте», «Одноклассники». Были проанализированы содержание этих групп, составы участников (их социальнодемографические характеристики), темы и сообщения на форумах. Проведен опрос пользователей в сети он-лайн. Основу эмпирической базы проекта составили результаты нескольких опросов: школьников 7-9 классов (2006-2008 г.г.

N=2879); старшеклассников 10-11 классов (2004 г. N=1456), (2010-2011 г.г. N=950); родителей подростков (2005г., N=117); фокус-группы с подростками (2010 г. 9 класс N=10, 10 класс N=8, 11 класс N=6) и учителями старших классов (N=7).

– комплекс исследовательских мероприятий, проведенных сектором девиантного поведения ИС РАН в 2010-2011 гг.: опрос воспитанников Белореченской мужской колонии для несовершеннолетних (N=106), он-лайн опрос подростковпользователей интернета (N=92); опрос участников девиантных групп в Интернете, посвященных воровству и вандализму; опрос подростков, состоящих на учете в отделе по предупреждению преступлений среди несовершеннолетних (N=87); подростков, осужденных условно или к исправительным работам за совершения краж в Ярославской области (N=207); опрос взрослых респондентов, совершивших преступления в подростковом возрасте (ретроспективный анализ, N=863)1. В ареал исследования вошли: Москва и Московская область, Ярославская область (Ярославль, Рыбинск), Краснодарский край (Белореченск), Надым, Нижневартовск, Казань, Бузулук, Вятские Поляны и Можга. Он-лайн исследование дополнительно позволило опросить подростков из Москвы, Нижнего Новгорода, Орла, Липецка, Екатеринбурга, Омска, Новосибирска, а также из городов Северо-Западного ФО: Санкт-Петербурга, Пскова, Вологды, Сыктывкара и других населенных пунктов.





– исследование «Проблемы современной школы» (2005гг. Опрос школьников 9-х – 11-х классов 20-ти школ г.

Краснодара, их родителей и учителей. N=2023 чел., по заказу и при поддержке Управления образования г. Краснодара);

– исследование «Выпускники 2006» (2006 г. Опрос выпускников 11-х классов 20-ти школ г. Краснодара, их родителей и учителей. N=1330 чел., по заказу и при поддержке Управления образования г. Краснодара);

– исследование «Трудные подростки Краснодарского края» (2007 г. интервьюирование «трудных» - т.е. состоящих на учете в ОПДН – учащихся 9-х – 11-х классов школ Краснодарского края, N=354 чел., по заказу и при поддержке Прокуратуры Краснодарского края совместно с отделом по делам несовершеннолетних администрации КК);

– исследование «Молодежь Кубани 2008» (2008-2009 гг.

опрос/интервью представителей учащейся и работающей молодежи в возрасте 15-26 лет в различных районах Краснодар

<

Исследование проведено Талановым С.Л.

ского края, N=354 чел., по заказу и при поддержке Департамента молодежной политики Краснодарского края);

– исследование «Руководители муниципальных ОДН о «трудных» подростках и своей работе» (2010 г., экспертной опрос руководителей муниципальных отделов по делам несовершеннолетних Краснодарского края, N=53 (100%-й охват), по заказу и при поддержке отдела по делам несовершеннолетних администрации Краснодарского края);

– исследование «Трудные» подростки Краснодарского края: поведение, ценности, проблемы» (2011 г., опрос/интервью несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении и/или трудной жизненной ситуации и состоящих на учете в отделах по делам несовершеннолетних муниципальных образований Краснодарского края, N=800, по заказу и при поддержке отдела по делам несовершеннолетних администрации Краснодарского края).

Схожесть методик формулировки вопросов и анализа ответов позволяет сопоставить результаты перечисленных проектов в целях получения обобщенного представления об интересах, образе жизни, мировоззрении и ценностях молодежи (преимущественно – учащихся школ старших классов), факторах и формах девиантного поведения. В центре внимания настоящей работы – проблема рисков взросления, окружающих подростка, провоцирующих его девиантность и подталкивающих его «на пути к преступлению». Результаты исследований, легших в основу книги, показывают, что путь этот в современном российском обществе для многих подростков оказывается угрожающе прямым и коротким.

Введение Характерной чертой социальной действительности последних десятилетий (российской, особенно, но не только) является увеличение масштабов и форм разнообразных девиаций на всех уровнях: социально-институциональном, социально-психологическом, личностно-психологическом. Социальная фактография, подтверждающая этот тезис огромна, поэтому приведем лишь насколько цифр.

Девиации в сфере межполовых отношений: к 11-му классу опыт сексуальных отношений имеют 35,6% девушек и 55,4% юношей. С 1989 г. доля внебрачных рождений более чем удвоилась – с 14 до 30%. При этом у матерей до 20 лет она еще выше – 45%. Как следствие, с начала 1990-х гг. Россия занимает одно из первых мест в мире по уровню абортов (более 1 млн. в год) [58].

Уровень душевого употребления алкоголя в России является одним из самых высоких в мире и составляет 18 л.а.а.

(абсолютного алкоголя) в год на человека (согласно определению ВОЗ опасным для здоровья является уровень 8 л.а.а. в год) [54, С. 36]. По данным Генпрокуратуры в стране 178 тыс. детей-алкоголиков, пик массового приобщения к алкоголю сместился из возрастной группы 16-17 лет в группу 13летних, а возраст первой пробы – к 10-12 годам. Показатели женской алкоголизации за последние десять лет выросли в четыре раза. Сегодня только на официальном учете состоит 418 тыс. алкоголичек, по экспертным оценкам, их в 10 раз больше [55, С. 197].

Россия находится на одном из первых мест в мире по уровню самоубийств среди подростков – средний показатель самоубийств среди населения подросткового возраста более чем в 3 раза превышает средний показатель в мире [56].

На фоне социальной аномии широчайшее распространение приобретает преступность среди российской молодежи. Только с 1990 по 2000 г. состав лиц, совершивших преступления, численно увеличился почти в два раза (с 897,3 тыс. до 1741,4 тыс. человек), а в возрастной группе 18–24летних – в 2,5 раз (с 189,5 тыс. до 465,4 тыс. человек [63].

