WWW.OS.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Научные публикации
 

«Мухамеджан Каратаев, академик АН КазССР ПЕВЕЦ ПРОСТОРА И до самых гор лег степной простор, лег степной простор до самых ...»

Мухамеджан Каратаев,

академик АН КазССР

ПЕВЕЦ ПРОСТОРА

И до самых гор лег степной простор,

лег степной простор до самых синих гор.

(Из песни к кинофильму «Вражьи

тропы»,

снятому по роману И. Шухова

«Ненависть»),

Когда единым, всеохватным взглядом озираешь все созданное в

литературе Иваном Шуховым за «более чем полустолетие его творческой

деятельности и хочешь выразить одним-двумя словами -его писательскую

характеристику, то на ум приходит емкое, многооттеночное определение: певец простора.

Рожденный на просторной земле казахов, «с младых ногтей»

влюбленный в неоглядный степной простор, Шухов обрел некую беркутиную зоркость: ему открылся не только простор землям, но и простор плацдарма, на котором шло (и идет) борение добра и зла, простор духовной деятельности людей, простор сильных, действенных характеров большинства его литературных героев, простор неукротимых сильных страстей, тематический простор его самобытных книг, простор его незаурядного речетворчества, языковых исканий и находок.

Три даты определяют жизнь Ивана Петровича Шухова, три его дня рождения: в 1906 году родился ребенок, новый житель земли; в 1931 году, с выходом романа «Горькая линия», родился большой русский писатель; в 1940 году родился коммунист, член Ленинской партии.



Иван Петрович Шухов появился на свет в казачьей станице Пресновская, Северо-Казахстанской области. Он там вырос, духовно сформировался, впитал «все впечатления бытия». Отсюда, из родной Пресновки, открылся Шухову весь 'просторный, многоязыкий, многонациональный, многошумный мир.

Он уезжал из Пресновки и в другие местности Казахстана, и в Москву, и за рубежи, за океан, но возвращался в Пресновку, и, даже живя много лет в Алма-Ате, в сущности, не порывал с вскормившей и вспоившей его Пресновкой никогда Пресновка — станица казачья, русская, но было бы ошибочным отождествлять ее с другими, скажем, кубанскими или с донскими казачьими станицами.

В дореволюционной России казачество было особым сословием, имевшим некоторое, незначительное, правда, самоуправление, наделенное более, чем крестьянство, землей, но зато обязанное поголовно нести военную службу. Шухов, родившийся в 1906 году, застал в России одиннадцать казачьих войск — Донское, Кубанское, Терское, Оренбургское, Сибирское, Забайкальское, Уральское, Семиреченское, Амурское, Астраханское, Уссурийское.

Родная Шухову станица Пресновская была одним из звеньев цепи казачьих поселений от Урала до Иртыша и далее до устья Каменных гор (УстьКаменогорска). Предки его поселились вместе с другими русскими переселенцами на целинных казахстанских землях в начале XVIII века, образовав станицу, ставшую звеном в этой казачьей линии, названной казаками «горькой линией». Это были очень своеобразные поселения, где, с одной стороны, казаки несли обязанности стоять на страже колонизаторской политики верхушки царской России, с другой стороны, крестьянствовать, показывать пример оседлости, землепашества, русских нравов. Русские казаки «Горькой линии» два столетия жили в тесном окружении казахов-степняков, много передали им, но немало и позаимствовали от них. Население «Горькой линии»

было отмечено непохожестью психологии быта, уклада, обычаев, языка, особенно языка — сочного, исконно русского, но впитавшего в себя образность, восточный колорит, фольклорное богатство казахского языка.

В Пресновке, как и в других станицах «Горькой линии», не в теоретических диспутах, а на живой практике, в повседневной действительности сталкивались непримиримые и противоположные друг другу социально-политические реалии — великодержавный шовинизм колонизаторской казачьей верхушки и демократический интернационализм рядовых казаков, фактически друживших с бедными кочевниками-казахами.

В детстве, отрочестве и ранней юности Ивану Шухову нелегко было разобраться, что к чему, на чьей стороне правда жизни, к какому стану примкнуть. Отец Шухова был не то чтобы бедным, но незажиточным крестьянином-гуртоправом, семья и окружение Шухова были далеки от казачьей верхушки и от пришлых в Пресновку купцов, прасолов, скупщиков скота — всех этих не коренных, а приписных к казачьему сословию, жадных к наживе Фоминых, Боярских, Стрельниковых, Немировых...

Шухов сызмальства обитал в среде пахарей, пастухов, огородников, ремесленников, и его классовое сознание формировал трудовой люд.

Я умышленно нарушаю канон создания литературного портрета, требующего обрисовки детства и юности писателя, где, как известно, закладываются основы его миропонимания и миросозерцания. Это сделал сам Иван Шухов в своих начатых «Пресновских страницах», в этом великолепном цикле автобиографических повестей.

Вот я написал: «автобиографические повести» - и задумался: так ли это!

Да, конечно, это поэтически обработанный, давно хранимый в памяти глубоко личный и ощутимо личностный материал, но в него вплетены элементы истории и географии, своеобразнейшие россыпи казахского фольклора, публицистически страстные мысли общественника, — словом, жанр тут установить трудновато, — но ясно одно: рамки мемуаров «Пресновские страницы» явно переросли. Но как ни сложен и ни многослоен жанровый сплав «Пресновских страниц», одно свое назначение они выполняют предельно честно, выразительно и своеобразно: они четко передают с детских лет рост и формирование большого и широко известного писателя Шухова, истоки его неутомимого, творчески-продуктивного более чем полувекового труда.





В этих художественно сочно написанных страницах мы видим, слышим, ощущаем детство, отрочество и раннюю юность Шухова; и можем заняться интереснейшим делом — проследить и осмыслить, как начинался, родился и вырос писатель, автор книг, вошедших в золотой фонд советской литературы.

Сделаю признание: уже при чтении первых произведений Шухова я подумал о причастности их автора к стихам. Прямых доказательств для этого вывода у меня тогда не было. Но проза Шухова была настолько поэтична, лирически окрашена, музыкальна, что я не сомневался: Шухов пишет или писал стихи. Позднее я узнал, что Шухов близок к поэту-казахстанцу Николаю Титову и дружит с земляком-казахстанцем талантливым поэтом Павлом Васильевым. Рано ушедший из жизни Павел Васильев очень любил и ценил Шухова, о чем говорил московским шу-ховским близким знакомцам — поэтам Михаилу Исаковскому, Николаю Незлобину, Константину Алтайскому.

Вот что писал мне в 1937 году К. Алтайский: «Встретился с Павлом

Васильевым, и тот сразу же спросил меня:

— Почему молчит Шухов! Хворает! Я успокоил Васильева:

—Давно не видел Ивана Петровича. Но письма из Алма-Аты я получаю, часто. Если бы Шухов заболел, мне б написали. Васильев отрывисто спросил:

— Знаешь, что больше всего люблю у Шухова! —«Ненависть», должно быть.

— Нет. Маленькие новеллы. В них он гранильщик самоцветов».

Маленькие новеллы, о которых говорил П. Васильев, были результатом неутомимых поисков Шухова. Это — филигранно отделанные, я бы сказал, стихотворения в прозе, поражающие цве-тисюстью языка, стилистическими изысками, некоторой экзотичностью формы, где-то весьма отдаленно перекликающейся с модным тогда Исааком Бабелем.

В Москве ходила по рукам эпиграмма на этот счет:

Вспышки молний и зысверки сабель, Конский топот и взрывы гранат. Исаак Эммануилович Бабель По-отцовски за Шухова рад.

Эпиграмма была необоснованной и била мимо цели. Иван Шухов и в своих стихотворениях, и в прозе оставался самобытным, не нуждающимся в подражании, непричастным к эпигонству. Но даже и в этих поэтически звучащих прозаических миниатюрах Шухов выдавал себя как человек, явно близкий к стихии стиха.

Позднее я узнал, что еще в 1920-х годах омичи читали в своей газете «Рабочий путь» стихи некоего рабфаковца И. Шухова. Еще позже было установлено, что вмонтированные в шуховскую прозу стихотворные строфы — это не отрывки народных песен, не казачий фольклор, не записи неизвестных авторов, а стихотворная продукция самого Ивана Шухова. И, наконец, 27 октября 1968 года я читал и перечитывал в «Казахстанской правде» большой, почти на газетный лист, отрывок из поэмы Ивана Шухова «Комсомольская повесть», напечатанный под названием «Тридцатые годы». Поэма посвящена памяти Павла Васильева и полностью вошла в книгу Шухова «Родина и чужбина» под названием «Моя поэма».

История литературы знает много примеров того, что будущие прозаики начинали со стихов, а поэты обращались на каком-то этапе своего литературного пути к прозе.

Итак, Иван Шухов начал свой литературный путь как поэт и, не сойди он с этого пути, мы, вероятно, имели бы талантливого и темпераментного мастера поэзии, о чем свидетельствует стихотворная «Комсомольская повесть» («Моя поэма»), как-то поэтически-родственно перекликающаяся с превосходной поэмой Егора Исаева «Даль памяти» и повестью в стихах «Строгая любовь»

Ярослава Смелякова.

Например, как красочно, покоряюще эмоционально передана в образах мчащихся коней удаль, горячность, простор чувств юности в «Комсомольской повести»:

Вот так и мы — под шум метели, Под свист полозьев подрезных В косых ветрах, В ветрах сквозные Сквозь юность С гиком пролетели На полукровках выездных!

Наславу были наши кони — Веселая незлая масть!

Признаюсь, грустно мне, что ноне Порода их перевелась...

Степной бесхитростной закваски, С хмельным мерцаньем жарких глаз Рвались пристяжки в перепляске, Когда пурга пускалась в пляс.

Не кони — призраки. Виденья.

Печаль завистливых станиц.

Мгновенья светлых сновидений.

Полет упавших с неба птиц!

Не гривы — смесь огня и вьюги.

Хвосты — тугие паруса.

Рвались постромки от натуги, Вальки летели в небеса.

Они несли нас наудачу.

Без вех — текучей целиной С незрячим месяцем в придачу, С мятежной вьюжною волной.

Бросало нас и так и этак.

Мотало в санках — вкривь и вкось.