Что касается статистики убийств, то по сравнению с советским периодом эта статистика возросла более чем в пять раз, и, несмотря на относительный спад в конце в 2000-х гг., сейчас вновь имеет тенденцию к увеличению, в 2010 г. этот показатель составил 27 чел. на 100 тыс. [80]. Рост подросткового неблагополучия – следствие кризисного состояния общества. Реальностью сегодняшнего дня стали социальноэкономические трансформации, частичная деградация и дисфункция институтов социализации, нарушение преемственности между поколениями, отсутствие четкой, социально разделяемой системы ценностей, которая является мерилом нормы и отклонения. В этих условиях подростки, как особая социальная и возрастная группа, оказались в наибольшей мере восприимчивы к деструктивным влияниям среды и окружения. Большинство исследований показывают, что даже формы девиантности, обычно ассоциирующиеся с взрослой жизнью, уходят корнями в детство и подростковый возраст – физиологически и социально уязвимые годы, связанные с развитием, когда личность человека только формируется, вырабатывается его жизненная ориентация, когда актуальными являются проблемы становления личности с точки зрения направленности поведения.

Наибольшая опасность сегодня заключается в нарастающей неспособности основных институтов социализации и социального контроля (семьи, школы, права) обеспечить успешное взросление молодежи: достижение личностной и социальной зрелости, формирование правосознания, вовлечение в социально-продуктивные виды деятельности. В результате сегодня девиантное поведение несовершеннолетних в России приобретает качественно новые формы. Стирается грань между «трудными» и «обычными» подростками. Происходит нормализация многих видов девиантного поведения

- употребление ПАВ, половая распущенность, мелкое воровство, социальное иждивенчество, пассивно-гедонистическая жизненная позиция, криминализации сознания – становятся атрибутами «нормальной», не попадающей в сферу профилактики, активности молодежи. Эти процессы несут в себе комплекс рисков связанных с нарушениями социализации (как следствие – опасное увеличение масштабов личностного и социального неблагополучия молодежи), снижением качества социального и культурного воспроизводства. Мы обозначаем их как «риски взросления», имеющие социальные и антропологические последствия. Нормальное взросление есть достижение социальной и личностной зрелости, сопряженное с принятием все большего объема ответственности – за себя, деятельность, других людей. Сегодня в поле взросления доминирует другая модель – принятие «взрослых привилегий» (удовольствий) без принятия ответственности. В результате гедонистическая инфантильность становится распространенной матрицей поведения молодежи, значительная часть которой не справляется с личностными и социальными трудностями, маргинализируется, утрачивает потенциал развития.

Все сказанное, разумеется, не более чем общие теоретические «мазки», наброски описания проблемы, реальная же жизнь бесконечно сложнее и разнообразнее. Эту сложность и разнообразие мы и постарались отразить в книге через результаты исследований, заключающих в себе огромный объем эмпирического материала и различные подходы к его интерпретации.

При этом нам не хотелось кормить читателя «голой» отчетностью. Очень часто результаты исследований публикуются сами по себе – одни лишь факты, полученные исследователями. В этом есть резон, поскольку читатель может делать выводы самостоятельно, не чувствуя при этом давления мнений и оценок исследователя. Но, с другой стороны, мы по опыту знаем, как бывает трудно интерпретировать результаты исследований, даже если ты участвовал в их получении, имеешь специальное образование и опыт аналитики. Предполагая, что нашими читателями будут не только профессиональные социальные ученые, мы решили, что необходимо перемежать теорией таблицы, цифры и диаграммы, и старались сделать эту теорию не заумной и нудной, а понятной и полезной для понимания фактов. Собственно в этом и заключается важнейшая задача любой теории – помочь понять и объяснить то, что наблюдаем вокруг. Если объяснения не всегда получались простыми, то это не только наша вина.

Проблемы, которые мы пытались затрагивать и анализировать зачастую представляют собой буквально сплетения сложностей.

Устоявшееся выражение «трудные подростки» отражает сложность педагогической проблемы воспитания определенной части детей и растерянность педагогов. А сегодня «трудные подростки» оказываются в «трудном обществе», вызывающем растерянность профессиональных социологов. И они вместе (педагоги и социологи) растеряны и не знают, что делать с этими подростками. Поэтому, прекрасно понимая, что у нас нет ответов (по крайне мере ясных и окончательных) на очень и очень многие вопросы, мы приглашаем читателя к совместному размышлению над этими вопросами.

Сами вопросы довольно просты. Во-первых, кто он такой - сегодняшний «трудный» (да и «обычный») подросток?

Есть много оснований полагать, что он для нас (взрослых, занятых «работой с детьми и молодежью») «знакомый незнакомец». Каковы его цели, интересы, обычные занятия? Что он любит, чего хочет, чего боится? Кому доверяет, на кого хочет быть похожим? Во-вторых, что происходит вокруг него (и нас) – в каком обществе сегодняшнему подростку приходится взрослеть, любить, страдать и совершать ошибки?

Современность стала пугающе сложной. Не зря один крупнейших социологов нашего времени З. Бауман назвал ее «текучей». Как изменяются сегодня семья, школа, возможности и критерии достижения социального успеха, нравственноправовая сфера? Какие социальные «ямы» подстерегают нашего подростка, и какие «якоря» могут удержать его от падения? И, наконец, что делать? Что делать педагогам, родителям, практикам-управленцам социальной сферы, сотрудникам ОДН в полиции? Какие методы воспитания сегодня нужны? В чем изюминка современной педагогики «трудных детей»?

Мы убеждены, что основные выводы этой работы, учитывая географию исследований, могут быть экстраполированы на ситуацию в России в целом. В сегодняшних проблемах молодежи доминируют макро-факторы, поэтому сами проблемы достаточно универсальны и типичны.

Мы понимаем, что текст книги получился непростым, и заранее просим у читателя прощения. Однако эта сложность отчасти отражает сложность и противоречивость той реальности, в которой взрослеет и совершает свои ошибки сегодняшний подросток. Мы по возможности стремились сделать работу интересной для разных категорий читателей, как ученых, так и практиков, опытных и начинающих. Насколько это у нас получилось – судить читателю.

–  –  –

Введение в проблему Масштабное распространение отклоняющегося поведения подростков – закономерное явление в условиях социально-экономического и духовного кризиса общества. На фоне дисфункции социализирующих институтов происходит нарушение процесса социализации и взросления, причем эта тенденция охватывает всё подрастающее поколение: как склонных к поведенческим отклонениям, так и «благополучных» подростков. Фактически мы наблюдаем глубокий кризис институтов социального контроля и социальных регуляторов вообще. Ключевые агенты и инструменты социального контроля утрачивают способность к социальной регуляции.