Страну ж пронизывал насквозь Свежак кануна пятилеток.Или вот еще — хватающие за сердце строки о степной россиянке Линке, девушке-комсомолке, которая, напоминая романтическую светловскую девушку из Каховки, в тридцатых годах идет плечом к плечу с любимым парнем на колхозный фронт против озверелого кулачья, вооруженного образами, вилами и топорами.

И тонка, и гибка, как талинка, И душою — тепла и светла, — Мимолетная ты моя Линка, Бурей сломленная ветла!

О красе твоей русской, неброской

Ты нет-нет и напомнишь мне:

То умытой дождем березкой, То тропинкою в ковыле.

И не твой ли лукавый голос В родниковом ключе звенит?

И не твой ли веселый волос Паутинкой взвился в зенит?

Не твои ли спелые косы Со пшеницей переплелись?

Синевой твоих глаз раскосых Дали дальние налились.

Я к тебе простираю руки:

В полуявь. В полусон. В полубыль.

Не о нашей ли это разлуке Перешептывается ковыль?

Кружат коршуны по орбите, Не сходя с ножевой черты.

Жарких марев алмазные нити Озаряют твои черты.

Разминулись с тобой мы рано — В пору юности зоревой.

В ураганах.

В пожарах.

В буранах.

Без винтовок, Гранат и наганов Год тридцатый бросал нас в бой.

В «Комсомольской повести» Шухов нашел весомые, емкие, сочные слова, сближающие подвиг великого перелома — коллективизации и ликвидации кулачества как класса, с подвигом поднятия целины, отразив революционную романтику двух исторических отрезков советского шестидесятилетия.

Раннему Шухову путь в поэзию был открыт без всяких скидок на периферийность и юношескую неопытность. Однако Шухов рассудил иначе и целиком посвятил себя прозе. В печати двадцатилетний Шухов появился во второй половине двадцатых годов в журнале «Деревенская молодежь» с рассказами «Перекресток дороги» и «В деревне Ольховке». Рассказы его не были замечены даже таким критиком и литературоведом, как А. И. Ревякин, который скрупулезно брал на учет каждое новое имя в «крестьянской» литературе. Во всяком случае, в монументальной «Антологии крестьянской литературы», составленной и отредактированной А. И. Ревякиным и вышедшей в Москве в 1931 году, И. П. Шухов не представлен ни одной страничкой и даже не упоминается в подробнейшей библиографии.

Объясняется это весьма просто: Шухова еще не было в литературе. Его литературное рождение датируется 1931 годом (антология же составлялась значительно ранее), когда вышли в свет два его эпически широкоохватные, большой художественной силы романы «Горькая линия» и «Ненависть».

Казачество «Горькой линии» было отмечено своеобразием быта, обычаев, языка, его нельзя! было спутать с донским, кубанским или уссурийским казачеством. В романе «Горькая линия» молодой, двадцатипятилетний Шухов впервые в русской литературе раскрыл жизнь, быт, историческую роль казачества в колонизаторской политике «белого царя» в казахских степях.

Шухов с глубоким пониманием сказал читателю, что население «Горькой линии» — это этнически, социально, имущественно-экономически, правовоюридиче-ски неоднородное общество: тут и великодержав-ношовинистическая верхушка казачества — вернейшие слуги царя, капитала и церкви, и среднее казачество, не чуждое хлебопашеству и скотоводству, и пришлые купцы и прасолы, и переселенцы, впавшие в нужду и превратившиеся в бездольных батраков. И все это, хоть и русское, но тысячами верст отдаленное от коренной России, в окружении кочевников-казахов, людей другой нации, веры, языка.

Большую смелость проявил Шухов, написав роман «Горькая линия», подняв литературную целину, выступив автором книги, где география соседствует с этнографией и историей.

Великий Горький, собиратель сил рождающейся, растущей советской литературы, сразу же заметил и проникновенно оценил первый роман Ивана Шухова «Горькая линия». «Вы написали очень хорошую книгу — это неоспоримо, — с волнением прочел Шухов в адресованном ему горьковском письме. — Читая «Горькую линию», получаешь впечатление, что автор — человек даровитый, к делу своему относится вполне серьезно: будучи казаком, находит в себе достаточно смелости и свободы для того, чтобы изображать казаков с беспощадной и правдивой суровостью, вполне заслуженной ими...

Чем более экономно, точно, ярко Вы изобразите словами веяния социальной!

жизни — тем более убедительной будет социальная педагогика Вашей книги.

Цель у Вас — отличная, формируете Вы ее совершенно правильно: показать рост классовой дифференциации — расслоение в казачестве, показать, как национальная борьба перешла в классовую, социально-революционную — это нелегкое и строгое дело! Судя по началу, по первой книге «Горькой линии», Вы должны бы достичь Вашей цели с полным успехом. А поэтому — долой все словесные ухищрения, фокусы, затейливые красивости! Пишите строже, проще...»

В своей интересной документальной книге «На литературных перекрестках» Н. И. Анов, вспоминая о казахстанском большевике Николае Васильевиче Феоктистове и называя его «редактором, поэтом, переводчиком, общественным деятелем», пишет: «В тридцатых годах Николай Васильевич принимал участие в критическом отделе журнала «Красная новь». На ее страницах, в частности, он опубликовал рецензию на только что вышедший роман Ивана Шухова «Горькая линия». Феоктистов отметил большие художественные достоинства произведения молодого писателя, своего сибирского земляка. Это был не только первый, но и отличный отзыв о романе, прозвучавший со страниц толстого журнала. Николай Васильевич отличался тонким безошибочным вкусом».

Пересказать роман «Горькая линия» вкратце, конспективно, обнажив его сюжетные узлы, — трудно, потому что он многослоен, многомерен, густо населен людьми с разными характерами, да и главная прелесть его — в языковом, интонационном богатстве, в переливах и переплесках народного, самобытного, ярко-выразительного говора, где иногда тончайшим речевой оттенок дает для понимания изображаемого больше, чем событийная фактура.

Вот, к примеру, начало романа, нечто вроде вступления, пролога или словесной увертюры.

Исконные жители станиц «Горькой линии», казаки, отстрадав срок царской дозорной, пограничной службы, где-то там на рубежах с Поднебесной империей — Китаем, идут, проклиная осеннюю распутицу, в родные Палестины.

Во главе этого казачьего отряда — по-печорински недовольный жизнью и судьбой есаул Стрепетов (мечтал стать открывателем новых земель, ученым - путешественником вроде Козлова или Потанина, или работать в Генеральном штабе, а стал купринским офицериком в провинциальном Верном); ночевка в неоглядной, беркутиной, сусличьей и сайгачной степи; костер — и у костра, конечно, тары-бары, разговоры, словно бы и будничные, бытовые, а на самом деле философские, жизненно-важные; происшествие:

неизвестно отчего утопился казак; следствие, почти брезгливо проведенное есаулом Алексеем Стрепетовым; похороны; и снова степная дорога. Смысловая и эмоциональная нагрузка этой мастерски написанной прелюдии к роману в разговорах казаков — нет, не только об утопленнике Мишке Седельникове, — о жизни и смерти, о том, что им делать и как жить дальше. Шухов сочными мазками живописует казаков — Сударушкина, Бушуева, Трубоча. Что ни казак, то тип, что ни тип — характер. Серьезнейший по сути дела разговор, а слова — образные, иносказательные. Одних птиц упомянуто — орел, кукушка, ястреб, пустельга... И за каждым образом — глубокий, социальный смысл.

В «Горькой линии» изображена жизнь не только русской казачьей станицы, но и казахского аула.

Чего стоит, например, сцена пьяной! гульбы казаков, беззаконно продавших за несколько ведер водки урочище, которым испокон веков владели скотоводы-казахи. Но в «Горькой линии» вскрыты не только вражда казахов и казаков, мошенничества, но и взаимопонимание и дружественные отношения русских батраков и казахских кедеев — байских пастухов. Явно отрицательное, активно непримиримое, вызывающее гражданский протест чувство к великодержавному шовинизму, органически-целостный, осознанный умом и согретый сердцем интернационализм Шухова был замечен и понят Горьким, когда после выхода в свет «Горькой линии» он писал Ивану Петровичу: «У вас хорошее, здоровое, революционное дарование, его необходимо расширить, углубить».

Как уроженец казахской земли, Шухов, естественно, лучше и глубже знает и изображает казахов, хотя в его прозе мы встречаем и людей других национальностей, даже американцев.

Критик Владислав Владимиров, верно отмечая у Шухова «сыновнюю любовь к древней земле казахов» и подчеркивая, что встреченные подростком Шуховым два казаха-подростка — Сабит и Габит — стали потом видными писателями Сабитом Мукановым и Габитом Мусреповым, «с которыми Ивана Шухова тесно связали многие годы большого творческого общения и дружбы», — приводит трогательное по своей искренности и сердечности признание Шухова: «Но Чокан Валиханов! Эта давняя любовь и печаль моя. Это особая — с большой буквы — глава в пресновских страницах».

Мы, казахи, признательны Ивану Шухову за его талантливые, добротные, проникнутые глубоким пониманием самой сердцевины произведений переводы на русский язык прозы Мухтара Ауэзова, Сабита Муканова, Габита Мусрепова, Га-видена Мустафина и других.

Не головной, не почерпнутый из чьих-то писаний, а истинно человеческий, по-ленински живой интернационализм Ивана Шухова пронизывает и тепло освещает изнутри все его книги. В статье Альберта Устинова «Писатель горьковскон школы» приведено два высказывания Ивана Шухова. Вот взволнованные слова Шухова о цыганах, о цыганском наречии и песнях: «Несказанно тревожили, приводили в трепет, волновали меня и гортанные песни цыган Соколовского хора. Веяло от них дремучей древностью и в то же время — близким мне по духу — чем-то родным, нашенским. Седыми от ковылей степями. Мерцаньем далеких кочевнических костров в ночи.

Печалью безлюдного полевого простора. И свободой. И волей. И горькой бесприютностью гонимого невесть куда перекати-поля...»

Обращаю внимание, что «нашенское» — это, в сущности, все казахстанское: ковыли, кочевничьи костры, перекати-поле и, конечно же, — простор, певцом которого Шухов является. А вот восторженно изложенное впечатление от напевной украинской мови: «Меня буквально заворожил, околдовал здешний говор. Певучий. Ласковый. Со смешинкой. Доверительный.

Незлобивый. Язык этот так меня восхитил, что я даже удивился тому, что маленькие хохлята разговаривали промеж собою так же бойко и весело, как большие. И, конечно же, совсем свели меня с ума впервые услышанные мною в этих селах украинские песни».