Семья и школа перестают воспитывать, юстиция и право – сдерживать, правоохранительные структуры – пресекать, культурные институты – и это, на наш взгляд, главное транслировать обществу подлинные (т.е. способствующие достижению целей социальной солидарности и развития) смыслы и ценности.

Соответственно, сегодня в обществе в целом и в системе социального контроля в особенности существует явно артикулируемый запрос на создание и внедрение эффективных механизмов социальной регуляции: антикоррупционных и правоохранительных, профилактических и коррекционных, финансовых и правовых, и т.д. При этом общая позиция практиков (из власти, образования, МВД и т.д.) является подчеркнуто прагматичной и в обращении к потенциалу социальных наук звучит так: «не надо нам пустой теории, дайте работающие технологии и механизмы».

Совершенно ясно так же, что в сложившихся социокультурных условиях никакие механизмы и технологии не будут работать эффективно. Это можно проиллюстрировать на примере самого, наверное, известного (и – подчеркнем – очень грамотно и последовательно внедренного в социальную практику) антикоррупционного механизма – ЕГЭ. Основной аргумент в пользу ЕГЭ – высокий уровень коррупции при поступлении в ВУЗы. В результате – что ни год, мы наблюдаем череду коррупционных скандалов вокруг ЕГЭ. Это вполне закономерно.

Для пояснения приведем другой пример: введенный во многих регионах России (инициатором был Краснодарский край) «детский комендантский час» - запрет на нахождение несовершеннолетних вне дома без сопровождения взрослых после 22.00. Этот закон может загнать детей домой. Но может ли он заставить родителей любить детей и заниматься ими? Ответ, думается, очевиден.

Кризис социальных регуляторов Любые внедряемые сегодня механизмы (правовые или экономические) не будут эффективно работать в силу глубочайшего социокультурного кризиса, суть которого может быть выражена с помощью следующей базовой метафоры.

Представим общество в виде бочки, внутрь которой налита вода человеческих страстей, потребностей и желаний.

Стенки бочки – это базовые социальные регуляторы: мораль, религия, семья, традиция и культура вообще (в первую очередь массовые виды искусства). Эти стенки скреплены железными обручами Права. Когда стенки бочки по какой-то причине сгнили, сколько ни одевай сверху обручей – правовых механизмов – бочка все равно будет протекать: страсти и желания вырвутся наружу. Именно это мы и наблюдаем последние двадцать лет.

Такое состояние общества может быть концептуализировано как кризис идеального. Главная отличительная черта такого общества – расплывчатость определений «нормы» и «отклонения», отсутствие социальных идеалов. В таком случае возникают сложности с критериями причисления молодых людей к так называемой «девиантной» или «нормальной» группе. Ведь девиантность может быть как явной, (подтвержденной зафиксированными случаями противоправного, асоциального и др. форм поведения) так и латентной (внутреннее социально-психологическое состояние подростка ещё не проявившее себя в ярких внешних формах). Поэтому сразу оговоримся, что в нашем понимании является признаком социального здоровья (нормы). Здесь мы опираемся на подход В. И. Слободчикова: «Норма – это не то среднее, что есть, а то лучшее, что возможно в конкретном возрасте для конкретного человека при соответствующих условиях» [67, С. 7]. Таким образом, к нормальным формам поведения, мотивам и потребностям мы будем относить то, что способствует достижению максимальной личностной и социальной жизнеспособности, максимального раскрытию возможностей индивидуального и социального бытия.

В числе критериев социального здоровья принципиально важным является возможность удовлетворения двух типов потребностей членов сообщества:

витальных (условия жизни) и идеальных (смысл жизни). При этом, вторая группа потребностей представляется более важной. Более того, часто депривация этой группы потребностей, при полном и даже избыточном удовлетворении потребностей витальных приводит к гибели отдельных людей и целых классов. Классическим примером можно считать деградацию практически любой исторически описанной аристократии на поздних этапах элитогенеза (В. Паретто). На индивидуальном уровне наиболее полно депривация идеальных потребностей была проанализирована В. Франклом в его исследованиях феномена «экзистенциального вакуума», являющегося наиболее частой причиной самоубийств представителей социально-благополучных слоев американского общества [90].

Таким образом, принципиально важным для любой социальной системы является «воспроизводство Смысла». Общество должно обеспечить своим членам достаточную смысловую нагрузку – некий «пантеон идеалов», организующий социально одобряемые цели и практики. Принципиально важным является сверх-личностный характер этих идеалов, обеспечивающий выход за рамки материального благополучия и индивидуального эгоизма отдельных членов общества и социальных групп. Другими словами, нормальная социальная организация должна строиться на идеократических принципах: Долге (перед Богом, людьми, отечеством, призванием), Служении (чему-то более высокому, нежели сам индивид), Вере (в идеалы), Справедливости (т.е. готовности признавать надличностные стандарты) и Милосердии (вне которого никакого преодоления вины – неустранимого экзистенциала – быть не может). Подобная идеократия может носить, как религиозный, так и светский характер, но общий принцип один – объединение людей в служении высоким идеалам. Когда же в качестве идеала провозглашаются цели приземленные, сводимые к индивидуальному благополучию и эгоизму, то общество неизбежно попадает в режим «продуцирования девиаций». Эти девиации начинают принимать устойчивый характер, превращаясь в неустранимые системные дисфункции, обусловленные направлением личностной активности индивидов в социально-деструктивном направлении: гедонизм, стяжательство и корыстная преступность, «отступающее» (аддикции, сектантство) поведение.



Теорию анализа такого состояния социума с позиций моральной философии глубоко разработал А. Маккинтаир [13]. Коротко коснемся основных идей этого анализа.

Существование общества требует включения отдельных индивидов в разнообразные социально-значимые виды деятельности – социальные практики: добывание пищи и других ресурсов, управление, оборона от внешних врагов, накопление и передача знаний и т.п. Все социальные учреждения и институты с необходимостью опираются на те или иные практики (науки, образования, архитектуры, медицины, управления и т.п.). Чтобы эта социально-значимая деятельность стала возможной (вне зависимости от ее конкретного содержания), необходимо передать отдельным индивидам некие общие стандарты или принципы поведения. Необходимо, чтобы люди могли доверять друг другу, знать, чего ожидать друг от друга, другими словами, необходимы правила игры.

Люди, участвующие в практиках, руководствуются двумя видами мотивов: «внутренними» («идеальными») и «внешними» («эгоистическими»). К внутренним относится специфическое удовольствие, получаемое посредством участия в практике (то, что выражается словами Долг, Призвание, Любимое дело, - т.е. мотивы социального служения и любви), к внешним – блага, могущие быть полученные любым другим способом – деньги, власть, чувственные удовольствия.

Индивиды, участвующие в практике должны обладать идеальной мотивацией (стремиться к внутренним благам).

Стремление исключительно к внешним благам (деньги, власть, удовольствия) – разрушают практики. Когда же критическая масса носителей идеальной мотивации падает ниже какого-то уровня (этот уровень трудно локализуем, но он есть), то начинаются разнообразные дисфункции социальных институтов (нарушения правил игры), перерастающие в их коллапс и далее – системный социальный распад, на пороге которого находится сегодня российского общество. Системный социальный распад – это масштабное разрушение ключевых социальных практик – права, здравоохранения, управления, обеспечения безопасности и т.д. Фактически начальная стадия этого процесса разворачивается на наших глазах последние двадцать лет с различной интенсивностью, большей в 1990-е гг. и меньшей (но неотменяемой!) в 2000-е гг.

В подобной ситуации в первую очередь страдают такие институт как семья, школа и право, кризис которых, наиболее глубоко, на наш взгляд, концептуализируется такими западными обществоведами, как З. Бауман [8], П. Бьюккенен [13], Ж. Бодрийяр [12]. Наиболее заметным результатом этого кризиса становится, как мы уже отмечали выше, сбой социализирующей функции данных институтов, продуцирующий комплекс специфических рисков – рисков взросления. Несмотря на то, что феномен рискогенности современного социума анализируется достаточно глубоко [39], данная группа рисков практически не описана в литературе. Попробуем коротко сделать это в первом приближении.

Риски взросления Нормальное взросление есть постепенное возрастание свободы (автономности) и ответственности (за себя, окружающих, мир) в поступках и поведении ребенка. Это возрастание личности возможно лишь при участии значимых взрослых, находящихся с ребенком в иерархических отношениях любви и заботы (взрослый) и послушания (ребенок) [53]. Одна из главных задач взрослого – сформировать ценностную позицию, преодолевающую индивидуальный эгоизм, иначе не может быть ответственности как условия социальной зрелости и той идеальной мотивации, которая необходима для поддержания практик. Своеобразным и очень значимым «помощником» взрослых традиционно выступало массовое искусство, в первую очередь, литература и кинематограф, транслирующие идеальные ценности и примеры для подражания.

Риски взросления являются результатом нарушения нормальных (основанных на любви и иерархии) детсковзрослых отношений и эрозии идеального начала в культуре.

На наш взгляд, в современном обществе (российском, прежде всего) эти процессы связаны с экспансией массовой потребительской культуры, несущей ценности индивидуализированного гедонизма и нравственной эмансипации [57]. Сущность этих рисков заключается в невозможности достижения настоящих свободы и / или ответственности в поведении ребенка и эгоистической деформации его нравственной позиции. Результатом становится увеличение числа носителей «внешней» мотивации в социальных практиках, что еще больше углубляет их кризис и продуцирует еще большие риски. Таким образом, круг замыкается.

К основным рискам взросления можно отнести следующие:

1) Риски, связанные с семьей. Кризис семьи давно стал избитой темой, но наиболее тревожные его формы являются наименее обсуждаемыми. Это, прежде всего, потребительская деформация так называемой «нормальной» семьи. Семьи, в которой присутствуют оба родителя, где нет явной асоциальности (что не означает отсутствия скрытой), где о ребенке заботятся. Но забота эта главным образом сводится к заботе о материальной стороне жизни (одежда, игрушки, учеба), но при этом детско-родительская близость разрушена потребительскими практиками: папа в своем интернете, ребенок в своем, мама смотрит телевизор. Реальное время общения членов семьи сокращается до минимума, большую же его часть они, физически находясь рядом, пребывают каждый в своем информационном пространстве. Фактически это ситуация «виртуального исчезновения» значимых взрослых в семье. Особенности нарушения взросления, связанные с деформацией детско-взрослых, в частности детскородительских отношений, будут более подробно рассмотрены ниже.

2) Следствием первой группы рисков становится рост детско-подросткового одиночества, что в свою очередь становится мощным рискогенным фактором. Риски одиночества - это, во-первых, высокий уровень подросткового суицида, а во-вторых, растущая зависимость от социальных сетей. Это пока крайне мало изученный феномен, но уже ясно, что детский социальный интернет стал небезопасной территорией, заимствующей и часто гипертрофирующей традиционные проблемы подростковых компаний: травлю аутсайдеров, агрессию, распущенность и пр. [73]. Однако в ситуации успешной семейной социализации и при наличии нормальных детско-взрослых отношений интернет может стать и ресурсом социализации, открывающим подросткам широкие горизонты познания. Этот феномен заслуживает более подробного изучения и осмысления, и мы поговорим об этом ниже.

3) Риски, связанные со школой. Превращения образования из сферы воспитания «разумного, доброго, вечного» в сферу услуг имеет фатальные последствия как для собственно образования, так и для воспитания [90; 91]. С точки зрения образования, его вовлечение в рыночную логику продажи и потребления приводит к поглощению внешним (рекламой и образами) главного - содержания. Из образования исключается очень важный элемент – императивность, принудительность, требовательность. Образование «подстраивается» под запрос потребителя, который, прежде всего, ценит свой комфорт, а так же быстроту и доступность предоставляемой услуги. Подлинное же образование, как и любая ситуация настоящего развития личности во многом дискомфортно. Как внутренне дискомфортен разрыв между наличным и должным, тем, что я знаю и понимаю и как я должен знать и понимать. Этот элемент долженствования – неустраним из образования без разрушения его сути. Интерес и радость познания становятся возможны, когда выполнено требования долженствования, когда обучаемый подчинил себе свою лень, ригидность, несобранность. В классической интеллектуальной традиции образование – это императивное благо. Благо, которое надо заслужить упорным трудом. Эта парадигма лежала в основе деятельности классического средневекового университета, иезуитских школ, советской школы. Сегодня эта императивность исчезает, уступая место «потребительским предпочтениям» и процесс этот совершенно объективен и неумолим – у «невидимой руки» рынка жестокая хватка.

Некачественное образование порождает презрительное и «формальное» отношение к себе у подростков и молодёжи.