Чуткое ухо большого русского мастера художественного слова Шухова, естественно, воспринимает прежде всего звучание, музыку языка народа, к которому он приходит с открытой душой.

Уже первый роман Шухова «Горькая линия» показал, что в литературу пришел зрелый мастер, успешно овладевающий творческим методом социалистического реализма, коренной казак, знающий не понаслышке двухсотлетнюю историю казачества, населяющего созданную колонизаторскими силами русского самодержавия «Горькую линию» от Урала до Устья Каменных гор. Напомню, что это произошло в 1931 году, а в 1928 году уже вышла первая книга эпопеи Михаила Шолохова о донском казачестве «Тихий Дон». Казалось бы, двадцатилетнему Ивану Шухову, с отеческой заботой и писательским признанием встреченному самим Горьким, открывался заманчивый путь — вслед за Шолоховым, взявшимся за художественное осмысление и отображение донского казачества и его сюжетной! истории, засесть за художественную историю казачества, населяющего станицы «Горькой линии». Но не будем забывать и того знаменательного фактора, что Шолохов, гражданственно услышавший зов живой жизни, веление эпохи, отодвинул на время рукопись «Тихого Дона» и в 1932 году выпустил первую книгу «Поднятой целины» — книгу о коллективизации сельского хозяйства.) Иван Шухов с шолоховской оперативностью отклика на современнейшую тему в 1931 году выпустил роман «Ненависть», книгу художественно-зрелую и одновременно политически современную, пронизанную духом борьбы за колхозный строй.



«Ненависть» Шухова с единодушным одобрением и пониманием была встречена и читательской общественностью, и критикой. «Ненависть» была переведена на многие языки братских республик и за рубежом — на немецкий, французский, испанский языки. На материале романа в 1935 году 1 был создан полнометражный, художественный г, фильм «Вражьи тропы».

Сюжеты романов «Ненависть» и «Родина» (тематически примыкающего к «Ненависти» и выпущенного Шуховым в 1935 году) были использованы Шуховым в двух его пьесах — «Заговор мертвых» и «Беглый огонь». В 1958 году Шухов объединил эти два романа в один — и получился новый, окончательный вариант «Ненависти».

Ошибочно думать, что это было механическое объединение близких по тематике романов. Шухов упорно и плодотворно работал над этим большим художественным полотном, углубив содержание, подняв объединенную книгу на новую идейно-художественную ступень. Особенно успешно прошла работа над языком книги. Новый ее вариант блещет самоцветным, чистым, музыкально звонким языком. Как нигде, Шухов показал себя в этом случае крупным мастером прозы.

История советской литературы поставила «Ненависть» Шухова в один ряд с такими лучшими книгами о коллективизации деревни, как «Поднятая целина» М. Шолохова, «Бруски» Ф. Панферова, «Страна Муравия» А.

Твардовского, «Разбег» В. Ставского.

В многоплановом, написанном образным, многокрасочным языком романе «Ненависть» горьковский ученик и последователь Шухов сумел дать картину народной жизни в годы коренной ее ломки, перехода от частнособственнической многовековой сферы к колхозному строю, к формам завещанного Лениным кооперативного плана. В казачьих станицах, где классовое расслоение было осложнено национальной неодинаковостью населения, социальное неравенство привело к особому накалу борьбы.

Название романа — «Ненависть» — очень верно и емко вскрывает суть развернувшейся классовой борьбы. Именно «ненависть была доминирующим чувством у крупного прасола-скотопромышленника Епифана Окатова и его сына-наследника Иннокентия к голытьбе, к безлошадным беднякам и батракам, вставшим на путь борьбы за колхозный строй. Роман Каргополов, Фешка, Аблай, Елизар Дыбян, почувствовавшие себя людьми и борцами, озаренные ленинской правдой, тоже познали пламя классовой ненависти и шли на уничтожение кулачества как класса. Процесс перехода бедноты станиц и аулов на колхозные рельсы показан Шуховым ярко, со знанием всех подробностей и тайных действий классовых врагов. Герои романа «Ненависть» — это живые люди, показанные во весь рост, во всем многообразии характеров, во всем богатстве внутреннего мира.

Конечно, в литературных спорах и дискуссиях тридцатых годов, где были издержки групповщины, схематизма, вульгарного социологизма, можно было встретить и негативные отзывы о творчестве Шухова. Вот, например, какую резкую отповедь получил на страницах журнала «Литературный критик»

критик - литературовед В. Новинский, правдиво и положительно писавший о

Шухове:

...«В статье «Писатели и действительность» В. Новинский занялся конкретной критикой — стал разбирать творчество И. Шухова... Человек с художественным, критическим чутьем не стал бы впадать в неистовый восторг по поводу творчества Шухова. Где, например, нашел В. Новинский у Шухова «приемы мягкого, лирического, волнующего письма, любовного изображения жизни, настроений, чувств советского народа»! О романе Шухова «Родина»

наша критика уже писала. Роман плохой, фальшивый. Новинский расточает этому роману, как и «Ненависти» того же автора, тяжеловесные комплименты».

Автор этой статейки Л. Федоров, злорадно язвивший, что, дескать, «ведь так в пору писать разве только о Бальзаке», наивно думал, что он спорит с В.