Сейчас заметна следующая тенденция - повальное стремление к достижению формальных признаков образованности (накопления аттестатов, дипломов, и т.д.) и в то же время снижение интереса к реальному получению знаний, умений и навыков. В итоге мы имеем ряд новоиспечённых «специалистов», которые являются таковыми лишь на бумаге и неспособны применить полученные в процессе обучения знания на практике. Легальные формы социальной мобильности для этих «специалистов» труднодостижимы, в то же время значимость таких внешних благ как карьера, повышение социального статуса, финансовая независимость и т.д. обретает первостепенное значение (что доказано рядом наших эмпирических исследований). Следовательно, снижение качества образования является фактором, продуцирующим риски возникновения девиантного поведения подростков и молодёжи.

Что касается воспитательной функции школы, то здесь главная опасность заключается в том, что вслед за родителями учителя перестают быть значимыми взрослыми, превращаясь в «поставщиков образовательных услуг», что означает разрушение подлинно продуктивных, основанных на любви и иерархии детско-учительских отношений. Результатом становится катастрофическое снижение внутренне мотивированного отношения к знаниям – любознательности и любви к предмету. Их заменяет потребительский запрос на useful knowledge – полезные знания. Как следствие – растущий прагматизм участников социально-значимых практик. Кроме того школа фактически лишается возможности выступить в роли социального компенсатора семейных дисфункций, что хотя бы отчасти получалось у нее в советское время.

4) В отдельную группу рисков следует вынести риски злоупотребления аудиовизуальными источниками информации. Эти риски напрямую связанны с развитием информационных возможностей, культурой и даже школой (потеря интереса к знаниям, стремление к «упрощенной» и мобильной модели получения информации). Однако, с нашей точки зрения, специфика проблемы позволяет вынести её в отдельную группу рисков. Дело в том, что именно подростки и молодёжь в отличие от других возрастных групп быстрее всего переходят на исключительно аудиовизуальное восприятие информации и… перестают читать. Согласно результатам наших эмпирических исследований, лишь от 14 % до 27,4 % учащихся подростков получают информацию из книг, это при том, что пока ещё чтение является в некоторой степени «обязаловкой» для учащихся школ и вузов, которым еще не заменили полностью предписанное чтение учебников на аудио- и видео- курсы. Ещё меньшее количество опрошенных подростков читает книги по собственной инициативе в свободное время (средние показатели 10-15 %). Более комфортное с точки зрения экономии времени аудиовизуальное восприятие информации несет в себе ряд опасностей для развития и взросления подростка. Во-первых, потому, что подростки не умеют «порционно» сочетать аудиовизуальное восприятие информации с другими видами восприятия, оно становится для них доминирующим. Зачастую полдня молодые люди проводят время в наушниках, и с телефоном в руках (игры, просмотр видео и т.д.), а «свободный» вечер просиживают у экрана телевизора или монитора компьютера.

Большинство наших респондентов (как девиантных, так и «нормальных») попадают в зону риска.

Последствия злоупотребления аудио-визуальными источниками информации (телевизором, радио, DVD, Интернетом и т.д.) – это в первую очередь ослабление внимания и снижение способности сосредотачиваться, поскольку, в отличие от чтения, просмотр телевизора легко становится фоновым занятием и может сочетаться с другими видами деятельности. Во-вторых, снижение способностей к интеллектуальной мобилизации, пониманию, вследствие привычки к легкой для восприятия аудио-визуальной информации. В отличие от телевидения, книга требует сосредоточенности и интеллектуальных усилий. В-третьих, формирование «мозаичной памяти» и «мозаичного сознания» у людей регулярно смотрящих телевизор, вследствие мозаичности и семантической «разноголосицы» аудио-визуальной информации. У подростков с такими изменениями возникают сложности в обучении, они утрачивают способность к критическому мышлению, подвержены манипуляциям извне. Эмоционально-образное восприятие всегда проще абстрактнологического, а последнее, по мнению крупнейшего семиотика современности У. Эко, полноценно развивается только в рамках «книжной культуры». Представителям «книжной культуры» Эко отводит роль элиты в грядущей медиацивилизации, элиты способной к манипулированию информацией и посредством этого управляющей массами, способными лишь к восприятию готовой и упрощенной информации [100].

5) Наконец самая большая группа рисков связана с нормативной инверсией массового искусства, являющейся следствием разрушения идеального начала в культуре. Как уже говорилось, массовое искусство, традиционно выступало одним из значимых агентов социализации, транслятором идеальных ценностей. Примерно с 1960-х гг. проявилась и все более утверждается опасная тенденция заигрывания с «принципом удовольствия» массового зрителя и читателя – стремление предложить ему новые и «щекочущие» зрелища и сюжеты. Одним из таких завлекающих приемов является переворачивание ценностей с ног на голову, рокировка «плохих парней» с «хорошими». Традиционный герой – обаятельный защитник социально-значимых ценностей уступает место новому герою – симпатичному негодяю, который и становится образцом для подражания сегодняшних тинейджеров. Разумеется, сказанное не более чем попытка постановки проблемы, которая еще требует серьезного уточнения и анализа. Однако, в силу специфики определенной культурной традиции, сам собой напрашивается извечный вопрос русской интеллигенции: что делать?

Что делать?

Один из ответов может быть таким: вспомнить об исторической миссии интеллигенции. Историческая и социальная миссия творческой интеллигенции проста и величественна.

Она состоит в воспроизводстве смыслов. Общество ведь нуждается в двух видах пищи – материальной и духовной. И если задача класса менеджеров и предпринимателей заключается в воспроизводстве пищи материальной, задача класса «силовиков» - в обеспечении материальной (физической) безопасности, то задача интеллигенции – воспроизводство пищи духовной и обеспечение духовной безопасности. На практике это означает нахождение правильных символов (слов и не только) для выражения правильных идей.

Возникает вопрос: «Разве можно делить идеи на правильные и неправильные?!». Можно! Правильные идеи в любом обществе – это те, которые выражают с одной стороны общечеловеческие смыслы (Милосердие, Правда, Долг, Верность и др.), а с другой - отражают специфические смыслы конкретной культуры. Такие идеи прекрасны и необходимы обществу: богатство и разнообразие национальных культур в них объединяется общечеловеческим содержанием ключевых ценностей.

И универсальные и национально-культурные смыслы выражаются с помощью различных символов (слов, картин, звуков музыки) и языков (литературы, музыки, живописи и т.д.). Так творятся великие произведения культуры, воспламеняющие сердца и вдохновляющие умы современников и потомков. Но любые символы неизбежно стареют: слова, музыка и картины становятся привычными, приедаются, перестают будить ум и сердце, и тогда смыслы уходят. Таково свойство человека – привычка лишает даже великие символы их силы. И тогда возникает соблазн Сомнения - Истина становиться туманной, неоднозначной и все большее количество людей всерьез повторяют скептический вопрос Пилата: «Что есть истина?».

В такие моменты на исторической сцене культуры всегда появляется множество авантюристов, провозглашающих «смерть старого мира», отрицающих вечные ценности и соблазняющих общество сломанными табу.

ХХ век дал тому множество примеров – от лозунга русского футуризма:

«Сбросим Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода современности», до лозунга американской контр-культуры:

«секс, наркотики и рок-н-ролл». В такие моменты и проявляется великая историческая миссия интеллигенции – найти новые символы для вечных смыслов, вернуть культуру в лоно общечеловеческих и национальных ценностей, донести до людей Правду на понятном им языке. Если не удается это совмещение общечеловеческого и национального, то народ (нация, культура) погибает.

И здесь на первый план выходит не наука с ее рациональным дискурсом, а искусство, с его способностью обращаться к разуму через сердце. «Воспитание добродетели» – вот ключевая задача социально-ориентированного искусства.

Вспомним опыт СССР – 20-50-е гг. это расцвет жанра плаката, наглядной агитации (помимо расцвета специфической детской литературы типа «Честное слово» А. Пантелеева, «Чука и Гека» А. Гайдара и «Что такое хорошо»

В. Маяковского). Там превалируют позитивные образы, вызывающие желание следовать за ними, быть похожими, вызывающие потребность в приобщении. Вот, пожалуй, главная задача сегодня – вызвать эту потребность в приобщении позитивным образам. Как создать эти привлекательные для молодежи образы? В этом и заключается собственно творческая часть работы.

1.2 Взросление подростков: дисфункции детско-взрослой общности и пути их преодоления Развиваясь, проходя ступени онтогенеза, человек, поэтапно приобретает новые качества. Л. С. Выготский назвал их «новообразованиями, А. А. Ухтомский — «функциональными органами» [87, С. 95], из которых по мере взросления выстраивается духовный организм человека. В. П. Зинченко определяет функциональные органы как «новообразования, возникающие в жизни, деятельности индивида в процессе его развития и обучения» [32]. У человека может возникать - при условии его собственных усилий - тот или иной функциональный орган (например, совесть), но это не носит обязательного характера и не означает, что это навсегда.

Переходы сопровождаются кризисами, то есть дискомфортом из-за несоответствия новых возможностей и старого состояния. Мы соглашаемся с В. П. Зинченко в том, что «духовный возраст не совпадает с биологическим» [32] и, соот

–  –  –

ных органов души, причём этот процесс отмечается особыми метками (инициациями). Нормально развитое иерархическое общество не знает проблемы «непризнанных гениев», потому что всякое достижение человека оно способно адекватно поощрить. А человек понимает, что если общество пока не отметило его «достижения», значит, следует ещё поработать над собой. Каждый должен уметь давать адекватную оценку себе и своим действиям. Но при этом ни школа, ни общество не предлагают метки возраста, ритуалы перехода на новую ступень.

Когда-то эту роль выполняли детские политические организации. С их исчезновением вакуум возрастных отношений привёл к появлению внекультурных меток, таких как курение, физическая сила, асоциальное поведение. Отсутствие системы меток взросления и санкционированной обществом знаково-символьной реальности не означает, что они не нужны. Требование наличия знаково-символьной реальности есть объективное требование субъективной реальности индивида [68, С. 5]. Если общество не реагирует адекватно на это требование, формируется маргинальная, несанкционированная обществом система меток взросления. Она возвещает обществу, лишившему своих членов нормальной иерархии, что они продолжают проходить положенные им стадии онтогенеза. Примером может служить «инициация», о которой рассказал мой студент. Чтобы быть принятым в молодёжную компанию, испытуемый был обязан горящей сигаретой прожечь насквозь денежную купюру, лежащую на тыльной стороне ладони, не подавая вида, что ему больно.

Как правило, система акультурных меток обусловливается только физиологическим возрастом индивида. Система же культурных меток предъявляет кандидату чёткие и весьма жёсткие «требования» соответствия физиологического и духовного возрастов.

Под социальным взрослением мы понимаем процесс накопления подростком социальной ответственности (за себя, за другого, за общество, за Отечество). В норме социальное взросление происходит при наличии значимого взрослого родного и / или близкого человека, оказывающего существенное, определяющее влияние на условие развития и образ жизни ребёнка: родителя, опекуна, учителя, наставника» [95, С. 36]. В норме подросток нормально взрослеет, если между значимым взрослым и подростком «неслиянно и нераздельно» возникает со-бытийная детско-взрослая общность (термин В. И. Слободчикова), характеризуемая отношениями взаимной любви, заботы и доверия. Со стороны взрослого эта общность характеризуется высоким уровнем ответственности за младшего, со стороны подростка - послушанием старшему. Проявляя любовь, заботу, доверие и ответственность, он обладает авторитетом - властью старшего, принимаемой подростком добровольно и с радостью, ибо эта власть не может причинить ему вреда. В норме взросление происходит путём постепенной передачи ответственности от старшего к младшему. Это взросление сопровождается инициациями (метками взросления) со стороны взрослого, предполагающими признание новых прав младшего, обретшего новый уровень ответственности.

Хорошо, если взросление подростка происходит в семье, где есть нормальные значимые взрослые. Абсолютное большинство сбоев происходит по причине отсутствия значимого взрослого (детское одиночество, чаще всего при живых родителях) либо по причине «ненормальности» этого значимого взрослого. Нет плохих и / или трудных от природы детей, есть взрослые, которые допустили (намеренно или ненамеренно), чтобы они стали такими. И в своём большинстве социальная коррекция и профилактика требуется не детям.

«Лечить» необходимо сбои детско-взрослой со-бытийной общности, в которой чаще всего утрачивается человеческие отношения любви, заботы и доверия.

Прежде, чем разбираться в том, какие виды этих сбоев (антропогений) чаще всего встречаются, надо понять какие взрослые окружают подростка и какие из них могут быть для него значимыми.