Новинским, порицая Шухова, а ведь он, по существу, спорил с А. М. Горьким, который оценил творчество Шухова много выше, чем В. Новинский. Но великий русский писатель А. М, Горький, как известно, свое отеческое, доброжелательное отношение к молодым всегда сочетал с требовательностью к литературному труду.

Вот что написал А. М.

Горький Шухову, внимательно прочтя в рукописи его новое произведение «Поединок»: «Вы можете писать очень хорошо:

разумеется, об этом я знал уже по «Горькой линии», по «Ненависти».

«Поединок» убеждает меня, что этой книгой вы могли бы сделать весьма крупный шаг вперед от первых двух книг, «перекрыть» их. Могли бы, но — не сделали».

Разобрав «Поединок» критически, конкретно, с присущей ему требовательностью к содержанию и форме произведения, А. М. Горький дал Шухову такой совет: «Если вы напечатаете повесть в таком виде, какова она есть, вы ее погубите, а переработав — дадите ценную книгу, — в последнем я убежден. Очень советую: не торопитесь печатать... Вам следует работать над собой много и серьезно... Вообще повесть хаотична, и ясно видишь, что автор не разобрался в материале, недостаточно внимательно и логично распределил его».

Конечно, в творчестве Шухова были своего рода издержки. Но исторически недостоверных образов - портретов, как, впрочем, и бледных или фальшиво звучащих страниц у него мало, они случайны и после критики исправлялись, перерабатывались автором. Зато своих современников (будь то положительная героиня комсомолка Липка или кулаки Бобров и Татарников) Шухов рисовал неплакатно, а объемно, всеми красками своей палитры;

подавляющее число героев, персонажей и даже эпизодических фигур в его книгах — это живые люди, индивидуальности со своим, им присущим языком, с поступками, вытекающими из их характеров, убедительно, четко очерченных.

Шухов является автором одной из самых лучших книг о казахстанской целине — документальной книги «Золотое дно»— в ней есть и оперативнозлободневные зарисовки, портреты, очерковые новеллы и экскурсы в историческую даль, где встают образы Ермака и Петра Первого. Книга Шухова «Золотое дно» вышла в 1957 году, но красочно написанные, насыщенные непосредственными наблюдениями очерки, явившиеся отрывками будущей книги, печатались ранее — в Москве, на страницах «Правды».

Путешествие Шухова за океан принесло его благодарным читателям книгу путевых очерков «Дни и ночи Америки», вышедшую отдельным изданием в 1960 году.

После печатных выступлений об Америке Маяковского и Есенина, Ильфа и Петрова, Ю. Жукова и Н. Грибачева, — Шухову не так-то уж легко было, не повторяя предшественников, написать о своем «открытии Америки». Но он написал самобытную, своеобразную, свежую книгу путевых очерков о заокеанской стране. Это не только репортажи и зарисовки увиденного и услышанного, но и осмысление контрастов двух миров.

В 1963 году был опубликован «Югославский дневник». Тут уже и факты другого порядка, и портреты иные, и тональность не та. И продиктовано все это — правдой жизни.

За всю свою долгую литературную жизнь Иван Шухов не порывал живой связи с газетами — с «Правдой», с «Казахстанской правдой», с журналами, среди которых на первом месте — «Простор», и с таким боевитым всегда современным жанром, как очерк.

С ранней юности Шухов писал очерки и то, что зовется документальными рассказами. Таков цикл рассказов о тех, кто воевал против Советов под знаменем, где значилось «С нами бог и атаман Анненков», — из этого цикла опубликованы «Последняя песня Котур-Тага», «Выбор прицела», «Рассказ о девичьих косах» — что это такое! Документальная проза. Были.

Очерки, переросшие в рассказы.

Широко известны очерковые книги Ивана Шухова — «На казахстанском ветру» (1931), «Поэма о взращенном зерне» (1940), «Жаркая битва» (1948), «Золотое дно» (1957).

Если не раньше казахстанских писателей Таира Жарокова и Зеина Шашкина, то уж, конечно, не позже их, а одновременно с ними Шухов создал образ-портрет «первого сталевара республики»— ныне Героя Социалистического Труда Алтынбека Дарибаева и портреты многих других казахстанцев — казахов, русских, украинцев, белорусов.

В 1968 году Шухов выпустил итоговую очерковую книгу «Родина и чужбина». Он немало потрудился над книгой — сокращал, ужимал, правил.

переделывал, шлифовал, добавлял, уточнял, — словом во многом перерабатывал когда-то написанное, напечатанное в периодике, изданное книгами.

И наконец — «Пресновские страницы». Элемент мемуарности, конечно, наличествует в этих превосходных повествованиях — «Колокол», «Трава в чистом поле», «Отмерцавшие марева». К ним можно взять в качестве эпиграфа пушкинскую строку: «Минувшее проходит предо мною». Но только ли минувшее! Все, что написано Иваном Шуховым, — даже о стародавнем «народном казахском вече 1852 года», — осмысленно и согрето пониманием с позиций сегодняшнего дня, в нем сердцебиение нашей неповторимой эпохи, сиюминутное, сегодняшнее, с заглядом в завтрашнее, овеянное мыслью Ленинской партии, духом космического, целинного, бамовского подвигов.

Пожалуй, единственный упрек можно сделать Шухову лишь в том, что в повестях «Колокол» и «Трава в чистом поле» наличествует романтическая дымка, в синеве котором проступает некоторая идеализация патриархальной старины, как будто автор забыл, что ведь в этой патриархальщине были устои феодального байства, рабовладельческая практика степных магнатов, подлежащие не забвению, а морально-политическому разоблачению и осуждению. В окончательном, книжном варианте это наверняка было бы многое переделано, но смерть, к сожалению, помешала этому.

Мне остается сделать последние мазки на литературном портрете Ивана Петровича Шухова, последние штрихи — писатель-коммунист Иван Шухов всю свою сознательную жизнь был общественником в самом широком понимании этого слова. Уже в ранней юности он, по приглашению А. М.

Горького, — член Оргкомитета по созыву Первого съезда советских писателей и по разработке Устава Союза советских писателей. Он был до конца жизни членом правления Союза писателей СССР. Был депутатом Верховного Совета Казахстана нескольких созывов. С первого дня создания альманаха «Литературный Казахстан» Иван Шухов — его бессменный член редколлегии.

С 1963 по 1974 год Иван Петрович был главным редактором журнала «Простор».

Человек яркого таланта и неиссякаемого трудолюбия, И. П. Шухов являет собой для молодежи живой пример служения народу.

–  –  –



 


Похожие работы:

«1  Б.П.Филенко, В.П. Земляной, И.И.Борсак, А.С.Иванов СПАЕЧНАЯ БОЛЕЗНЬ: ПРОФИЛАКТИКА И ЛЕЧЕНИЕ Санкт-Петербург 2  Филенко Б.П., Земляной В.П., Борсак И.И., Иванов А.С. Спаечная болезнь: профилактика и лечение. Санкт-Петербург, 2013 Монография посвящена проблеме, актуальность которой сохраняется со времени развития абдоминальной хирургии. Авторы, на основании литературного и собственного опыта, рассматривают возможности профилактики и лечения спаечной болезни и ее осложнения – острой спаечной...»

«Ориентировочные темы проектных и исследовательских работ учащихся ГБОУ гимназии №1551 на 2013-2014 уч.г. Ступень Название темы Предметная обучения/кла область ссы Дошкольники О том, что видела птичка в дальних землях. Великаны и пигмеи лесного царства. Лес в лучшую свою пору. Сыпучие крупинки солнца Зимнее путешествие Огород на окне Мы друзья животных Мир профессий Что за чудесница, водица волшебница Начальная Автомобили современные и старинные школа Жизнь и гибель динозавров на планете Земля...»

«Олимпиада Музыка Давида Тухманова Стихи Роберта Рождественского Автор измененного текста: Евгений Сырцов Снова в сентябре позовт олимпийский сезон за собой: – Действуй, ты самый умный и молодой! Нужно сделать вс, чтоб суметь показать своих знаний запас. Вновь мы стартуем вместе, как в первый раз. Решить заданья нелегко, нелегко, нелегко, Но, подумав едва, Сможешь то, что до тебя сделать не смогли. Ах, как же мыслят широко, широко, широко, Познавая гранит наук, Королевы мудрости, знаний короли....»

«М. Стингл В горы к индейцам Кубы В страну бородачей Винты «Британии» завертелись, словно хотели оторваться и улететь в облачную высь, но болты не пустили их, так что винтам ничего другого не оставалось, как поднять с бетонной ленты рузыньского аэропорта тяжелый корпус самолета. Направление: Ирландия, Атлантический океан и на том берегу — Америка. Новый Свет. Но пока мы еще дома. Под нами бежит земля. Милый чешский ландшафт. Река Лаба. И серо-голубое Среднегорье с острыми вершинами...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество «ДИКСИ Групп» Код эмитента: 40420–H за 1 квартал 20 09 года Место нахождения эмитента: Российская Федерация, 109028, г. Москва, ул. Земляной Вал, д. 50а/8, стр. 2, 6-этаж. Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрытию в соответствии с законодательством Российской Федерации о ценных бумагах Генеральный директор Открытого акционерного общества «ДИКСИ Групп» Ф.И. Рыбасов (подпись) (И.О. Фамилия) (наименование...»

«Тема. Осень. Деревья Ребёнок старшей группы должен: Знать приметы осени: солнце светит мало, поэтому стало холодно; часто идут дожди, иногда снег; дни становятся короче, а ночи длиннее; дуют холодные ветры; листья на деревьях желтеют, краснеют и опадают (листопад), пожелтела и завяла трава, цветы; исчезают насекомые, перелётные птицы улетают в тёплые края; звери готовятся к зиме (появляется тёплый подшёрсток, некоторые меняют цвет шерсти, некоторые делают запасы на зиму); с полей и из садов...»