В основе классификации понятия «значимый взрослый», предложенной В. И. Слободчиковым и А. В. Шуваловым, «две существенные характеристики конкретного взрослого человека, которые, на наш взгляд, наиболее полно характеризуют его статус в жизненном мире конкретного ребёнка. Это показатели кровного родства «родной

- чужой» и духовной близости «близкий - чуждый».

Критерием первой характеристики можно считать принадлежность к единой родовой ветви. Для ребёнка это материнская и отцовская родовые ветви. Основа и главный критерий подлинной близости двух людей - устойчивая духовная связь (табл. 1).

–  –  –

Значимые взрослые составляют естественное человеческое окружение ребёнка. Мера кровного родства ребёнка и взрослого изначально задана. Поэтому отношения в детсковзрослой общности эволюционируют по линии духовной близости. Мы выделяем две наиболее общие тенденции: атрибуты первой - взаимное понимание, принятие, доверие;

вторая переживается как стойкое взаимное несогласие, разобщение и отчуждение. Именно духовная близость ребёнка и взрослого гармонизирует децентрацию и индивидуализацию, обеспечивает нормальное развитие субъектности ребёнка; отчуждение искажает и блокирует его» [70].

Итак, наличие близкого значимого взрослого - естественное условие нормального взросления ребёнка. Но как показывает исследование М. Н. Коркоценко [37, С. 16], уровень детского одиночества (отсутствие значимого взрослого, связанного с ребёнком доверием) чрезвычайно высок (табл. 2 и 3).

–  –  –

При живых родителях, детям зачастую не к кому прийти за советом. Но даже при наличии значимого взрослого мы сталкиваемся с разными вариантами нарушения этой детсковзрослой общности, необходимой для его взросления.

А. В. Шувалов [96, С. 115] выделяет две группы этих нарушений. Для начала он определяет понятие нормального значимого взрослого как взрослого, обладающего: а) социальной зрелостью (способного вполне нести ответственность за своих детей) и б) педагогическим тактом (способного эту ответственного правильно передавать).

Нарушение социальной зрелости и педагогического такта и порождают типологию психологических дисфункций детско-взрослой общности (табл. 4).

–  –  –

Рассмотрим каждую дисфункцию и попытаемся разобраться в путях и возможностях коррекции. Для этого приведём большую цитату из работы В. И. Слободчикова и

А. В. Шувалова:

«Со-бытийная депривация и позиционный сепаратизм определяются фиксацией взрослого на обособлении и нарушением развития со-бытия со сдвигом в сторону формальной общности. Феноменология: низкая эмоциональная заряженность взрослого ребёнком, отстранение, самодисквалификация, гипопротекция. В пределе - гиперобособление, характеризуемое отчуждением взрослого и беспризорностью, атомизированностью, одинокостью ребёнка, депривированностью и незащищённостью его жизненного мира.

Со-бытийная оккупация и позиционная экспансия определяются фиксацией взрослого на отождествлении и нарушением развития со-бытия со сдвигом в сторону симбиотической общности. Феноменология: гиперпротекция, сдерживание развития, культивирование беспомощности ребёнка, инфантилизация и инвалидизация, подмена актуальности (потенциальности) ребёнка актуальностью (потенциальностью) взрослого. В пределе - гиперотождествление, характеризуемое бесцеремонностью «отношений», оккупированностью жизненного мира ребёнка, блокированием полноценного развития. Гиперотождествление может сопровождаться актами физического и психологического насилия над ребёнком, ещё не носящими тенденциозный характер.

Со-бытийная лабильность и ролевой релятивизм определяются диффузностью детско-взрослой общности в силу противоречивости, непоследовательности, необоснованности поступков взрослого. Амплитуда отклонения может колебаться от ситуативной воспитательной неуверенности и достигать уровня перманентной, глубокой диссоциированности отношений взрослого и ребёнка. В результате ребёнок лишён необходимого для душевного благополучия чувства стабильности, предсказуемости, определённости жизни. Характерная особенность этого типа дисфункции - необходимость маневрировать (выживать) в режиме взаимоисключающих стандартов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ И ПРИКЛАДНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК (IAS) ВАЛ. А. ЛУКОВ БИОСОЦИОЛОГИЯ МОЛОДЕЖИ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ Издательство Московского гуманитарного университета УДК 316.3/4 ББК 60.5 Л84 Исследование выполнено при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект 11-06-00483-а). Научная монография Публикуется по совместному решению Института фундаментальных и прикладных исследований Московского...»

«ББК С– Бушмин И.А., к. т. н. Современная служба занятости региона: новый вектор и технологии развития: «Издательский дом Барнаул», 2011. 110 с., ил.Рецезент: Доктор социологических наук, профессор А.Я. Троцковский В монографии «Современная служба занятости региона: новый вектор и технологии развития», обобщён опыт работы управления Алтайского края по труду и занятости населения и лично автора по совершенствованию организационно-экономического механизма функционирования государственной службы...»

«УДК 316.36 СТРУКТУРА ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ СТУДЕНТОВ И ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ТЕХНИЧЕСКОГО ВУЗА Курбатова Людмила Николаевна, канд.социол.наук, доцент кафедры социологии и политологии, зав. лабораторией социологии высшего образования Пермский национальный исследовательский политехнический университет, г. Пермь E-mail: kurbatova-ln@mail.ru THE STRUCTURE OF VALUABLE ORIENTATIONS OF STUDENTS AND TEACHERS FROM TECHNICAL UNIVERSITY Lyudmila Kurbatova Candidate of the sociological sciences, the senior...»

«В. П. КОЛОМИЕЦ МЕДИАСОЦИОЛОГИЯ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Москва 2014 УДК 316 ББК 60.56 К 612 Коломиец В.П. МЕДИАСОЦИОЛОГИЯ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА / К 612 Научная монография / Аналитический центр Vi. М.: ООО «НИПКЦ Восход-А», 2014. – 328 с. ISBN 978-5-93055-363-5 Рецензенты: Полуэхтова Ирина Анатольевна, доктор социологических наук, профессор. Руководитель отдела социологических исследований Аналитического центра Vi. Милехин Андрей Владимирович, доктор социологических наук. Президент Ромир холдинга. В...»