«УДК 001.895 ББК 94 И 665 Авторcкий коллектив: Божко С. Д. (6.2), Галущак И. Д. (5.4), Дудун Т. В. (3), Егоров Б. В. (4), Ершова Т. А. (6.2), Землянушнов Н. А. (5.2), Землянушнова Н. Ю. (5.2), Иукуридзе Э. Ж. (4), Ковалено Т. А. (2), Косолапов А. А. (1), Костышин В. С. (5.4), Лантинова А.В. (6.1), Нестеренко О.Н. (5.1), Нестеренко Т. Н. (5.1), Подволоцкая А. Б. (6.2), Порохня А. А. (5.2), Ситун Н. В. (6.2), Скуйбеда Е. Л. (5.3), Солодов А. Г. (2), Сон О. М. (6.2), Текутьева Л.А. (6.2), Ткаченко...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение Голицынская средняя общеобразовательная школа № 2 ДОКЛАД по теме: «Пушкин и подмосковная земля» подготовила: Разумова Анастасия, ученица 6 «Б» класса. Учитель: Ощепкова Т.А. 2014 г. Цели и задачи Цель: изучить Пушкинские места в Подмосковье.Задачи: 1. Исследовать род Пушкиных, проживавших в Подмосковье. 2. Разыскать историко-биографическую информацию о местах пребывания А.С.Пушкина в Подмосковье. 3. Выявить, какое отражение получили названные...»

«С КАКОЙ СКОРОСТЬЮ РАСТЕТ ЗЕЛЕНЫЙ ЛИСТ А. Веденов, О. Иванов Вы, наверное, обращали внимание весной, как быстро покрывается новой зеленью вспаханное и засеянное поле. Некоторое время оно стоит черное или коричневое, но вот появились маленькие зеленые искры ростков, и прямо на глазах за одну – две недели поле покрывается почти сплошным зеленым ковром (все это происходит, конечно, при условии, что все посеянные семена взошли, земля достаточно влажная и хорошо удобренная и дни, стоят солнечные)....»

«Электронный архив УГЛТУ ЭКО-ПОТЕНЦИАЛ № 4 (12), 2015 117 УДК 141 Д.В.Трубин Архангельский региональный общественный фонд «Музей леса» имени заслуженного лесовода РФ А.Ф.Заволожина, г. Архангельск МИР АКАДЕМИКА МЕЛЕХОВА: ЖАРОВИХА, АРХАНГЕЛЬСК, СЕМЬЯ, ЗЕМЛЯКИ, БЕЛОМОРСКАЯ ТАЙГА Доклад, сделанный на Мелеховских чтениях (2015). Говорить о личном большого человека всегда непросто. Можно потревожить интимное. Но рассказать надо, чтобы понять, из какого материала выросла глыба и в какой среде...»

«Сборник статей. Абхазия. Записки отдела Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья ИВ РАН М.,2012 А.Ш.КАДЫРБАЕВ (ИВ РАН) «АБАЗА»: МЕЖДУ ИМПЕРИЯМИ. XIX – НАЧАЛО XX ВВ. Уже в ходе Кавказской войны власти Российской империи приступили к реализации своего плана по «зачистке» Западного Кавказа и его черноморского побережья от непокорных горцев – адыгов, убыхов, абазин, абхазцев и изгнания их в Османскую империю. Важной составляющей этого плана являлось создание военной опоры Российской империи в...»

«Ориентировочные темы проектных и исследовательских работ учащихся ГБОУ гимназии №1551 на 2013-2014 уч.г. Ступень Название темы Предметная обучения/кла область ссы Дошкольники О том, что видела птичка в дальних землях. Великаны и пигмеи лесного царства. Лес в лучшую свою пору. Сыпучие крупинки солнца Зимнее путешествие Огород на окне Мы друзья животных Мир профессий Что за чудесница, водица волшебница Начальная Автомобили современные и старинные школа Жизнь и гибель динозавров на планете Земля...»

«Вопросы ответы по итогам акции Месячник налоговой помощи в МО Инзенский район Вопросы налогового законодательства и земельно – имущественного характера.1. Вопрос: Земля и имущество оформлены, имеются свидетельства на право собственности. Почему уведомление из налогового органа приходит только на уплату налога на имущество? Ответ: Сведения об объектах налогообложения, принадлежащих физическим лицам, инспекция получает в порядке межведомственного взаимодействия (п. 4 ст. 85 Налогового кодекса РФ...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ к постановлению Правительства Республики Бурятия от 17.12.2013 № 665 УТВЕРЖДЕН постановлением Правительства Республики Бурятия от 31.12.2008 № 608 ЛЕСНОЙ ПЛАН Республики Бурятия СОДЕРЖАНИЕ стр. I. Характеристика состояния лесов и их использования. 1.1. Информация о состоянии лесов и об изменении состояния лесов, их целевом назначении по лесничествам, а также о лесорастительных зонах и лесных районах. 20 а). Количественная и качественная оценка изменений состояния лесов за...»

«Барнаул 3-4’2010 ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ОБЩЕСТВЕННОЙ АЛТАЙСКОЙ КРАЕВОЙ ПИСАТЕЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ УЧРЕДИТЕЛЬ Фонд Творческих Инициатив ДИРЕКТОР В. А. Кулешов ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР В. Е. Тихонов РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ С. А. Боженко, А. В. Власов, Н. Т. Герцен, А. В. Зуев, В. Л. Казаков, А. А. Карпов – художественный редактор, С. Е. Клюшников – редактор отдела прозы, Г. Д. Колесникова, В. М. Коржов, И. П. Кудинов, И. Ф. Мордовин – редактор отдела поэзии, А....»





 
2016 www.os.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Научные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.