«кафедра Социологии международных отношений СоциологичеСкого факультета мгу им. м. В. ломоноСоВа евразийское движение москва ББК 66.4 Д 96 Печатается по решению кафедры Социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Рецензенты Т. В. Верещагина, д. филос. н. Э. А. Попов, д. филос. н. Составление Л. В. Савин Д 86 Дугин А. Г. (ред.) Геополитика и Международные Отношения. Т. 1 — М.: Евразийское Движение, 2012. — 1126 с., ил. ISBN 978-5-903459-06-3 Данная...»

«УДК: 316.354:351.3 ББК: И88 УПРАВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА Испулова Светлана Николаевна канд. пед. наук, доцент, Магнитогорский государственный технический университет, г. Магнитогорск E-mail: sispulova@mail.ru MANAGEMENT OF SOCIO_LABOR RELATIONS AS THE SUBJECT OF SOCIOLOGICAL RESAERCH АННОТАЦИЯ В статье представлен анализ содержания понятия «социально-трудовые отношения», проблема управления социально-трудовыми отношениями в социологии....»

«И.И. Чангли ТРУД Социологические аспекты теории и методологии исследования Издание четвертое, дополненное Центр социального прогнозирования и маркетинга Москва 2010 Irina I. Changly LABOUR Sociological Aspects of the Theory and Methodology of Research The Social Forecasts and Marketing Center Moscow 2010 УДК 331.1 ББК 65.9(2)24 Ч 18 Чангли И.И. Ч 18 Труд. Социологические аспекты теории и методологии исследования: Монография. Издание 4-е. — М.: ЦСПиМ, 2010 – 608 с. ISBN 978-5-900229-48-3....»

«История социологии © 2004 г. Г. В. ОСИПОВ ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ СОЦИОЛОГИИ (60-90-е ГОДЫ XX ВЕКА): СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ОСИПОВ Геннадий Васильевич академик РАН, научный руководитель Института социально-политических исследований РАН. Для историков социологии не является открытием тот факт, что процесс ее возрождения в 60-е годы основан на добротном фундаменте прошлых российских научных достижений. Широко известен ее высокий уровень в начале XX века, и об этом стоит напомнить несколькими штрихами....»

«Российская академия образования Отделение профессионального образования Научно-исследовательский институт развития профессионального образования СМИРНОВ И.П., ТКАЧЕНКО Е.В., БУРМИСТРОВА А.С. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И МОЛОДЕЖЬ РОССИИ СРАВНИТЕЛЬНОЕ (2000 и 2010 гг.) СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ МОСКВА 2012 УДК 371 СМИРНОВ И.П., ТКАЧЕНКО Е.В., БУРМИСТРОВА А.С. Профессиональное образование и молодежь России. Сравнительное социологическое исследование (2000 и 2010 гг.). – М. : НИИРПО, 2012. –...»

«Социологические исследования, № 10, Октябрь 2008, C. 46-51 О СТАНОВЛЕНИИ И РАЗВИТИИ СОЦИОЛОГИИ В КЫРГЫЗСТАНЕ Автор: К. Б. БЕКТУРГАНОВ БЕКТУРГАНОВ Кубан Бектурганович доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой социологии Кыргызского национального университета им. Ж. Баласагына. Социологические исследования в Кыргызстане имеют сравнительно длительную историю. Еще в 1966 г. в Кыргызском государственном университете философом А. Табалдиевым была создана социологическая лаборатория,...»

«Борис Докторов ЯВЛЕНИЕ БАРАКА ОБАМЫ Социологические наблюдения Москва Издательство «Европа» Институт Фонда «Общественное мнение» УДК 342.511.1(73) ББК 67.400.6 Д 63 Редакционный совет издательской программы Фонда «Общественное мнение»: А. А. Ослон, Е. С. Петренко, Г. Л. Кертман, А. А. Черняков Директор В. Л. Глазычев Главный редактор Г. О. Павловский Борис Докторов Д 63 Явление Барака Обамы. Социологические наблюдения. – М.: Институт Фонда «Общественное мнение»; Издательство «Европа», 2011. –...»

«ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ (2014, № 8) УДК 323.21/.28 Галкина Елена Вячеславовна Galkina Elena Vyacheslavovna доктор политических наук, доцент, D.Phil. in Political Science, профессор кафедры общей социологии Professor, General Social и политологии and Political Sciences Subdepartment, Северо-Кавказского федерального университета North Caucasian Federal University АССОЦИАЦИЯ ГОСУДАРСТВ ASSOCIATION OF SOUTH-EAST ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ И РОССИЯ ASIAN NATIONS AND RUSSIA IN WORLD В...»

«УДК 326.3 ЕЖИ ВЯТР, ПОЛьСКИЙ СОЦИОЛОГ, ЗАСЛУЖЕННыЙ ПРОФЕССОР ВАРШАВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА, ПОЧЕТНыЙ РЕКТОР ЕВРОПЕЙСКОЙ ВыСШЕЙ ШКОЛы ПРАВА И АДМИНИСТРАЦИИ В ВАРШАВЕ, МИНИСТР НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (1996–1997), ДЕПУТАТ СЕЙМА (1991–2001), ПОЧЕТНыЙ ДОКТОР ДНЕПРОПЕТРОВСКОГО НАЦИОНАЛьНОГО УНИВЕРСИТЕТА им. ОЛЕСЯ ГОНЧАРА ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС НА УКРАИНЕ И ЕГО ПЕРСПЕКТИВЫ Представлен исторический контекст возникThe historical context of the emergence and новения и развития украинского политического development...»

«© 2015 г. Л.В. КОЛПИНА ГЕРОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ЭЙДЖИЗМ В ПРАКТИКАХ МЕДИЦИНСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ НАСЕЛЕНИЯ КОЛПИНА Лола Владимировна – кандидат социологических наук, доцент кафедры социальных технологий Белгородского государственного университета (Е-mail: Kolpina@bsu.edu.ru). Аннотация. Анализируются проявления геронтологического эйджизма в профессиональной деятельности медицинских и социальных работников. Обосновываются его институциональная, личностная, социокультурная и компетентностная...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2013. №4 (10) УДК 343.2.01 В.Е. Лоба «РЕЦЕПТЫ» БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА Социологическая школа уголовного права, основанная в 1888 г. профессорами: немецким Ф. Листом, бельгийскими А. Принсом, голландским Ван-Гаммелем, представляла собой своеобразный компромисс между классической и антропологической школами. В статье делается вывод о том, что идеи социологической школой уголовного права, оставшиеся до...»





Загрузка...


 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.